FAM

Длинные ресницы широко распахнулись, мягкие губы приоткрылись от удивления. Глаза жжет сухой воздух, в легких застыл вздох. Взгляд постепенно затуманивается то ли от подло поступающих слез, то ли от недостатка воздуха, ведь дышать не получается совсем. Почему он это говорит? Хотя наверное глупо было надеяться на что-либо другое после своего поведения… Он наверняка даже не рассматривал, что Сынмин и вправду может быть влюблен в парня, а точнее в него. Это же отвратительно и совершенно невозможно, правда? Высокий брюнет дрогнул и пошатнулся, сделав шаг назад. Его нос с горбинкой стал постепенно краснеть, в ноздрях ощущалось покалывание, они то и дело расширялись и сужались в судорожных попытках добыть такой нужный сейчас воздух. Сынмин хотел что-то ответить, но как только попробовал хоть приоткрыть рот, то почувствовал, что скажи он сейчас хоть слово — не сможет сдержать подступившую к глазам влагу. Ким медленно моргнул, но слова так и не сорвались с его дрожащих губ и он, резко развернувшись, пулей выскочил из танцевального зала.

Ранее

— У тебя и правда такие мягкие ручки, точно лапки у щенка, Мин, — продолжал восторженно восклицать старший, удерживая младшенького, и бесцеремонно щупал его ладони своими. Почему-то ему очень нравились руки Сынмина и он сам не мог этого объяснить. — А у него мягенькие не только ручки, — ехидно сказал высокий блондин и больно шлёпнул Кима по бедру, которое было отчасти обнажено из-за прорези в джинсах, отчего тот зашипел и схватился за ушибленное место. На узкую кровать свалились трое вполне взрослых парней, но дурачились совсем по-детски, двое из них, а именно Чанбин и Хенджин, безжалостно издевались над своим маленьким щеночком, щекоча и щипая того за что попадется. Так происходило часто просто от безделья, да и сам младший нередко подкалывал хенов, так что такие акты измывательств были чем-то вроде маленькой мести. — Хватиииит! — недовольно ноет стройный брюнет, жмурясь и дергаясь под тушами старших, в попытке освободиться из давки, и, когда кто-то из них снова шлепает его по оголенной ноге, а после щекочет под коленкой, рефлекторно бьет одного из хенов ногами. Сынмин надеялся, что попадет в Хвана, ведь тот больно назойливо лез в лицо, а особенно в штаны и давно нарывался на достойную расплату. Удар. Тяжелый вздох, гулкий грохот, и кто-то с болезненным кряхтением и руганью оказывается на твердом, покрытом паркетом полу. Дальше последовал громкий заливистый смех прямо над головой Мина, это означало, что удар пришелся не по цели. — Сынмин, вот это ты его, — громкий взрыв хохота — конечно, — выдавил сквозь смех Хван, показывая пальцем на упавшего черноволосого рэпера, и продолжил умирать с хохоту, лежа всем своим весом на Сынмине, от чего второго нехило трясло. Сынмин перевел взгляд на Чанбина, чтоб убедиться, что тот точно не ушибся. Старший закрывал лицо руками и подрагивал, но смеха слышно не было, впрочем, может его заглушал Хенджин прямо над ухом. После послышался тихий хрип и ворчание. От лица взгляд карих, словно у щенка глаз, случайно скользнул ниже, по широким, обтянутым черной тканью слегка выцветшей футболки, плечам, что то и дело вздрагивали. После взор скользнул по сильным рукам, что были прижаты к лицу, широким и объемным бедрам и ногам в черных джоггерах с кучей карманов. Ким не мог оторвать свой взгляд от Со ни на секунду в который раз за этот день, хотя правильнее сказать за все время их знакомства. Он влюбился в своего старшего почти сразу, но понял это совсем недавно. Раньше ему было невдомек, почему все, что делает или говорит Чанбин, его так сильно задевает и интересует. В то время как к другим он относился проще, если с кем-то он мог быть не согласен, то мог просто проигнорировать, но вот Чанбин. Он постоянно докапывался до него, стебал и шутил, доставал и все в группе уже даже называли Кима самым большим хейтером Чанбина. Непунктуальность и несобранность Со сначала и правда выводила из себя, резкое поведение и молчаливость создавали впечатление самоуверенного и горделивого человека, для которого чужое мнение — мусор. Поначалу Сынмин относился к нему с опаской, но с удивлением обнаружил другие стороны темной лошадки своей новой команды. Невысокий брюнет был очень талантливым продюсером, романтичным, добрым и заботливым, хоть иногда мог показаться грубым и вспыльчивым, ему была присуща некая… милость? Да, он был милым и любил, когда над ним шутят. Редко обижался даже на самый жестокий юмор. Всегда говорил честно и напрямую, никогда ничего не скрывал и не кривил душой. За любую ссору всегда извинялся перед всеми, кто стал свидетелем проблемной ситуации, а не только перед тем, с кем ввязался в перепалку. Поэтому-то он и запал в душу Сынмину, но он до сих пор не мог понять, что делать теперь, когда никаким другим словом кроме «любовь» описать эти чувства нельзя. Мин глядел в пол и вдруг увидел, как на паркет упала пара алых капель. — Нихрена… — удивленно и в то же время напугано выдал блондин и, перескочив младшего, спрыгнул с кровати. Красные капли… Боже, он ударил его до крови?! Парень перепуганно взглянул на хена и опешил, когда тот на секунду убрал руку от лица: вся его ладонь была алой от крови, а из носа кровь лилась ручьем. Рэпер шипел и рычал от боли, но не мог убрать руку от лица, чтоб опереться и встать. — Блин, Чанбин, очень больно? Нос хоть не сломан? — отчаянно докапывался Хенджин, пока виновник кровопролития виновато застыл в прежнем положении на кровати. — Сынмин, аптечку, блин, чего втыкаешь? Секунда ступора и вокалист резко вскочил с места и умчался за аптечкой и всем необходимым. И правда, чего это он застыл? Нужно прекращать так откровенно пялиться, это ведь не самое важное сейчас. Чувства, которые испытывал брюнет, были слишком странными для него и он не предпринимал попыток признаться или сблизиться. Мин наслаждался тем, что есть у него сейчас, хоть порой было очень тяжело держать себя в руках. Через две минуты он вернулся с влажным полотенцем, чем-то еще, ватой и стеклянной бутылочкой, на которой красовалась этикетка с надписью «перекись водорода». Минни сел рядом с хенами на колени и разложил рядом весь свой реманент для оказания первой помощи. Джини принялся вытирать кровь с лица и рук старшего, а Сынмин быстро приготовил пару ваток и смочил их перекисью. Чанбин же забрал у Хенджина полотенце и сам начал агрессивно оттирать руки. На пол снова капнула кровь и Чанбин резко запрокинул голову, но потом пожалел о таком решении, закашлявшись от крови, что хлынула в горло. — Нельзя запрокидывать голову, хен! — раздраженно сказал танцор и опусил голову старшего, всучил ему полотенце и поставил его под подбородок. — Ну прости, — недовольно сказал Сынмин и сунул старшему по ваточке в каждую ноздрю. Со в голову пришла мысль, что руки у Мина и правда мягкие, особенно сейчас, когда он так осторожно обрабатывает лицо Чанбина. — Ай! Нет. Все в порядке, я сам доигрался, — хихикнув прохрипел Чанбин, принимая заботу младших. — Тебе смешно? Скажи спасибо, что он тебе промеж ног не двинул, — хохотнул Хенджин и посмотрел в телефон. — Я в тебя вообще-то целился, идиот, — громко и ядовито проговорил Ким и скривил губы в саркастической ухмылке так, что уголки рта круто поднимались вверх, но посередине губы были поджаты к носу, при этом он сморщил нос и сощурил глаза, а после покачал головой. — Ой… Да ладно тебе… — надув губы фыркнул Хван, а после спародировал лицо мембера, утрированно сморщив лицо и губы в едкой гримасе. Разговор прервал звук распахнувшейся двери. — Так, Чанбин, нам пора… — лидер застыл в недоумении, но вскоре задал логичный вопрос: — Кого убивали? — Сынмина, — хрипло сказал Чанбин все еще задирая голову вверх. — А ранили? — подняв внутренные уголки бровей, сказал Чан и прикрыл глаза, потирая переносицу. — Чанбин-хена, вон сколько крови натекло, — шутливо произнес Сынмин, показав на полотенце, на пол, потом шлепнул старшего по ноге глуповато улыбаясь, а после протянул ему холодную банку энергетика, чтоб приложить к его поврежденному своей пяткой носу. — Понятно… — на выдохе сказал Чан и посмотрел на Хенджина, — Поможешь мне, раз Чанбин… — лидер вновь посмотрел на травмированного мембера, — не в той кондиции… Блондин мельком глянул на младшего, но тот только утвердительно продолжительно моргнул, мол говоря «все в порядке, я справлюсь» — Да, хорошо! — ответил танцор и вышел из комнаты, не отрывая от Мина взгляда. — Замечательно, Сынмин, пригляди за Бином, чтоб он тут кровью не истек. Чанбин, держись, бро, ты это переживешь, — бросил брюнет и захлопнул дверь. — Да уж, спасибо… — тихо ответил Чанбин и шумно выдохнул. В комнате повисла относительная тишина, на ее фоне был слышен лишь тяжелый попеременный хрип старшего, которому явно было больно. — Да ладно, хен, правда так больно? –поинтересовался парниша и пододвинулся ближе. — Давай я тебя по другому месту стукну и уже не будет так больно? — младший начал тыкать указательным пальцем в ребра хена, отчего тот начал извиваться и хихикать, но потом тихо застонал от боли и взялся за голову. — Что такое, Чанбин-хен? — уже обеспокоенно спросил младший, состроив взволнованные щенячьи глаза. — Не могу смеяться, в голову отдает, больно… — прошептал брюнет и закрыл глаза, оперевшись руками назад и несильно запрокинув голову. — Да неужели так сильно ударил? Дай проверю целость твоего носа. Парень привстал на коленках и за плечи слегка наклонил старшего на себя, тот все еще держал глаза прикрытыми и не очень спешил их открывать. Ким засмотрелся на лицо рэпера: пухлые щеки, не такие, как у Джисона, но все же прекрасные, странно хотелось укусить; широкий нос, чем-то напоминающий мордашку бультерьера, красный сейчас от ушиба, из которого торчат две ватки; маленькие губы, сходящиеся в аккуратную точку на лице; длинный массивный подбородок, на котором уже слегка проступала неравномерная растительность. Красота, заботливость и вспыльчивость в каждой черте, и почему это так привлекательно? Младший аккуратно прикоснулся к красному носу пострадавшего от его ног Чанбина и медленно легко его ощупал. Со было неприятно, но он только тихо шипел, когда длинные мягкие пальцы сжимали место ушиба. Это продолжалось долго, ведь Сынмину нравилось смотреть как легко вздрагивают брови Чанбина, когда тот сильнее нажимает на больное место, как приоткрывается рот. Сынмин посмотрел на приоткрытые губы старшего и сам непроизвольно приоткрыл рот рассматривая их. Он медленно приближался к прекрасному лицу, чтоб поближе взглянуть на те губы, что так часто целовал во сне. Фантазия творит с ним ужасные вещи, он представляет, насколько мягкие эти губки бантиком и как наверное приятно целовать их и чувствовать этот запах, родной и приятный запах, который присущ лишь одному человеку на Земле. По телу бегут мурашки и собираются внизу живота. Чанбину уже не хватало терпения, и он немного раздраженно спросил: — Я понимаю, что тебе забавно, что мне больно. Я виноват, да, хорошо, но что там такое? — рэпер распахнул глаза и уставился на младшего, чье лицо оказалось неожиданно близко. Взгляды парней встретились, и они оба замерли так на целую минуту. Глаза младшего горели непонятным огоньком и были широко открыты, но Сынмин вдруг отодвинулся от хена. — Да… все в порядке, — промямлил брюнет и отвернулся в сторону, притворившись что ищет что-то. Оба парня почему-то были в замешательстве, но оба делали вид, что все в порядке. Тишина повисла в комнате. Минута. Вторая. Третья. Уже почти пятая, и Чанбин решил прервать молчание первым: — Ты это… В следующий раз целься лучше, чтоб точно той альпаке недоделанной прилетело, а не мне. Чанбин неловко хихикнул и посмотрел на Сынмина. Ему казалось, что младший чувствует себя виноватым и поэтому отмалчивается, но правда в том, что это не первый раз такой неловкости между ними двумя. Это началось недавно. Оставаясь наедине, что почему-то стало происходить реже, как будто Сынмин избегал таких ситуаций, они стали больше молчать. Сынмин переставал быть таким уверенным в своих издевках, а между ними повисала звенящая тишина. Было ощущение, что младшему неудобно находиться с его хеном в одной комнате и Бин думал, что он виноват в таком поведении Мина, но не мог понять, что именно сделал не так? —Хах, постараюсь… Хен, — неловко говорит Сынмин, а после добавляет: — пойду наверное на гитару, пора уже. — Так тебе же не сегодня, Сынмо, — удивляется старший и смотрит на вокалиста. — А что сегодня? — нервно спрашивает парень. — Среда, а урок у тебя в Четверг, — с подозрением произнес рэпер. Кима бросило в жар, потом в холод и парень начал судорожно искать в голове подходящую отмазку, но архив был абсолютно пуст. Молодец, Ким Сынмин, два, стратег из тебя никудышный. Через пару минут молчания, что только усиливали подозрение хена, в голову пришла подходящая мысль. — Ох, и правда, ну… давай тогда сделаю чаек. Сиди и никуда не уходи, — пролепетал младший и, вскочив на ноги, ретировался на кухню. В общаге не было никого, кроме них двоих, что только усугубляло ситуацию, ведь оставшаяся перспектива брюнета не радовала. В последнее время все сложнее становилось грамотно ускальзывать от подобных тет-а-тет встреч, ведь рано или поздно бегство становится очевидным. Но даже так, старший не предпринимал никаких попыток выяснить в чем проблема. Мин был рад такому сценарию, но зная Чанбина… тот долго ждать не будет и когда-то все-таки придется участвовать в объяснительной беседе. При других мемберах парень чувствовал себя спокойнее, так же уверенно доставал Чанбина, как и других ребят, разве что чуть-чуть реже и менее откровенно. Но вот когда они оставались наедине, то Сынмин почти сразу терял свою решительность, но старался не подавать виду. Улыбка становилась менее естественной, а движения скованней обычного. Вокалист не был уверен, замечает ли это Чанбин, но иногда ощущал его подозрительный и пристальный взгляд всем своим телом. Было стыдно, что приходится врать хену, но другого выхода Ким еще не мог придумать. — Фух… спокойно… Сынмин, веди себя естественно… — уговаривал себя парень, прикрыв глаза на несколько секунд. Вдох. Выдох. И Ким Сынмин вновь натянул свою уверенную и глуповатую улыбку. На чай ушло немного времени, так как Чан, когда уходит и знает что дома кто-то остался, ставит электрический чайник подогреться. Он делал так, ведь был уверен, что никто из ребят точно не вспомнит это сделать, и хотел таким образом позаботиться о их досуге и комфорте. К сожалению, лидер ушел недавно, а это значило, что задержаться на кухне подальше от пугающе привлекательного парня, под предлогом закипающего чайника не выйдет. Мин аккуратно наливал кипяток по чашкам, чтоб потом положить туда по пакетику чая, но внезапный грохот заставил его перепугаться. Руки дрогнули, что-то очень горячее попало на руку, и парень издал болезненный вскрик. Мин уронил чайник в раковину, перекинул одну чашку на столешницу, а вторую успешно разбил. Потом он грозно окинул кухню недовольным взглядом и нашел источник шума. Невысокий брюнет все еще слегка задирал голову назад и поэтому, тихо заходя на кухню, он не заметил стул на своем пути и громко о него запнулся. Он увидел, что напугал младшего, но сначала не понял, что именно с Мином дальше произошло. — Извини, я не хотел тебя пугать. Я просто хотел спросить, где ты взял… — старший не успел договорить, так как теперь все-таки обратил внимание на донсена. Тот же резко отвернулся, как только они встретились взглядами и попытался сделать вид, что всего-навсего разбил чашку. Боль от кипятка на правой руке еще не успела дойти до притуплённого испугом разума, и брюнет попытался поднять осколки с полу, но резко выпустил один из рук, прилично порезавшись. Кровь капнула на светлый деревянный паркет уже второй раз, но теперь ранен был Сынмин. — Сынмин-а?! — испуганно воскликнул хен и подскочил к донсену. — Вас что правда даже на минуту наедине оставлять нельзя, Сынмин-а? — возмущенно спрашивал Хван лежа на чужой кровати и используя ноги друга в качестве своей подушки. — Да нет, же! Я тебе сказал, что он просто неожиданно появился, вот я и испугался, — раздраженно сказал брюнет и хлопнул друга ладонью в грудь, вырвав у него из легких сдавленный выдох. — Да тихо ты! — прикрикнул старший и закрылся руками, готовясь к повторному удару. — Просто признайся, что это любовь и скажи ему об этом, — простодушно посоветовал Хван и пожал плечами, разведя руки. — Сам-то за собой посмотри. Ты ведешь себя слишком откровенно по отношению к Айену. Он мне на тебя жаловался, мол пристаешь сильно, а почему не понятно. Признайся. А то строишь опытного, а у самого в личной жизни ничего не поменял, — съязвил Сынмин.  — Сынмин, мы об этом уже говорили, разве нет? Я не пристаю, а донимаю, как и все в группе. Тем более сегодня я хотел с ним встретиться и поговорить, — серьезно проговорил блондин и прикрыл глаза. — Очнись, Хенджин, ты мне это говоришь в пятый раз, — со вздохом произносит брюнет и кладет руки на голову старшего, перебирая светлые пряди. — Сегодня последний раз… — задумчиво, но неожиданно уверенно ответил Хван, расслаблено посапывая на коленях друга. Хван Хенджин — лучший друг в делах любовных для Мина, с недавних пор они оба хранят секреты друг друга. Хенджин всегда был весьма ревнив к Чонину, макнэ группы, но вот никто не знал природу такого поведения. Сынмин также очень дорожил своим младшеньким и любил его часто донимать, приставать и подкалывать, но когда он делал это слишком нарочито, то сразу же получал недовольный взгляд Хвана, что работал лишь катализатором для парня. Один раз эта игра в гляделки закончилась ссорой, в ходе которой блондин яро выкрикнул: «А что если я люблю его?!» Так Сынмин и узнал секрет старшего. На следующий день Сынмин открыл и свой страшный секрет другу по несчастью. Оба не хотели признаваться в чувствах, чтобы не испортить отношения в коллективе. — Конечно, надеюсь, завтра ты тоже будешь так уверен, — с мягким смехом сказал Сынмин и с силой тыкнул пальцем в живот Хенджина. — Ай! — вскрикнул танцор и резко поднялся, сев на кровати. — Ты мне не веришь?! — возмутился блондин и широко открыл глаза, его пухлые губы были приоткрыты, а густые брови сведены к переносице. — А, ты что… НАСТОЛЬКО серьезно настроен? — с ехидством поинтересовался злобный Ким и ухмыльнулся. — Вот пойду к нему прямо сейчас, если не веришь! — прокричал блондин и вскочил с кровати, сложив руки на груди и обижено надув губы. — К кому, хен? — робко поинтересовался голос из-за двери. У Хенджина сердце встряло, ведь этот чистый, звонкий голос он узнает и среди миллиона других. Хван вопросительно взглянул на друга, на что тот только хихикнул. — Не важно, Йен-а, что ты хотел? — сказал танцор и посмотрел на голубую макушку макнэ. — В танцевальный зал. На практику пора, а вы еще даже не переоделись! — осуждающе произнес Ян и схватил Хенджина за руку. — Пойдем одолжу тебе свою одежду на тренировку, сегодня не сможешь отмазаться нестираной формой. Минни, собирайся тоже. Чан сказал, что ты заниматься не будешь, но хоть посмотришь! — отчеканил младший, как из пулемёта и утащил за собой Хенджина, который взволнованными, но в то же время влюбленными, глазами смотрел на своего прекрасного макнэ. — Ну хоть у кого-то все хорошо, — тихо сказал Сынмин и посмотрел на перебинтованную правую руку. Рука сильно болела и каждое прикосновение к ней отзывалось жжением. Все бы ничего, но теперь Мин был ограничен в действиях, так как работу, связанную с мелкой моторикой, типа письма, еды, игры на гитаре или пианино, он делать просто не мог, потому что та вызывала сильную боль и дискомфорт. — А у меня одни травмы… Сынмин коснулся бинтов на правой руке второй рукой, а потом сжал ее до искорок в глазах. Так он привел себя в чувства и бодрый вид. Ему все еще было стыдно за вчера перед Чанбином, но он правда просто не мог оставаться с ним наедине. Если бы он не сбегал всякий раз, то точно сказал бы или сделал что-то странное, то, что вызовет у старшего отвращение к нему и может разрушить их теплые дружеские отношения. Пускай даже сейчас их отношения уже походили на натянутую струну, что вот-вот порвется.

В тренировочном зале

— Так, хорошо! Все в сборе? — громогласно произнес Бан Чан на весь зал. — Нет~ — ехидно протянул высокий блондин. — Опять Чанб… Дверь в зал с шумом распахнулась и через нее в помещение ввалился еще один блондин, на чьем лице так мило красовались веснушки. — Прости, хён, я чудом успел. Записывал влог, думал, что управлюсь к тренировке, — отозвался от двери взволнованный низкий голос. Обладатель прекрасного голоса вошел в студию уже в форме, хоть и слегка взмыленный. — Все в порядке, Ликс, прощен. — посмеявшись сказал лидер и ласково погладил малыша Феликса по пушистым волосам. — Но про Бина ты все же угадал, его пока нет. Я думал ты его, как хен подгонишь, мои вон уже тут, — протянул главный танцор, что уже давно размялся и был готов к тренировке. — Минхо-хен, а когда это я твоим стал? Я-то думал ты у нас однолюб? Да, Джисони? — улыбаясь нарывался Хван и перевел взгляд на Хана. — А я смотрю, чтоб пригнать тебя сюда я использовал мало пыток. Давно салфеток не жрал, да? — старший начал с улыбкой закатывать рукава и приближаться к назойливому обладателю светлых длинных волос. — Да все, харе! — громко закричал Джисон, запрокинув голову к потолку, — сейчас позвоню Бину и дело с концом, может проспал опять. Тем более, Чан, ты сам сказал, что он тоже не будет заниматься. — Звони, иначе эту привычку искоренить невозможно… — обречённо выдал Чан, потирая шею. Хан достал телефон и набрал номер Чанбина. Ждать пришлось всего пять минут, потом на звонок все-таки ответили. — Гхм… ЧААНБИИИН-ААААА — громко закричал Хан, но на том конце трубку уже повесили, а сам рэпер довольно положил телефон на шкаф, — сейчас примчится, видимо правда спал. — Замечательно, начинаем без него! — уже расслаблено проговорил лидер. Несмотря на травму, Сынмин все равно встал в строй, так как считал, что пропускать тренировку нельзя, а движения с использованием рук он просто будет облегчать. Тренировка шла уже больше пятнадцати минут, но пропажа все ещё так и не объявилась. Сынмин беспрекословно исполнял все движения, запоминая и оттачивая все, что им показывали Крис и Ли Ноу. На тридцатой минуте тренировки дверь с грохотом открывается и в зал заходит сонный Чанбин. — Замечательно, а мог еще позже прийти? — недовольно спросил Минхо. — Ладно… расслабься, Ли Ноу, — спокойно сказал старший из группы, — Сынмин! С самого открытия двери взгляд Кима был устремлен на объявившегося хена, он смотрел, разглядывая сонное лицо издалека. Вид у старшего был слегка помятый, немного уставший, но все равно он очень нравился вокалисту. Когда же Чан назвал его имя он сразу выпрямился и перевел взгляд на лидера. — Вы оба не сможете заниматься в полную силу, поэтому я поставлю вас в пару. Сынмин, покажи ему то, что он пропустил, по мере танца исправляйте друг друга. Хенджин взволнованно посмотрел на друга, но Сынмин даже дышать не мог, что уж там оторвать взгляд от Чанбина. Взгляды старшего и младшего встретились, и Бин почти сразу изменился в лице: брови недовольно сбежались к переносице, а губы слегка дернулись в сторону в оскале, но при этом было в его лице что-то сочувствующее. Пугающий вид Со заставил парня напрячься. Видимо спокойствие Сынмина при всех и его постоянные бегства наедине порядком достали старшего, ведь причины он не знал и предположить тоже не мог. Струна натянулась ещё сильнее и теперь между ними снова повисло неловкое молчание. — Хорошо! — с натянутым энтузиазмом выпалил Ким и беззаботно улыбнулся, — Повторяй за мной, только не делай все слишком импульсивно, а то голова закружится, хен. Я тебя не подниму~ Парень игриво сморщил нос у переносицы и гнусаво хихикнул, всеми силами стараясь выглядеть естественно. Но Чанбина, по всей видимости, это не впечатляло, хотя немного веселило. — Хах, конечно не поднимешь. Руку побереги, а то на урок гитары не пойдешь ещё ближайший месяц, — сказал рэпер, сведя брови вверх к переносице и изобразив гримассу сочувствия в перемешку с надменностью, — или наш щеночек впервые забыл о расписании и не отменил урок? Плотно сложенный хен даже грозно двинулся в сторону младшего, но тот резко отпрянул с неловким смешком и извинениями. — Между ними будто черная кошка пробежала… — испуганно сказал Джисон, и толкнул в плечо конопатого блондина. — Страшновато… надеюсь нам не придется еще раз бежать за аптечкой… Тренировка шла в привычном для каждого темпе, но у Сынмина и Чанбина явно что-то не клеилось. С каждой секундой Со терял терпение от того, что так напуганный вчера на кухне Мин, сейчас так беззаботно и язвливо исправлял его ошибки. А больше всего его раздражало то, что смотрел младшенький не на него, а будто сквозь. Это одновременно оскорбляло Чанбина, но и заставляло поволноваться. А вдруг именно ОН сделал что-то не так? Может ОН когда-то чем-то сильно обидел Минни, или слишком сильно отчитал? Очень много мыслей роилось в голове, но ни одна из них не находила выхода, ведь обсудить их было невозможно. Как догнать постоянно убегающего от разговора младшего? В негодовании Чанбин резко развернулся на месте, подняв правую руку и задел своего партнера по танцам. Тот, в свою очередь попытался уклониться и потерял равновесие. Не ощущая твердости под ногами, брюнет схватился за хена и они вместе упали на твердый пол. Сынмин ударился затылком о паркет до искорок в глазах, а сверху на него навалился рэпер, а он, знаете, вовсе не пушинка. За музыкой другие участники группы не сразу услышали падение двух мемберов, но вполне четко ощутили, как вздрогнул пол. Хенджин с ужасом оглянулся и увидел замечательную картину, на которой можно было наблюдать настоящую пытку. Всем своим телом Бин свалился на стройного донсена, прижав его грудью к полу и сев тому филейным местом на бедра. Оба некоторое время приходили в себя, так как и тот и другой хорошо приложились головами. Как только четкое сознание вернулось к младшему, то он с удивлением осознал, что Чанбин все так же сидит… у него… на бедрах? О боги нет. Фигурная, подкачанная грудь старшего тяжело вздымалась практически перед лицом несчастного мальчика, а от приятного запаха тела обожаемого человека в спортивных брюках и боксерах становилось предательски тесно. Сынмин ужасно испугался, когда осознал, что находится в неловкой и отвратительной ситуации. Он очень боялся именно такого сценария событий, а еще больше — его исхода. В голове Кима все еще отчетливо сохранился тот момент, еще давно, когда Хан и Ли Ноу честно сознались, что состоят в отношениях. После такого признания они уже не стесняясь, но в рамках приличия, могли проявлять друг к другу знаки симпатии и любви. Когда-то это было мило, когда-то раздражало, но их счастливые лица были важнее всего остального, и с этим вся группа была абсолютно согласна. Один раз Минхо и Джисон заигрались в любовников и в присутствии других мемберов уже непристойно целовались. Все их останавливали, кто-то смеялся, кто-то по-доброму отчитывал голубков, но Чанбин был так раздражен, что буквально вылетел из тренировочной комнаты. Сынмин сделал логичный вывод — ему противно на это смотреть, смотреть на то, как два парня самозабвенно и откровенно целуются. После Со отчитал этих двоих и они перестали делать такое при полном зале не соглашавшихся на такое наблюдателей, а Мин окончательно поставил крест на возможных отношениях со своим хеном. Хотелось лишь сохранить дружбу и доверие, но сейчас все неумолимо таяло прямо на глазах. Их разговор не вязался, а о доверии и правдивости речи не шло вовсе. После осознания своей привязанности, да и наблюдений за счастливыми Минсонами, Мина посещали лишь одни мысли «почему другим можно, а мне нельзя? Я точно так же хочу открыто любить. Почему именно мне не повезло или может у меня все-так есть шанс?» Но использовать этот шанс у вокалиста просто не хватало духу. Парень зажмурился, пытаясь отогнать глупые мысли и забыть об ощущении внушительных и упругих полушарий на своих бедрах, но лучше не становилось. Давление поднималось и у мальчика ужасно покраснели уши. Он закрыл лицо руками и тихо попросил: — Хен, встань с меня, — прошептал брюнет, все еще закрываясь от желанных изгибов чужого тела руками. Чанбин же только приходил в себя. От резкого движения и вчерашнего удара у него в глазах потемнело, а в ушах стоял громкий свист, так что слышать голос младшего он мог с трудом и не внял его тихой просьбе. Но среди свиста Со почему-то снова невзначай для себя отметил, что у Сынмина и правда красивые руки, а особенно левая, на которой так ярко выделялась небольшая родинка между указательным и большим пальцами. Это было мило и ему часто хотелось в нее тыкнуть, нажать как на кнопку. У этого не было ни причины, ни объяснения. Собственно поэтому ему так и хотелось трогать руки младшего и регулярно его доставать. — Прошу, — тихий голос походил больше на скул щенка, чем на шепот. Сынмин зажимал горло, в попытке сдерживать свои реакции на оседлавшего его хена, и от этого голос только сипел. В голове парень проклинал тот день, когда впервые встретил Чанбина, когда влюбился в его мысли, после в речь, внешность, а потом и просто во всего него. Было стыдно и грустно в одно время, ведь если хен поймет, что происходит, то их общению и правда конец. Сынмин попытался двинуть бедрами, но это была плохая идея. Глаза Чанбина ошарашено распахнулись, и он посмотрел на лежашего под ним Мина, который, краснел, видимо, не только от боли. Что-то однозначно упиралось в пятую точку старшего и причиной, как почему-то казалось Со, была не усталость и тренировка. Младший почувствовал, что старший замер на нем, и поднял взгляд. Щенячьи глазки встретились с офигевшим взглядом Со, и у вокалиста сердце рухнуло в пятки, где разбилось и разлетелось на мелкие осколки. Мальчик не знал, что делать, он был смертельно напуган и разочарован тем, что теперь все его попытки скрывать свои чувства пошли коту под хвост, а еще больше боялся навсегда разрушить отношения со старшим, боялся быть для него отвратительным. Испуг донсена дал хену ответ, что именно он сам причина всего происходящего с Сынмином, но что именно происходит между ними двумя все еще было загадкой для парня. — Минни… — рэпер не договаривает, так как Мин со всей силой сталкивает его с себя и вылетает из танцевального зала. — Да что не так? — нервно спросил лидер, переводя взгляд с двери на своего незадачливого друга, который сидел на полу с широко открытыми глазами. — Я пойду к нему, — сказал Джисон и поспешил покинуть зал вслед за беглецом. Хан выскочил в коридор в поисках Кима. Он прошелся по коридорам этажа, заглядывал во все двери, чем удивлял персонал, те в свою очередь интересовались, что же он потерял. Отнекиваясь и оправдываясь перед особо любопытными, он продолжал свои поиски. Пропажа нашлась минут через пять. Джисон уже думал бросать это дело, решив, что вокалист уже ушел в общежитие, он просто зашел в уборную, где и обнаружил сбежавшего. Ким стоял перед широким зеркалом и упирался левой рукой и правым локтем в гранитную холодную плиту раковин, по его волосам стекали капли воды, а плечи медленно вздымались и опускались. Правая рука парня была разбинтована и на ней красовался обширный краснеющий ожог. — Сынмин-а, что такое? Что с тобой? Может мне просто кажется, но в последнее время… — Хан не успел закончить свою мысль, так как парень совсем не горел желанием говорить на эту тему. –Отстань, пожалуйста, Хани. Лучше передай, что мне стало плохо. Тошнит и голова болит, пойду отдохну в общаге, — тихо сказал он и, резко развернувшись, ушел прочь. Голос Мина был практически беззвучным и каким-то убитым. Создавалось впечатление, что либо ему очень плохо, либо случилось что-то ужасное и непоправимое, будто миру пришел конец. Щекастый рэпер впал в ступор от неожиданной резкости младшего. Переваривая полученную инфу, он составлял цепочку логических выводов, но в какой-то момент попросту потерял нить мыслей. — Постой! Давай я тебя хоть проведу… Рэпер выскочил вслед за вышедшим парой минут ранее Минни, но того уже и след простыл.