FAM

— Плохо ему, сказал болит голова и тошнит, пошел в общежитие… — раздосадовано констатирует бельчонок и падает седалищем на пол рядом с Ли Ноу. — Ты бы его проводил… — обеспокоенно заметил Айен. — Он ведь неплохо так головой о паркет приложился, и Чанбин еще поверх, — добавил Феликс и удрученно присел на диван у стены, теребя руками край футболки — Я хотел, но он ушел быстрее… — виновато произнес Хан и уставился в пол, подставляясь головой под ласковые поглаживания Минхо. — Это потому, что ты тормоз, как всегда, белка! — недовольно рявкнул Хенджин и фыркнул, нервно сминая ладонями футболку на плечах макне. — Ты-то чего завелся? — удивленно подняв бровь спросил Ли Ноу, прожигая Хвана любопытным взглядом, — дойдет он, не потеряется. Не маленький в конце концов, в чем проблема? Танцор мысленно отметил реакцию Хенджина, ведь она была чрезвычайно бурной и дальше просто молча смотрел за происходящим, не сводя с него заинтересованных карих глаз. — Ведёшь себя так, будто тебе насрать… Минхо, а если он сознание потеряет? — уже не так уверенно, но грубо ответил вижуал и уставился в голубой затылок стоящего перед ним вокалиста. — Да ладно тебе, тише… — тихо сказал мальчик и через плечо бросил взгляд на высокого блондина позади. Ян положил свою руку поверх ладони Хвана на своем плече и медленно ее поглаживал. Блондин нервничал из-за друга, ведь даже не увидел, что именно произошло, но догадывался. Сынмин может и не тот человек, что станет совершать необдуманные поступки, но Хенджин просто не мог игнорировать ситуацию своего несчастно влюбленного друга. Мерные поглаживания, с одной стороны, очень успокаивали, но в то же время напрягали нервы старшего. — Так, прекратили! У всех бывают плохие дни, у Сынмина такой именно сегодня. Давайте закончим тренировку, а потом уже будем лезть к нему и помогать, — проговорил Чан и хлопнул в ладоши. Крис активно пытался уравновесить обстановку в команде, хоть и видел, как все заволновались. Он и сам переживает за младшего, но пустые волнения ничего не дают, а бездельничать еще мучительнее, ведь так беспокойство только сильнее продолжает нагнетать обстановку. После тренировки никто не сказал ничего больше о произошедшем, лишь изредка все косились на Чанбина, который был так спокоен и молчалив как никогда раньше не был. Все уже разошлись и Хван тоже решил так поступить, но у самого выхода его за руку схватил Чонин и виновато попросил: — Хен, можешь мне еще раз объяснить кое-что в хореографии? — честные глаза макне светились абсолютно детской невинностью и старший просто сдался под взглядом любимых узких лисьих глаз. — Что там тебе не понятно? — спросил Хенджин завязывая светлые волосы в тугой хвост. Его длинные пальцы мастерски орудовали резинкой, а когда он поднимал руки к голове, то растянутая серая футболка Чонина сползала, оголяя красивые крепкие и утонченные предплечья танцора. Черные глаза бусинки пристально следили за каждым изгибом тела старшего. Хван был таким невероятно красивым в его собственной одежде и это осознание убивало в голове последние остатки разума. — Сначала… — С начала? Так там же вроде все понятно? Ну ладно, — Хван подошел к широкому зеркалу, — Смотри внимательно и повторя… — не успел он договорить, как крепкие руки Чонина заключили его в объятья и сцепились на груди. Хенджин поднял взгляд и посмотрел в зеркало на себя. Его лицо постепенно заливалось краской, за его спиной стоял Айен и прятал свое лицо в его спину. Сердце блондина вздрогнуло. Еще секунда и он прибегнет к плану Б и повторит подвиг Сынмина, тупо сбежав. — Йен-а… — сглотнув выдавил он из себя и застыл. — Если я попрошу, ты меня выслушаешь? — тихо спросил голос из-за спины. — Конечно… Нини — прошептал Хенджин. Горячий воздух, который выдыхал Чонин ему прямо в спину, вызывал мурашки по всему напряженному телу и на лбу непроизвольно проступал пот, но уже совсем не от тренировки. — Я… Ты… мне очень нравишься, — медленно произнес младший и после паузы продолжил, — Довольно… давно… Голубоволосый медленно поднял голову и выдохнул, горячий воздух затронул открытую часть шеи блондина, а потом Ян, взглянув через плечо, посмотрел сквозь зеркало прямо в глаза Хвана. — Что ты имеешь в виду? Хенджин громко выдохнул и прикрыл глаза, пытаясь держать себя в руках. Крепкие руки расцепились, давая Хвану временную свободу. Блондин открыл глаза, услышав, как шаги младшего следуют вокруг него и останавливаются прямо напротив. Взгляды парней встречаются и с минуту они оба пытаются разглядеть что-то в родных глазах, оба молчат и пристально разглядывают каждую деталь узора радужки. — Что я имею в виду? — загадочно повторил макне и медленно, но настойчиво двинулся на танцора. — Йен-а? — робко моргнув сказал блондин и начал отходить назад, — Подожди… я не понимаю. Это было похоже на немую войну. Чонин наступал на Хёнджина, пристально смотрел своими пронзительными черными глазами прямо в душу на поражение. Он был таким уверенным, каким Хван его раньше никогда не видел. — Йен-а у тебя жар? — испуганно сказал блондин и чуть не запнулся о свою собственную ногу. Отступление продолжалось до тех пор, пока старший не уперся поясницей в низкие шкафчики у стены. О чем тогда думал младший, Хенджин лишь смутно догадывался, но не мог сказать точно, так как даже его собственные мысли просто не могли собраться в кучу. Голова не соображала, становилось ужасно жарко, в глазах все плыло, а щеки нещадно горели. Такая близость с любимым человеком сносила крышу Джинни и он просто не хотел прерывать происходящее, поэтому решил бездействовать и зажмурился. Хитрые глаза макне блеснули и он, взглянув на раскрасневшееся лицо хена, приблизился к нему с ласковой, но хитрой ухмылкой, и запер старшего, уперевшись руками в шкаф по обе стороны своей жертвы. Он так мило и смущенно жмурился, но ничего не делал, даже не пытался оттолкнуть, что Ян просто не мог больше ждать. Светлые локоны спадали на лицо, щеки были ужасно красными, и эта родинка под глазом, она всегда казалась макне просто очаровательной. Словно на белом фарфоре, она привлекала свое внимание к прекрасным кошачьим глазам танцора. Дальше — пухлые и мягкие губы, что сейчас просто пылали алым и манили к себе. Айен не раз замечал, что хен на него заглядывается, а после задумчиво касается губ, следит за ним во время тренировок, не отрывая взгляда. Подобное внимание дало младшему надежду, что его чувства взаимны, но старший больше ничего не делал. Казалось, что он вообще не собирается предпринимать какие-либо попытки признаться. Только несколько раз он звал Нини в кафе, нервничал, будто хочет что-то сказать, но не больше. Попытки Хвана были абсолютно провальны, поэтому Чонин решил, что первый шаг за ним. Вокалист боялся, что его выводы ошибочны, но решил рискнуть и атаковал прямо в лоб. Лисьи глазки хищно блеснули, он приблизился к лицу Хвана и тихо сказал в самые губы: — Я люблю тебя, хен. Блондин ошарашено распахнул глаза, только открыл рот, чтоб ответить, но его сразу же заткнули самым приятным способом. Макне буквально напал на желанные губы старшего и попеременно сминал их, покусывая и оттягивая. Хенджина будто током пробило, все его тело вздрогнуло, и он потерял остатки здравого смысла, отдавшись поцелую. Ян целовал напористо и требовательно, хотя и слегка неумело. Он грубо проталкивал горячий язык в расслабленные губы блондина и устраивал настоящий хаос в их импульсивном поцелуе. Было похоже, что Айен действительно нападает на Хенджина, а тот будто поднял белый флаг и с упоением принимал все его атаки. Макне прижимался к старшему всем своим телом, буквально вдавливал вижуала в угол шкафа, поэтому танцор инстинктивно подался бедрами вперед, чем заставил вокалиста вздрогнуть. Младший положил правую руку на щеку блондина, поглаживая мягкую кожу под уголком глаза. Переплетая языки в хаотичных движениях и снова их освобождая, макне покусывал язык Хвана, отчего у парня наворачивались слезы. Внизу живота завязывался тугой узел, и старший терял землю под ногами то ли от нехватки воздуха, то ли от удовольствия, а может по обеим причинам сразу. Блондин был на исходе дыханья и пытался найти опору, блуждая руками по поверхности шкафчиков, но наткнулся на что-то прямоугольное и смел это со шкафа. Предмет с гулким стуком упал на пол. Чонин отвлекся от поцелуя, дав старшему время на глоток свежего воздуха, и отыскал источник звука. На полу валялся телефон Джисона, по которому тот звонил Чанбину. На экране гаджета красовалась широкая паутинка трещин. — Он нас убьет… — тяжело прошептал Хенджин и приоткрыл глаза, глядя на голубоволосого. — Пускай, — промурлыкал Айени и снова впился в мягкие губы своего любимого хена, что сейчас так покорно поддавался его ласкам. Младший запустил свои руки под бедра Хенджина и усадил того на деревянный шкафчик. Блондин занял удобную позицию на возвышенности и уже сам подался вперед для поцелуя. Нини снова накрыл полные губы старшего своими. Медленно и мучительно длился этот момент до тех пор, пока сам Хван не положил ладони на лицо младшего и не придвинул на себя, увлекая в глубокий, но уже более нежный поцелуй. Чонин осторожно обводил языком губы хена, каждую поочередно, а потом медленно проникал внутрь и переплетался с чужим языком в медленном танце. Старший тихо стонал ему прямо в губы, отчего иногда их щекотало от вибрации более низких грудных стонов Хвана. Младший буквально прижал блондина к стене в поцелуе, положил свои ладони тому на бедра и начал аккуратно и ласково их ощупывать. Блондин же медленно спускался своими длинными пальцами вдоль сильной шеи и крепких плечей. Как его милый Айен поменялся за это время, и как же долго Хван удерживался от прикосновений к своему милому, давно уже не маленькому, мальчику. Ян отстранился от губ танцора и плавно проделал путь поцелуев по длинной шее, что так красиво открывалась каждый раз, когда старший собирал волосы в хвост. Шея Хенджина — то, что вызывало у Айена мандраж, особенно когда он видел, как встают на ней вены. Так хотелось коснуться этого искусства своими губами, что макне не сдержался и прильнул к месту, где шея соединяется с плечом, и выдохом обжег холодеющую от волнения кожу. По телу Хвана волной прошли мурашки, и он вздрогнул, когда Чонин неожиданно укусил его туда. Клыки макне приятно причиняли боль, которая теплом и жжением разливалась от места укуса до самых кончиков пальцев. Джинни дал волю голосу и протяжно застонал, когда получил след от младшего. Нини же отпустил бледную кожу, оставив на ней четкий след своих зубов и кровоподтек. Зайдя в общежитие, Мин хлопнул дверью и просто сбросил с ног кроссовки. Он стремительно двинулся в свою комнату и, упав на колени перед кроватью, уткнулся в мягкое одеяло лицом и громко протяжно завыл. Минут пять самозабвенного ора привели его в состояние абсолютного пофигизма к происходящему. Брюнет продолжал обреченно лежать на кровати лишь одной половиной своего тела, положив голову на бок на свои руки. — Почему именно сейчас? — в пустоту спросил Ким и снова тяжело и шумно выдохнул в мягкую кровать. Вокалист вскоре встал и хотел было проверить свой ежедневник, записать там все, что накопилось за день, а после составить план на завтра, но быстро понял, что правой рукой он не сможет сделать ничего, а в особенности не сможет писать. После того, как Сынмин успокоился, к правой руке вернулись боль и жжение от ожога, так что двигать ею было невыносимо. Красное пятно сильно напрягало парня, а грязная после тренировки одежда вызывала дискомфорт, и он решил, что самое время принять душ, а после и обработать раненую руку. После брюнет уже в чистой одежде, с мокрыми волосами и свеже перебинтованной рукой снова рухнул на мягкие подушки лицом и лежал так, молча, не предпринимая абсолютно никаких попыток двигаться. В голове было пугающе пусто, а в груди предательски ныло. Из раздумий парня вывел хлопок входной двери. Это означало, что ребята уже закончили с тренировкой. Чан на секунду заглянул к Сынмину и спросил: — Минни, у тебя все в порядке? Ты нормально себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил лидер. — Порядок. Отдохну и все будет хорошо…– отозвался парень со своей кровати, не меняя положение тела. — Сынмин-а~, а пойдешь с нами поужинать в ресторан? Я с Ханом, Феликсом и Чанбином хотим тебя видеть — ласково протянул Чан. В ответ он услышал глухой отказ в подушку. Грустно вздохнув над ответом младшего, он ушел. Пока все собирались выходить, минут двадцать за дверью комнаты стоял гул. Соседей Мина так и не было, поэтому, когда остальные ребята ушли в ресторан, в комнате снова стояла гробовая тишина. Брюнет тяжело вздохнул и сам себя стукнул по голове. — Ты, бесполезный Ким Сынмин… — апатично сказал он и сел на кровати в позе лотоса. Мысли приходили вяло, ничего не хотелось. Внезапно в комнату вваливается Хенджин и закрывает за собой дверь. Выглядит он слегка взмыленным и взволнованным, глаза его быстро пробегают по комнате, чтоб проверить пришел ли их хен. Не обнаружив опасности, он плюхнулся на кровать рядом с Сынмином. — Чего ты мытый и опять в чужой одежде? Айена ограбил? — спросил брюнет, а после задумался и загадочно глянул на друга, — Или у тебя что-то вышло, а~? Ким перекинул ногу через ноги Хвана и в наглую уселся на них, после начал назойливо тыкать тому в ребра, выпытывая информацию по поводу его любовных похождений. Пока он доставал старшего, то чуть не стянул с него футболку и на месте, где шея плавно переходит в плечо, он увидел краснеющий след от укуса с мелкими кровоподтеками. — Или это скорее у него вышло? — ехидно сказал вокалист и добавил, — А он оказался решительнее тебя, да? — Ну… ты прав… это он первый признался… — смутившись ответил блондин с виноватым лицом. — Это же замечательно, что все взаимно, Хенджин. А что вы делали так долго, аааа~? — хитро протянул младший и опять напал со своими пытками на счастливого друга. — Да ничего такого! Просто целовались, — краснея и закрываясь руками говорил танцор. Он был так мило смущен и явно счастлив, что самому Мину почему-то стало больно, но нельзя быть таким эгоистом. За друзей нужно радоваться, а не завидовать их счастью. Стыд волной накрыл Сынмина и он спокойно освободил старшего, слез с него и сел рядом. — Я рад за вас, Джинни… — задумчиво произнес Ким. — Прости, что прихожу к тебе весь такой радостный… — выдохнув сказал блондин. — Нет, глупости… Я правда рад, твое счастливое лицо поднимает мне настроение, — покачав головой ответил Мин. Хван замялся, глядя на болезненную улыбку друга, ведь хотел узнать, что именно произошло там, в танцевальном зале, а тревожить брюнета в его шатком душевном состоянии было неудобно. Хоть он был уверен, что докапываться — плохая идея, он все равно решил узнать правду. — Так что произошло на тренировке, Минни? — тихо спросил танцор и пристально посмотрел в глаза Сынмину. — Не важно… — отрезал Ким. — Важно, я же должен понять, что между вами происходит! — продолжал настаивать старший. — Джинни, какая тебе разница? — раздраженно ответил вокалист и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. — Почему всю тренировку Чанбин и словом не обмолвился, скажи? На что он так отреагировал? — блондин, сощурив глаза, стал коленями на кровать и положил руки на плечи брюнета, — Ну, Мин! Нервы вскипали, Сынмин очень хотел забыть то, что произошло на тренировке, но его замечательный друг просто не мог отстать. — У тебя вон все хорошо, так и радуйся молча! — злобно выпалил вокалист и продолжил, тихо рыча — Он сел на меня, а как мне себя контролировать в таком положении? И я подумал, о чем не стоило, возбудился и он это почувствовал своей задницей, ясно?! Последнее слово он выкрикнул и толкнул старшего с кровати. Хван громко свалился на пол и ругнулся, хотел что-то ответить брюнету, но дверь их комнаты шумно открылась и зашел старший житель этой комнаты. — Дети, что за драки? — наигранно взволнованным тоном спросил Минхо, театрально сплеснув руками, и захлопнул за собой дверь. — Иди в задницу, хен, — прошипел блондин и сел на полу, потирая ушибленный затылок. — Тебе это вряд ли понравится, зато ты рискуешь сегодня на ужин получить салфетки, а не рамен, — заметил Ли и пригрозил пальцем. Хен вальяжно упал на кровать Сынмина и закинул ногу на ногу. — Что тебе нужно… — настороженно спросил Сынмин и отодвинулся от старшего. Такой жест внимания к месту обитания младших и загадочный тон могли означать только то, что главный танцор задумал что-то или хочет пристать к кому-то из них. Брюнет не любил чрезмерный телесный контакт с другими мемберами и не проявлял интереса к тому, чем они заняты до тех пор, пока сам не был заинтересован в происходящем или не видел повод подоставать. — А, это! Хенджин, тебя Чонин позвал. Сказал что-то важное, вроде. А мне вот скучно: Джисон ушел со старшими ужинать в ресторан. Намек старшего сразу был понят. Блондин широко раскрыл глаза подскочил и неуверенно покосился на друга. Минхо сверлил Хвана взглядом и буквально глазами уже закрывал за ним дверь, отчего тот, даже не дождавшись ответа Кима, вышел. — Ну, что тебе надо? — тихо сказал вокалист. — Я все слышал, — весомо сказал танцор и прикрыл глаза. — Расскажешь кому-нибудь — убью. Плевать, что ты мой хен! — процедил Сынмин сквозь зубы. — Что ты, а вдруг укусишь, зачем мне такие проблемы с бешенством? — саркастично произнес хен и загадочно посмеялся, — только за одну услугу. — Нет, ты же… — парень хотел резко ответить отказом, но Минхо его перебил. –Жаль, придется сказать Чану причину ваших с Бином терок. Зато ему станет спокойнее. Или нет? — раздосадовано говорил старший. Сынмин рыкнул и ответил: — Ну? — Вот так бы и сразу! — радостный танцор сел на кровати и продолжил: — Завтра мы вместе с Сони собирались в кафе, но пришлось захватить еще парочку влюбленных с твоим другом в составе, мне нужно, чтоб ты пошел с нами. Ты должен, так сказать, разбавить атмосферу, заодно оплатишь мой кофе, — довольный своим наказанием для младшенького он улыбался во все тридцать два. — Ты знал про Хенджина? — переспросил Мин насторожившись. — Нет, только про Чонина, уж больно много советов ему давал Хани, — ответил Ли Ноу и, подобравшись ближе к вокалисту, упал головой на его ноги. — Ладно… — тихо ответил парень и тяжело вздохнул. Хен нагло расположился на ногах младшего, скрестил руки на груди и закрыл глаза. Непонятно почему, но Ли Минхо именно тот человек, чье присутствие иногда работает, как антидепрессант, его действия заставляют ощутить покой и защищенность. Он всегда вел себя как кот, тихо оберегая каждого участника группы, пока никто этого не замечает. Сейчас же танцор наверняка понимал, что его подопечному требуется моральная поддержка, а не попытки Хвана узнать о случившемся, которых Ли Ноу смог успешно избежать. — Ты же понимаешь, что избегать его постоянно ты не сможешь? — заметил Ли Ноу и приоткрыл один глаз. — Да…– прошептал Сынмин и сморщил нос в попытке не разрыдаться прямо сейчас. Конечно избегать не получится, и не только потому, что придется выступать вместе, тренироваться и так далее. Банально потому, что он не хотел и не мог игнорировать присутствие Чанбина, действия и его слова. Его слишком интересовал этот человек, чтобы быть к нему равнодушным. Парень был в откровенном отчаянии и сейчас единственное, что он мог делать, так это плакать от безысходности. Старший заметил ужасное состояние Кима и захотел его повеселить. Он начал неистово тыкать в ребра парнишки и щекотать того. Сначала Минни был недоволен и всячески отбивался от рук хена, оккупировавшего его колени, но грусти он уже не чувствовал, только раздражение. Потом Минхо вскочил и лег всем телом на вокалиста, завалив того на спину. — У меня новая кровать, Минни, Сынвать. Ты кстати куда лучше чем был Хенджин, поровнее будешь, — смеясь сказал танцор. Такие приставания были частыми для Ли Ноу только в случае, когда в нем, как в коте, просыпалась необходимость ласки и любви, а еще когда кому-то было плохо, грустно или скучно. Поведение его, правда, нереально раздражало, хотя в это же время каждый понимал, что в данный момент он проявляет всю присущую ему любовь и приязнь, пытаясь сделать вашу жизнь чуточку веселее. Сынмин хотел рыдать, но с приставаниями хена это желание куда-то чудесным образом улетучилось. Хотелось побить Ли Ноу подушкой, столкнуть и защекотать того до смерти, показать вид с Пизанской башни, а потом сводить на самые высокие американские горки, чтоб окончательно напугать и достать. Мину сейчас правда стало весело и смешно, ведь желание достать старшего было добрым и повседневным для Кима, отчего он и правда почувствовал, что все хорошо, все как обычно. Фактически благодаря Ли Ноу настроение Сынмина стало немного лучше, а на лице снова появилась улыбка. — Не кисни, щеночек, — улыбаясь сказал Минхо и слез с несчастного младшего. — Я постараюсь, хен, — лицо Минни просияло, хоть он все еще выглядел немного грустным. Подбодрив донсена, Ли Ноу сразу успокоился и вновь упал на колени младшего головой и закрыл глаза. Когда Минхо вот так просто спал, Сынмин всегда старался не шевелиться, даже не дышать, чтоб не потревожить сон хена. Так мирно он засыпал на его коленях крайне редко, но наблюдать за ним в таком состоянии было незабываемым удовольствием. Во сне он не только не язвил и не стебал, он еще и не ухмылялся по-злодейски, а просто мило мирно спал. Длинные ресницы хена прикрывали глаза и ложились на самые щеки. В эти моменты он и правда походил на кота. Его было так же приятно гладить и держать на коленях, ведь таким образом он проявлял высшую форму приязни. Хотя отношения Туминов часто напоминают войну, сам Ким прекрасно знал о ласковом и заботливом характере танцора и радовался каждому моменту проведенному с ним в такой атмосфере. — Хеоооон… — погладив старшего по голове, протянул Мин, — сделаешь мне одолжение? –Ну? — голос Ли Ноу звучал заинтересованно, ведь его любимый донсен всегда делает все сам и предпочитает никогда не просить помощи у других, особенно у него. — Можешь заполнить мой ежедневник под диктовку, а то я ручку даже в руки взять не могу, — младший похвастался припухшей рукой. — Не нужно было ее совать без бинтов во все грязные щели, которые уловил твой взгляд, тогда бы не так воспалился ожог, Золушка хренова. Попросил бы кого-то другого убрать в ванной, — возмущался старший, но все равно встал с коленок Мина и начал рыться в его шкафчиках. Так всегда: Ли просят что-то сделать — он ворчит, отказывается, ругается, но все равно делает то, что его попросили. Ведь на деле он не может отказать в помощи, особенно тому, кто в ней реально нуждается. Такой уж он человек. Неожиданно молча он написал все, что попросил его Мин и спокойно вернул дневник на положенное ему место, не стебал и не комментировал, а просто помог. Вокалист был тронут до глубины души. Доброта хена на этом не закончилась, он принес ужин для Кима и они вместе расправились с едой. Минхо оправдывался, что ему просто не с кем есть, ведь Джисон свалил с трирачей и Феликсом, а Чонин с Хенджином не самая приятная для еды компания, пока смотрят друг на друга своими «голодными» взглядами, с чем Сынмин со смехом согласился. Вторым аргументом стал тот факт, что без помощи Минхо Ким вряд ли бы смог совладать с палочками. Через некоторое время послышался стук у входной двери, вращение ключа и громкие голоса мемберов. Услышав шум, Минхо вышел из комнаты на поиски Джисона, который должен был вернуться как раз со всей сворой. Ужинавшие в ресторане успешно вернулись, но не без утрат. Выйдя в коридор Ли Ноу открылась замечательная картина: На плечи Чана с каждой стороны опиралось по человеку, а точнее это были Чанбин и Феликс. Оба парня были очень шумными и от обоих разило спиртным. Рядом со всем этим цирком стоял Хан и тупо хихикал, даже не пытаясь помочь лидеру. От Джисона не несло алкоголем, но тот определенно был на веселе. Хоть кого-то Бан смог остановить. — Что это? — много значительно поднял бровь Минхо и с ног до головы одарил хена осуждающим взглядом. — Я пытался, честно… — отчаянно ноет Крис и взглядом молит о помощи. — Я знаю меру, блин, Чан! — громко выкрикивает рэпер, отпуская плечо старшего и неровной походкой, по дороге скинув обувь, направляется вглубь общаги. — Боже… — Минхо готов пробить лицо ладонью от того, как ему стыдно за парней. Он подходит к старшему и принимает у него ноющего что-то по-английски Феликса. Блондин утыкается носом в плечо главного танцора и тихо бормочет. — Линорин, он ща блеванет, он хорошо набрался, — смеясь говорит Джисон и швыряет свои ботинки в угол, а куртку небрежно бросает на вешалку. Несчастный Ликс продолжает хныкать и повторять что-то вроде «That's unfair, so unfair…», все еще разводя сырость на плече Ли Ноу, а потом икнул и замолчал. Очень подозрительно замолчал и вздрогнул, а после подергал Минхо за рукав кофты. — Хеооон… меня сейчас… — икает — стошнит… — Нет! — в один голос вскрикивают старшие и бросаются вести младшего в более подходящее для этого места. — Сонни, быстро в душ, переоделся и марш в кровать! — командным тоном крикнул Ли и поспешил помочь австралийцу привести в чувства Енбоки. — Тц, подумаешь… так точно хеен~ — скривил лицо Хан, фыркнул и пошел исполнять приказ.

Незадолго до этого в комнате Чонина и Хана.

Стук в дверь. Дверь в комнатку со скрипом открывается и из-за нее неловко выглядывает макне, уводя взгляд куда-то вниз. — Здравствуй, хен… Проходи, — тихо говорит младший и открывает дверь, пропуская блондина перед собой. Оба мнутся и чего-то отчаянно стесняются. В прошлый раз они не пошли дальше поцелуев, так как между ними было еще так много неизвестного, что предстоит узнать друг о друге. Айен был тихим и спокойным, его щеки легко тронул румянец, а в остальном все тот же милый мальчик. Только вот такое его поведение в голове не укладывалось с тем, что они творили в зале некоторое время назад. У Хенджина вообще было странное чувство: будто он знает этого человека и в то же время, словно взглянул на него другими глазами. — Что такое, Нини? — прервал неловкое молчание танцор. Младший резко поднял голову и несколько раз растерянно моргнул, а только потом ответил: — Я хотел угостить тебя ужином, вот и позвал, — максимально непринужденно, насколько он сейчас мог, сказал Чонин и пожал плечами. Вокалист указал на низкий столик на полу, на столике уже ждал готовый рамен, от которого шел легкий парок. С самого начала в комнате стоял приятный аромат, и вот теперь Хвану было понятно из-за чего. — А еще. Пригласить в кафе завтра днем… ну мы там будем не одни, это затея Минхо-хена и Ханни-хена… вот. Айен иногда бывал таким милым, словно ребенок, как сейчас, к примеру. На неловкость Яна блондин лишь ласково улыбнулся, положил широкую ладонь на голубые волосы и потрепал их. — Спасибо, Чонин-а, я обязательно составлю вам компанию, — присаживаясь на пол, сказал танцор. У младшего сердце екнуло и он, с румяными щеками и теплой улыбкой, присел с другой стороны столика. Оба парня просто молча ели, и от этого, через какое-то время им снова стало неловко. Смотреть в упор друг на друга тоже было как-то не очень, хотя оба хотели поднять взгляды и смотреть так часами, вглядываясь в каждую деталь внешности, находя ее милой и такой дорогой. Разговор сам по себе не завяжется, надо было что-то придумать, и старший выдал первый вопрос, который крутился в его голове. — Йен-а… А чем таким я тебе понравился? Когда ты это понял? — Хен? — удивленно поднял лицо Айен от тарелки, из которой так усердно кушал, пытаясь не обращать внимания на мысли о сидящем напротив. — Ответь мне честно и серьезно, если скажешь, что это красота — я выйду, — вызывающе произнёс Хван и, отложив палочки в сторону, скрестил руки на груди. — Красота, — скрипуче посмеивался младший. Блондин встал, но Айен успел перехватить старшего за руку, пока тот не вышел, — Хорошо-хорошо, хен, я же несерьезно, прости… — Прощен, давай. Танцор снова сел в позу лотоса на подушку подле столика и сделал недовольный выжидающий вид. — Ну… — неловко начал макне и почесал в затылке, — Ты… удивительный человек… Я всегда восхищаюсь твоим талантом быть лучшим во всем. За что бы ты не взялся у тебя все выходит. Младший сидел в сером худи, которое старательно оттягивала и мял длинными тонкими пальцами, просторных спортивных штанах, а босые ножки то и дело сминались от пробегавших сквозняков, или может не от них вовсе? — Ты… прекрасно танцуешь, у тебя замечательно получается рэповать, твой нежный голос я готов слушать часами напролет и не думаю, что когда-нибудь устану. Голубые волосы дрогнули, когда Ян склонил голову в смущении и уставился в пол, уши его постепенно приобретали алый цвет и горели, но он все равно продолжал беспрерывно говорить. Казалось, он даже вдыхать не успевал. — При этом всем ты очень крутой ведущий, хореограф и еще продюсировать пытаешься, что тоже у тебя получается… ты даже в школе учился хорошо… Мне до тебя как до луны, хен. Голос Чонина был определенно восхищённым, но при этом каким-то грустным. — Я просто не могу не смотреть, как твои глаза пропадают, превращаясь в две узкие щелочки, когда ты смеешься или улыбаешься… И безумно грущу, когда вижу, как тебе плохо… В такие моменты я хочу заставить того, кто тебя обидел, страдать еще сильнее… А если вдруг я стану тем, кто тебя ранит, то никогда не прощу себе этого. Когда младший закончил со своей тирадой Хенджин, видимо, окончательно лишился слов. С другой стороны столика не было слышно даже шороха — гробовая тишина. Вокалисту стало не по себе и он поднял свой взгляд. Взору открылась удивительно милая картина: напротив сидел блондин, закрываясь руками, уши и лицо его горели одним единственным уместным цветом. Он был настолько взволнован и смущен, что на висках изредка выступали жилки, как будто он только после полноценной тренировки. По сравнению со светлыми волосами лицо его отчаянно багровело. — Это что… Правда все про меня? — послышалась невнятная речь из-за сплетенных перед лицом пальцев. — Ну… Д-да… Снова неловкая тишина. Старший пытался прийти в себя и снова вспомнить, как говорить внятно, а голубоволосый Ян просто растерянно уставился на своего возлюбленного. — Мне даже стыдно, что не могу так много и красиво говорить о тебе… — Не удивительно, хен, я и сам не понимаю, почему тебе нравлюсь… — Заткнись! — обиженно шикнул Хенджин и убрал руки от пылающего лица, — я запрещаю тебе так думать, понял? Тон старшего был возмущенным, но голос то и дело срывался, видимо он все еще не отошёл после такого количества комплиментов. Густые бровки были сведены в негодовании, а губы зажаты, он явно хотел что-то сказать, но просто не мог говорить от того, как ему неловко. — И… вообще… мне нравится в тебе твоя неуклюжесть, привычка заговариваться и нести потом всякую чушь… я все это в тебе люблю! — Джинни-хен, как ни посмотри, но ты назвал одни минусы… — с нервной улыбкой проговорил Чонин. — Нет… у тебя просто невероятный голос, и только попробуй это отрицать, я тебя ударю! На сдавленные протесты старшего было просто невозможно смотреть, Айену это казалось безумно милым, он просто ничего не мог с собой поделать и поэтому рассмеялся. Недовольный взгляд, сведенные брови, надутые губки и красные щеки. — Я не шучу… ты правда прекрасный, и мне нравятся все твои достоинства и недостатки… Оба замолчали и решили, что каждому надо обдумать их слова, поэтому вновь принялись за еду. Макне был полностью в своих мыслях: раздумывал над словами Хенджина. Блондин же стыдливо прятал глаза, пока не успокоился, а его лицо не приобрело привычный тон. Танцор, не поднимая головы, исподлобья посмотрел на своего любимого и теперь сам засмеялся. Чонин был таким задумчивым, что видимо даже забывал жевать, с этими набитыми щеками он был безумно милым и смешным. Он держал в руках палочки брал лапшу, но она то и дело падала обратно в тарелку, после он просто рассеянно тыкал палочками в щеку, не жуя и не моргая просто пялился в тарелку, так глубоко он задумался. Ян, услышав смех с противоположной стороны, медленно вышел из своих раздумий, он не сразу понял, что же так рассмешило старшего и поднял одну бровь. Круглые щеки, слегка испачканная правая щека и эта гримаса недопонимания. Хенджин не сдержался и расхохотался вовсю, так что слезы выступили. — Боже, Нини, — вытирая слезы с глаз говорил Хван, — ты просто нечто, ты так серьезно к этому относишься! — Жа ражве это плофо? — с набитым ртом возразил младший и стукнул руками по столу. — Нет-нет, что ты! — улыбаясь возразил блондин и начал шариться на столе. Старший взял сухую салфетку в руку, приподнялся и стал на колени, перегибаясь через стол. Второй рукой он приподнял лицо макне за подбородок, а потом салфеткой вытер остатки еды на щеке у младшего. — Вот так. Теперь чисто… Танцор замялся и умолк. Взгляд его начал медленно переходить с щеки на губы, потом выше, замечательный носик кнопочкой и… бездонные черные глаза. В узких щелочках две черные точечки будто втягивали весь свет и поглощали его, буквально затягивая в себя все, что попадет под их влияние. Так зловеще они манили, как нечеловеческие. Может они заколдованные? Как… два ведьминых камня… два черных агата. Агат ведь один из таких? Хенджин точно не знал, помнил только, что Хан недавно на такую статью набрел из-за камней в своих новых серьгах. — Знаешь… — не спеша заговорил старший. — Что… такое, хен? — так же не спеша спросил Чонин, глядя в глаза блондину, а потом то и дело отводя их, чтоб разглядеть лицо любимого человека в деталях. — У тебя безумно красивые глаза… — Правда?.. — Абсолютно точно, Чонин-а… Лица парней начали медленно сближаться. — Похожи на два черных агата. Блондин прикрыл глаза и подался вперед, чтоб коснуться губами губ младшего. Айен же с удовольствием наблюдал за своим хеном за каждым движением его тела и сам был уже готов закрыть глаза и утонуть в поцелуе. — Салют! — громко крикнул невысокий, стройный брюнет, распахнув дверь. Хенджин и Чонин быстро отскочили друг от друга и сделали максимально спокойные лица. Их покой нарушил младший рэпер — Хан Джисон, который предстал перед ними в красных боксерах, слегка великоватых для него, и просторной черной футболке с белым рисунком кошечки. — Чо вы шуганные такие? Хван прокашлялся и невозмутимо спросил: — Как поужинали? Все уже разошлись по комнатам? — Поужинали вкусно, жаль остальные с нами не пошли, тогда бы Чанбин и Феликс были под присмотром и не налакались, хотя мне очень даже понравилось слушать их пьяный бред. Минхо и Чан сейчас приводят Ликса в чувства, а Бин сказал, что и сам прекрасно справится. У Хана была привычка тараторить, поэтому он быстро и коротко смог объяснить, что и с кем произошло. — Блин, такое зрелище пропустить… — раздосадовано сказал Ян и хлопнул по коленям, — они там сами справятся, помощь не нужна? — Не, думаю хены сами прекрасно разберутся. Брюнет подошел к тумбе возле своей кровати и взял в руки телефон, а потом застыл. Хан начал медленно поворачиваться к двум парням за столиком. Он медленно моргал и театрально возмущенно вскинул брови. Сжимая рукой телефон, Джисон медленно заговорил с заметными нотками упрека. — Что. Случилось. С. Моим. Телефоном? — брюнет отчеканил каждое слово и уставился на соседей, прожигая их взглядом, — Я оставил его в тренировочном зале. КТО. ЭТО. СДЕЛАЛ? –Я с Нини остались там потренироваться… — тихо ответил блондин и с опаской отодвинулся еще дальше от злого рэпера. — И мы его… разбили… — так же тихо добавил Чонин и виновато опустил голову. — Я его клал на шкафчик. КАК вы его столкнули? Сони был заинтересован, как они во время танца до шкафа добрались-то? — Ну…– хотел было придумать оправдание старший, но Хан его перебил. — Так, проехали, мне уже не важно! Важно только то, что завтра перед тем, как влюбленно кормить друг друга с ложечки в кафе, аки парочка, вы оба оплатите мне новый экран. Хенджин удивленно уставился на Джисона, а потом перевел удивленные глаза на Нини. — Он что… — Хорошо, Ханни-хен, договорились, с нас ремонт! — выпалил Чонин и вскочил на колени, закрывая старшему рот рукой. — Заметано! — отвечает брюнет не поворачиваясь и падает на кровать. Рэпер вкладывает наушники в уши, подключает к телефону и в сотый раз включает какую-то полнометражку Хаяо Миядзаки. — Он что, знает о нас? — отодрав руку младшего от лица, говорит Хенджин. — Ну это он меня подтолкнул признаться, если бы не он я так бы и молчал в тряпочку! — То есть… Минхо наверняка тоже… знает… Это объясняет его странные взгляды… — выдохнув прошептал старший. — Так тебе нравятся мои глаза? — продолжает старую песню макне и уже сам, переклонившись через стол, смотрит в глаза хена. Черные агаты все так же маняще глядят в душу. Айен нежно убирает прядь волос с лица старшего и заправляет ее за ухо. У Хенджина сердце пропустило удар, но он не чувствовал сладкой боли, только обволакивающее забвение. Мозг переставал работать, а в глазах уже не было четкой картинки. — Да… — рассеянно отвечает Хван и вглядывается в любимые два колдовских омута, что затмили все его мысли в один миг. Блондин приподнимается, и расстояние между лицами парней медленно уменьшается. Чонин уже точно ощущает горячее дыхание старшего и тепло его губ. Его глаза еще открыты и он видит, как дрожат ресницы на прикрытых веках его любимого.

Коридор в это же время

— Боже, ну почему все опять должен был разгребать я? Я же даже не был в ресторане, а пьяных идиотов должен откачивать я? Ну нет! Чанбин — точно не моя забота! — ворчал главный танцор и раздраженно жестикулировал, обращаясь больше к себе, чем к кому-либо еще. Минхо идет по коридору и направляется прямо в комнату, где его должен ждать Джисон, а Хенджин с Айеном ужинают. Подходя к двери, он прислушивается, как кошка, так как не слышит привычной болтовни младших. Только с трудом его ухо улавливает тихий шепот, тихий настолько, что даже невозможно разобрать что именно говорят. Заинтересованный старший тихо открыл дверь и бесшумно проник в комнату. — Хен, твои глаза еще прекраснее моих… — шептал Ян в самые губы танцора, прикрыв глаза. Он застал двух младший чуть ли не в поцелуе и поэтому злобно решил им помешать, громко прокашлявшись. Парочка быстро разбежалась по разным углам и оба испуганно удивленные уставились на вошедшего хена. Брюнет довольно ухмыльнулся и обошел комнату взглядом, на предмет другого беспорядка. Из интерьера комнаты он выхватил красное пятно в кровати. Хан… опять спер его одежду и лежал весь такой расслабленный и привлекательный. А эта пятая точка в его красных боксерах не могла не приковать внимание к себе. Хотелось напасть на любимого прямо сейчас, но что мешает? Ничего вообще. — Вон отсюда. — твердо сказал Минхо даже не глядя на Хенджина и Чонина. — Что? — не понял блондин и, изогнув бровь, уставился на главного танцора. — Вон. — вновь указал Ли Ноу. — Хен, но это моя комната … — хотел было возразить макне, но встретился с убийственным взглядом старшего. — Вон я сказал. Хен открыл дверь и застыл в ожидании того, что его приказ будет исполнен, а взглядом уже поочередно вышвыривал влюбленную парочку за дверь. Когда дверь захлопнулась за Хенинами с обратной стороны, Ли был доволен и медленно направился к цели, что так ярко маячила задницей. Минхо подошел к кровати младшего и рухнул прямо за ним, заключив того в объятья. — Линорин, как дела? — ласково спросил Джисон и вытащил наушники. — Так ты слышал тех двоих? –Да, а что? — Почему ничего не сделал? — Ну я не такой безжалостный, я просто не обращал внимания. Нам же можно, а им почему нет? — сказал Хан и повернул голову в сторону любимого. Тот в свою очередь ласково поцеловал младшего в мягкую щеку. Руки танцора еще сильнее обвили торс рэпера, и он прижался к нему всем телом. — Опять мою одежду таскаешь? — обжигая ухо Хани горячим воздухом томно прошептал Минхо. Сони сдавленно выдохнул, а Ли прижался пахом к его заднице. Младший четко ощутил уверенное возбуждение сзади себя и, как будто издеваясь, потерся пятой точкой о него. — Паршивец, — выдохнул танцор в шею лежащего впереди брюнета. — Учусь у тебя, — с улыбкой ответил Джисон и вновь повернулся к старшему, насколько мог, запустил руку назад, к голове любимого и подтолкнул того ближе. Минхо понял все без слов и приподнявшись поцеловал младшего. Его руки медленно скользнули по торсу вниз до бедер, где он пальцами поддел резинку боксеров. В это время Джисон судорожно скрутил наушники и запихнул куда-то под подушку вместе с телефоном. Когда младший почувствовал чужие пальцы на коже, то сам начал помогать Минхо стянуть с себя его собственность. Ли Ноу, освободив желанный плод разврата от одежды, ухватил Хана за ягодицы и смачно сжал, выбив у их обладателя удивленный вздох. — Хани, можно сегодня? — мягко прошептал танцор умоляющим тоном. — Ладно, — по-деловому констатировал Сони и выпутался из рук старшего. Рэпер поднялся, встал на колени и одёрнул длинную футболку, которая скрывала его тело почти до середины бедра. Руками он уперся в плечи Ли и перевернул того на спину, оседлав его бедра в трусах и уперевшись руками в его торс, скрытый белой футболкой. Хан нарочно сел голой задницей так, что прямо меж его ягодиц он мог почувствовать чужое напряженное достоинство. — Что хотите сегодня, господин? — театрально спрашивает он и подмигивает, ерзая и приводя Минхо к немым тяжелым вздохам. — Сони… Я хочу отдохнуть с тобой, — прикрыв глаза выдыхает старший. Голос Минхо и правда звучал не наиграно уставшим, но это скорее была моральная усталость. Ведь он недавно потратил все свои невеликие запасы душевной силы на поддержку несчастно влюбленного донсена, а теперь планировал восполнить все любовью до краев. — Вас понял, — мурлыкнул Джисон и слез с бедер старшего. Ли разочарованно вздохнул и озадачено посмотрел на своего парня. Тот загадочно ухмылялся, а потом игриво поддел резинку боксеров пальчиками и отпустил, легонько шлепнув возбужденный орган старшего, отчего Ли издал сдавленный стон. Рэпер развел ноги старшего, согнутые в коленях и расположился между них, нежно поглаживая их с внутренней стороны бедра. Этот мелкий развратник прекрасно понимал, что за такое поведение его любимый Линорин его не накажет, как минимум сегодня. Он точно знал, что хен сейчас слишком вымотан и сам, как никогда, нуждается в поддевках, тепле и энергии Хана. Черные круглые глазки ловили каждое движение изящных губ, длинных ресниц, подвижных и пластичных бровей танцора. Он всегда так податлив и нежен, когда зависим от любви, что у Джисона просто сердце едва не останавливается от каждого вздоха парня. — Расслабься, Линорин. Я сам все сделаю, только не дергайся сильно, окей? И постарайся не ударить меня коленом, как в прошлый раз. — Не кусайся, и не получишь по голове, это рефлекс, — возразил брюнет тихо хмыкнув. Джи закатил глаза и покачал головой, словно обидевшись на слова хена и, упершись в подкачанные ноги старшего, опустился ниже, задрав пятую точку. Кончиками пальцев он водил по ногам Ли и слегка царапал ноготками, вызывая у парня мелкие мурашки, а потом одним движением заглотил изнывающее возбуждение. Младший сразу же начинает языком играть с головкой, а потом обводить каждую выступившую венку, выбивая из танцора тяжелые вздохи. После он отстраняется, а потом, проводя влажную дорожку от основания до головки вновь медленно оглаживает ее языком, дразня своего парня. Минхо тяжело дышит, запрокидывая голову от удовольствия и это зрелище очень нравится Джисону, настолько, что он хотел выпустить чужой член изо рта и сполна насладиться картиной, но на его лохматые волосы мягко ложится чужая ладонь, не давая этого сделать. Подобные ограничения всегда подталкивают рэпера к плану наступления, чтоб дать понять партнеру, что это Джисон тут ведет игру. Брюнет вновь полностью захватил горячий орган, опустился ниже часто дыша носом и втянул щеки. Он догадывался, как сейчас наверное приятно его любимому, по тому, что тот запустил пальцы в его волосы и сильнее сжал ладонь, а потом попытался приподнять бедра, но младший крепко прижимал их к кровати. Брюнет начал двигаться вверх-вниз, постепенно ускоряясь, а потом снова снижая скорость к самому пику, будто издевался над старшим. Хо было приятно не только физически ощущать ласки, но и визуально наблюдать за оголившейся поясницей и ягодицами его малыша Сони. Сие действие так понравилось старшему, что он еще сильнее надавил на голову младшего. Почувствовав давление, Хан понял, что это его час. Он начал медленно подниматься ртом, вопреки сопротивлению, а после резко опустился, захватив член во всю длинну и ртом максимально создал вакуум. Танцор издал грудной протяжный стон и уже жёстче взял Джи за волосы, но не ощутил желаемого облегчения. Почти отпустив член изо рта, он слегка сжал его зубками, за что немедленно получил по тыкве. Джисон возмущенно отбросил руку старшего от головы и поднялся, схватившись за нее.  — Минхо-хен, я ж просил, ты мне так все мозги отобьешь! — Предупреждал, Сони — выдохнул старший и поднялся, приняв сидячее положение. Младший брюнет стоял на четвереньках, уперевшись одной рукой в постель, а второй держась за шишку. Его щечки горят румянцем, брови сведены домиком, темные волосы взлохмачены, а маленькие губки поджаты, от уголка рта тонкой полосочкой следует дорожка слюны.  — Неплохо, Хани… — вслух оценил вид Ли и приподнял одну бровь. Этот потрясающий вид не мог не заводить. — Мне больно вообще-то! — продолжал негодовать бельчонок, но его нежно погладили по пухлой алой щеке. Хо провел пальцами по подбородку младшего и подозвал ближе, поманивая пальцем. Хан послушно приблизился и, посмотрев в глаза старшему, схватил того за край футболки, начиная медленно стягивать ее с парня. Это длилось медленно, и любовники ни на секунду не прерывали зрительного контакта, пока им не помешала одежда. Впрочем, с ней они быстро расправились. Младший все еще оставался в длинной растянутой футболке, но это только нравилось танцору. То, как ткань иногда очерчивала стройную статуру еще сильнее разжигало его фантазию. Хоть темная материя футболки и скрывала собой часть прекрасного тела, но она точно топорщилась где-то внизу, выдавая каменный стояк. — Хен, я могу? — заговорщецки протянул Хан и перекинул ножки по обе стороны старшего, приподнявшись на коленях. Ли Ноу положил обе руки на мягкие округлости младшего и раздвинул их, проникая пальцем. Младший положил руки на плечи Минхо и его дыхание участилось, когда он ощутил прикосновения внутри. С приятным удивлением старший заметил, что проникновение давалось легко. — Ты что, готовился, чертенок? — ухмыльнувшись переспросил он, заглядывая в чужие глаза. — Был уверен, что ты этого захочешь, — улыбаясь и тяжело дыша ответил младший. Щелчок, шуршание упаковки, звук разрыва, после Хан почувствовал, как танцор перестал входить пальцами, а вместо этого в него упиралось что-то прохладное и побольше. Старший нежно провел руками по бедрам парня, поднимая ткань. Внизу живота невыносимо тянуло, а бедра слегка подрагивали от предвкушения, поэтому младший начал медленно опускаться, ощущая, как в него мягко проникают, а температура внутри становится все выше. Ли провел руками от бедер рэпера вверх, под футболку, задрав ее, и обеими руками сжал бусинки сосков, нежно перекатывая их пальцами, отчего его парень невнятно что-то промычал и начал тихо постанывать, прогибаясь в спине. Потом Ли любовно ощупал грудь Джи и провел горячими ладонями по талии вниз, а после остановился на бедрах, мягко надавив, усиливая движения младшего вниз. Хан издал протяжный стон и закусил нижнюю губу. Глаза его были прикрыты, а голова опущена, пальцы его сжимали плечи старшего. Хани морщил нос и заламывал брови, часто дыша носом от нарастающего удовольствия. Танцор не мог больше спокойно смотреть на губы младшего, поэтому одну руку положил тому на шею и придвинул к себе, увлекая в глубокий поцелуй. После Ли вернул обе руки в исходное положение на бедрах Сони, все еще целуя того и уверенно толкнул их вниз. Нетвердые ноги рэпера вдруг расслабились, и он почувствовал, как Минхо вошел в него до конца, отчего содрогнулся и обнял старшего за плечи продолжая стонать ему в губы. — Все хорошо, малыш? — отстранившись поинтересовался Хо и аккуратно откинул волосы младшенького со лба, чтоб разглядеть эту гримасу удовольствия. — Да… только подождешь…немного? — сбивчиво ответил Джисон, делая паузу после каждого слова. Ли снова провел горячими ладонями вверх по телу любимого, задирая футболку и оголяя торс и грудь парня. Он носом уткнулся в желанное тело и провел дорожку поцелуев от ключицы до правого ореола, а после легонько укусил, оставив след на мягкой карамельно-смуглой коже. Рэпер невнятно что-то говорил и уже громче дышал, иногда издавая звуки похожие на хныкание, уткнувшись головой в плечо любимого. Горячие руки Минхо скользнули по впалому животу и ощупали выступающие косточки бедер, а потом брюнет с силой прижал к себе младшего и толкнулся вверх, задев заветное местечко. У Хани в глазах забегали звездочки от удовольствия, и он издал очень громкий стон, после чего еще продолжал отчаянно хватать воздух ни чуть не тише. — Да, Хани, у тебя замечательный голос, можешь не сдерживаться, — ласково и хитро мурлыкал Ли Ноу, поглаживая поясницу своего возлюбленного. — А что… осталь… ные…– пытался поинтересоваться Джи, но каждый раз, когда старший подавался вверх у него не хватало воздуха. — Не стесняйся, малыш, — доносится голос у самого уха. Медленно, но уверенно Сони сам начинает медленные движения вверх-вниз, чем дразнит старшего, ведь делает он это максимально медленно и томно, так, что внизу живота уже невыносимо тяжело. Старший тяжело дышит, даже хрипит от того, как сильно ему сейчас хочется всадить этому дьяволу по самые купола, до искр, до темноты в глазах. Не выдерживая такого мучительного темпа, он, не предупредив, хватает младшего одной рукой поперек поясницы и, крепко прижав к себе, рывком заваливает на спину. Джи уже успел обхватить старшего ножками за талию и, крепко прижав к себе, тяжело дышал, пока склонившийся над ним Минхо, так же тяжело дыша, смотрел на него хищным взглядом. — Я думал, ты устал, хен? — Уже зарядился, Сони, благодаря тебе, — сказал танцор и облизал пересохшие губы, что так желали целовать прекрасное тело и доставлять его обладателю удовольствие. На слова старшего Хан лишь хихикнул и крепче обнял его за шею, приблизившись к его уху. — Тогда давай используем весь заряд так, чтоб твой аккумулятор сдох, м? — на ухмылке пробормотал рэпер и размашисто облизал мочку уха с двумя проколами, прикусив ее в конце. Младший не на шутку раззадорил своего хена, поэтому тот даже рыкнул от удовольствия и медленно выйдя снова уверенно подался вперед до самого конца, потом еще раз и еще. С каждым разом темп нарастал, отчего в голове у обоих становилось пусто. Вокруг было слишком жарко и так удушливо приятно пахло тело любимого человека, что в глазах тоже все размывалось. В этом мороке блаженства Джисон мог видеть лишь сверкающие глаза Минхо, что так жадно смотрели на него, пытаясь запомнить каждую мелочь, желая отметить каждую родинку на смуглой коже, и были полны любви и нежности. — Я… люблю …тебя… — громко стонал младший почти задыхаясь от точных и частых толчков. — И я тебя, Хани, — прохрипел Ли и провел носом по мягкой щечке. Минхо, словно кот, начал вылизывать эту упругую щеку, плавно спускаясь к шее. Оттуда он начал дорожку мокрых и кусачих поцелуев по бархатистой ароматной коже до покрасневшего плечика своего любимого, перед этим стянув темную ткань, чтоб освободить себе путь. — Лино…рин… у нас же… тренировка… — пытался сказать младший, ощущая, как нечестно с ним играют губы любимого. — Ну и что? Брюнет поднял взгляд исподлобья, продолжая вылизывать оставленные им следы. Он вновь отстранился чтоб мягко задрать темную ткань, а потом принялся за фигурную подтянутую грудь, проводя языком чуть ниже ключиц по ложбинке меж груди. Ли был непреклонен, усиливая толчки из раза в раз попадал по нужной точке, отчего рэпер в его руках метался, не зная куда себя деть от удовольствия, и громко высоко стонал, иногда сбиваясь на крик. –.Си… ильнее… — заикаясь практически скулил Сони и выгибался в спине, полностью прижимаясь телом к любимому. Медленно выйдя Ли Ноу ласково поцеловал своего любимого мальчика в нос, потом неряшливо в губы, оттянув нижнюю губу зубками, а после уткнулся носом в сладкую шею, от которой так дурманяще пахло. Хан уже начинал умолять старшего дать ему кончить, так как стояк был уже до боли, даже в ноги отдавало. Изнемогая, он хватался руками за спину старшего, оставляя неглубогие царапинки, и медленно, но верно терся причинным местом о ткань футболки между ними. В голове было пусто от запаха кожи и волос Хани, так хотелось доставить тому желаемое чувство. Ли Ноу не ожидая и секунды резко вошел, выбив из младшего громкий высокий стон со всхлипом. Такой громкий, что их наверняка слышали все остальные мемберы, но этой парочке было не до них.