Множество дорог нашей жизни

Он погиб так давно, что привык к тишине тела с излишком. Он привык к льдяной коже, к тому, что чтобы его чуть что не шугались ему придётся носить перчатки. Он привык глядеть на течение жизни вокруг с холодом тем же, которым были наполнены его конечности — смертные и их судьбы его не обходят. Не обходили, до момента когда он вновь привык ко стуку сердца рядом. Не под его шкурой, под чужой, пульсацию крови он слышит куда чётче обычных людей. А сейчас его слух наполнен звуками жизни каждую минуту, и он чувствует, как это сводит его с ума. Он знает какая на вкус эта кровь, он знает как она звучит и пахнет. Это его кровь, он клянётся, что ни разу бы не усомнился за неё подраться. У жидкости есть носитель, тот, чьё тело генерирует столь безумящий напиток, и вампир уверен, что всю ценность крови надаёт именно он. И именно его дыхание теперь так важно и обыкновенно, что, он вновь клянётся, вдруг перестав его слышать, вампир бы сошёл с ума. Слишком ценен, слишком необычаен и индивидуален чтобы потерять, а его кровь делает привязанность ещё более безумной. Он не зависим, он надеется на это, но, кажется, что очень зря — донор стал его главным сокровищем, нечто практически материальным, и жить он без него ежели сможет, то слишком болезненно даже для мёртвого.