Игры зеркал

Жизни точный двойник, верно преданный ей, крепко держит тайник наших подлинных дней. Время в раму втекло. Прячет ключ хорошо это злое стекло. ©Семен Кирсанов

Глаз все ещё неприятно покалывает, кажется, даже кровь не успела остановиться, продолжая стекать по щеке, подобно слезам. Мальчик замирает, наблюдая, как из тьмы медленно выплывает силуэт, отдаленно напоминающий человеческий. По мере его приближения вокруг кружит все больше и больше маленьких перьев. Фигура становится более четкой, более похожей на привычный образ человека, лишь глаза остаются неизменными. Кроваво-красные, прожигающие насквозь. Вскоре Эстелль может в полной мере оценить вид представшего перед ним: молодой мужчина, с растрепанными черными волосами, в темном плаще. Он сливается с окружающим пространством из-за чего и без того бледное лицо кажется ещё бледнее. На губах играет легкая полуулыбка, от которой мурашки по коже, настолько она фальшивая и неправдоподобная. Настоящее величественное и неземное существо. Настоящее дитя ада. Демон протягивает руку: — Что ж, мой юный господин, поднимайтесь. Мы сейчас же уйдем отсюда, — никаких «ребенок», «дитя», «мальчик», обращение вежливое, однако где-то там, в глубине глаз, можно отыскать пренебрежение, и, наверно, даже презреннее. Подросток недовольно морщится, но все же принимает помощь, вставая на ноги. Он хотел уже убрать руку, но хватка лукавого усилилась. — Не волнуйтесь, — голос обманчиво мягкий, ласковый. Перья вокруг начинают водить хоровод, смыкаясь в плотное кольцо из-за которого ничего не видно. Лишь рука лукавого, как бы это комично не звучало, не дает совершить опрометчивых поступков, придерживая. Не успевает юный Фантомхайв что-либо сообразить, как до сознания медленно доходит, вот он, стоит около кровати в собственной комнате. Окно распахнуто и в освящение серебряного света луны на подоконнике, скрестив ноги, сидит демон, внимательно наблюдая за своим новым контрактёром. Мальчишка мысленно фыркает, неужели он мог так легко лишиться души: согласись принять первоначальную помощь. Это была бы очень глупая и нелепая смерть. Эстелль поджимает губы и быстрым шагом направляется к двери, намереваясь проверить состояние родных. Стоит только об этом подумать и сознание, будто играя против него, подкидывает по-настоящему страшные, ужасные картины того, что с ними могло произойти за все-то время, что подросток пытался выбраться из зазеркалья. — Они в порядке, — устало отзывается демон. — Сейчас каждый человек, находящийся в этом особняке, не считая Вас, мой юный хозяин, спит. Рука замирает в миллиметре от дверной ручки. — И почему я должен тебе верить? Дитя ада пожимает плечами, подавляя в себе смешок: — Вам не кажется, что такой вопрос надо было задавать чуть раньше? Но оснований верить мне у Вас, мой юный господин, и, правда, нет, однако демоны не врут, и в этом, Вам очень сильно повезло. Мальчик поворачивается, одаривая существо одновременно раздраженным и недоверчивым взглядом. А ведь он прав. Сердце сжимается: «А что если бы…». Нет, нет, не время об этом думать. Сидящий лишь снисходительно улыбается, будто перед ним находится умалишенный, которого надо успокоить и объяснить такие простые всеми известные истины. — Если человек и обладает какими-то знаниями, которыми обладать не должен, то в 9 из 10 случаев они довольно сильно искажены. Фантомхайв поджимает губы, закусывая внутреннюю сторону щеки. — А то существо, — от одного только упоминания зеркального чудовища пальцы холодеют и начинают мелко подрагивать. — Что утащило меня в зазеркалье, тоже является демон? — Можно сказать и так. Такой ответ мало устроил мальчишку, сказать точнее, вообще не устроил, но всё же лучше, чем нечего. Надо, в конце концов, собрать хоть какие-то сведения о том, с кем предстоит бороться. А то, что с чудовищем из зеркала надо будет бороться, Эстелль даже не сомневается. — Ты можешь сказать, что ему от меня нужно? Демон спрыгивает с подоконника и медленно проходится по комнате, будто изучая место, где ему предложили обосноваться на первое время. Его взгляд всего лишь на секунду дольше задерживается на детских и немного корявых рисунках мальчишки. Лицо исчадия ада ничего не выражает, но почему-то, даже этого хватает, чтобы подросток ощутил легкое смущение. Эти каракули давно было пора убрать. — Чаще всего цели тех демонов, с которыми мне приходилось сталкиваться, и которые непосредственно связаны с зеркалами, довольно, я бы сказал, поверхностны, — лукавый окидывает мальчишку оценивающим взглядом. — В пище они не привередливы из-за чего и предпочитают особо не напрягаться, добывая её самым легким путем. И пока еда «готовится», — на его губах расцветает плотоядная насмешливая ухмылка. — Они поглощают слишком сильные эмоции своей жертвы. — Хочешь сказать, что я «посредственная закуска»? — от сравнения себя с едой внутри поднимается негодование. Посредственная закуска. Эстелль фыркает. — Ха, вовсе нет, — глаза исчадья сверкают адским огнем. — Вы, мой юный хозяин, — особый случай. Если бы вы являлись «посредственно закуской», то я бы даже не соизволил появиться рядом, чего уж говорить про контракт. — Демон, — фыркает мальчишка, скрещивая руки на груди. — Ладно, это не так важно, ближе к сути, я правильно понимаю, что, то, что решило мной полакомиться — исключение из правил? — И да, и нет, — взгляд лукавого, кажется невольно, вновь возвращается к детским рисункам на стене. — Этого демона вы создали сами. — Видя недоумение на лице ребенка, исчадие мягко поясняет: — Такое случается, но редко и при одном важном условии — человек должен очень сильно чего-то желает. Думаю, у Вас, людей, это называется — сила желания. У Эстелля от контраста мурашки по спине: мягкий завораживающий голос и убийственная улыбка. А его слова…