Лань Цижень

Рука Яна достаточно зажила за прошедие дни, и Цижень всерьёз подумал о том, что так и не представил мальчика племянникам. И так уже Сичэнь возле дома круги нарезает, того и гляди с внебрачным ребёнком поздравлять начнут. Наутро разбудив ребёнка и отправив приводить себя в порядок, Цижень, отловив одного из пробегающих мимо адептов, попросил пригласить племянников на завтрак. Ну а где племянники, там и Вэй Усянь. А где Вэй Усянь, там и Цзян Ваньинь. Хорошо хоть девушки были только вечером накануне и не стали мозолить глаза чаще, чем позволяют приличия. — Ой, какой хороший маленький Лань, Учитель, не подскажете, где вы его откопали, — сверкал красной радужкой тёмный заклинатель. Ванцзи воспринял новость о введении в семью ещё одного ребёнка спокойно, только посмотрев и кивнув. — Дяде может понадобиться помощь в обучении. Как красиво извернулся, а! Сразу заметил такое же шило, как и у того, с кем рядом сидит. Сичэнь тоже улыбался и попивал чай, в открытую рассматривая ребёнка. — Двое младших братьев совсем не плохо. А-Ян скорчил на это рожицу и показал всем язык, вызвав довольное улюлюканье со стороны Усяня. Потом принесли завтрак и, заметив, как Ванцзи пытается поменять свою пустую чашку на полную горького супа Вэй Ина, остановил его жестом. — Вэй Усянь, ты вроде бы не маленький ребёнок. Парень с недовольством поджал губы. Он не мог не заметить, что маленький Лань Ян выпил горькую дрянь одним махом, тут же заедая рисом. — Учитель, вы меня отравить хотите! — Никто ещё от него не отравился. Ванцзи, почему ты не объяснил ему? — младший ответил твёрдым взглядом. — Вэй Ин не хочет. Цижень почувствовал, как начинает болеть его голова. Ну что за дети, а! — Позволь напомнить, что тёмные заклинатели постоянно балансируют на грани искажения, — недовольный взгляд в ответ. — И помимо того, что без крепкой эмоциональной привязки, как мы с тобой выяснили, довольно быстро сходят с ума, — о, какой взгляд у младшего племянника. Ты что же, паршивец, так ему и не сказал? Отлупить бы, чтоб не отмалчивался. А на брата своего погляди, он же почти белый от злости. Вэй Ин, Вэй Ин, ничему тебя жизнь не учит. — Ты что думаешь, что в Облачных Глубинах специально издеваются над вкусовыми рецепторами? Этот рецепт передавался со времен основания клана и отлично помогает стабилизировать внутреннюю энергию. И не смей спорить, глупый ребёнок, быстро пей. И подавил мстительную усмешку. Кого-то ждёт хорошая трёпка. — Что такое искажение? О, ну как он мог забыть об ещё одном маленьком бедствии, которое добровольно посадил себе на шею. — Если в двух словах, то это когда твоя энергия перестаёт течь правильно, и вместо того, чтобы насыщать силами, начинает вредить. Из-за этого можно впасть в безумие и даже умереть. Когда ты научишься читать, можешь посмотреть в библиотеке. — Я умею, — хмыкнул ребёнок. — Сестрёнка из борделя научила. Лань Цижень почувствовал, как на нём сошлись взгляды. Хотя удивительно, откуда бы там взяться грамотности. На его вопросительный взгляд мальчик невозмутимо продолжил, добивая взрослых знанием подноготной жизни. — Её кто-то из ваших снасильничал, а родственники продали в цветочный дом. Она добрая. Цижень прикусил губу. По крайней мере хоть кто-то помогал мальчику. — Почему ты тогда не попросился жить с ней? — спросил Вэй Ин. — Даже дом увеселений лучше, чем улица. Сюэ Ян скептически хмыкнул. — Я похож на идиота? Там полно всяких извращенцев, лучше жить как собака, чем сдохнуть под одним из этих сволочей. Да и она не взяла бы, её за своего-то ребёнка лупили постоянно, ещё чужого брать. Но она подкармливала и учила читать. А если бы я захотел там жить, то пришлось бы отрабатывать. И спокойно продолжил есть. Цижень почти услышал, как у всех заскрипели зубы. Какая же всё-таки гнилая дрянь их мир. — И после этого ты так спокойно пошёл за чужим человеком? — спросил Ваньинь, почему-то смотря не на ребёнка, а на шисюна. Тот поёжился под пронзительным взглядом и попытался спрятаться за Ванцзи. — А был выбор? — по взрослому рассудил Ян. — Так хоть как-то можно было выжить. Цижень не удержался и обнял этого ребёнка. Маленького, сильного, с самого рождения выгрызающего себе право на жизнь. — Всё хорошо, А-Ян. — Да уж. Вряд ли кому-то ещё так повезёт. Напрягся, будто захотел вырваться, но спустя время обмяк, устраиваясь поудобнее и зевая. — А меня научишь заклинаниям? — Обязательно. — И тёмным, — вот ведь маленький манипулятор, решил додавить, пока Цижень расчувствовался. — И тёмным тоже. Но только под нашим присмотром. И ты никогда не должен убивать людей просто так. — А если очень сильно захочется? — Нельзя. Сначала ты должен вернуться домой и поговорить с нами. А-Ян, посмотри на меня. Ты понял? Убивать людей можно только в крайнем случае, если от этого зависит твоя жизнь. -… Почему? Цижень хищно усмехнулся и погладил мальчика по волосам. Тёплые глаза полыхнули алым. — Потому что всегда можно устроить жизнь хуже смерти. Ребёнок выразительно сощурил тёмные глаза, сжимая в кулаках его одежду и щерясь звериным оскалом. — Оказывается Лани не такие уж и беленькие. — Я тебе открою тайну, — отозвался Сичэнь, всё так же нежно улыбаясь. — Мы беленькие, когда с нами по-беленькому. Маленький хитрец тут же сменил любимца, подсаживаясь к старшему Нефриту поближе. — Расскажи, как здесь жить. Сичэнь, с полного согласия дяди увёл ребёнка на экскурсию. Вечером же, прогуливаясь по Облачным Глубинам и старательно не замечая жгущий спину взгляд, Лань Цижень наткнулся на Вэй Усяня, тщательно растирающего смачную оплеуху. Дёрнул уголком губ, улыбка вышла кривоватой, и присоединился к неспешной прогулке. Дёрнул себя за рукав, за прядь волос, вздохнул. — Спрашивай уже. Весь извертелся. Ещё один вздох и вспыхнувшие нестерпимым багрянцем глаза. — Вы ведь знаете, кого притащили? Твёрдый взгляд в ответ. Кивок. — Знаю. — И? Так просто позволите ему бродить по вашему дому? — Он ребёнок, Вэй Ин. Ребёнок, которому в своё время никто не помог и не объяснил, что такое хорошо и плохо. Ребёнок, у которого никогда не было дома. — Вы сейчас сравниваете нас? Я не такой! — его, разозлившегося и полыхающего тёмное энергией, ласково притягивают, обнимая. Взрослый размеренно дышит, невольно заставляя повторять за собой и успокоиться. — Я не сравниваю никого из вас. Вы все разные, у каждого другая душа, у каждого свой путь. Я могу только попытаться помочь и направить, оставаясь рядом. Но пока никто из вас не совершил то, за что можно было бы осудить. Ни ты, ни он, ни я, ни мои племянники, ни твой брат или сестра или ещё кто-то. И я надеюсь, что никому из нас не придётся взять на себя роль судьи. Это утомительно и больно. Ты же сам предлагал решить всё миром, вспомни. Давай не будем разжигать войну с теми, кто нам дорог. И не поворачивайся к миру спиной, пока в нём остаются те, кто любят тебя. Задрожал, услышал. Всхлипнул. Вцепился, пряча лицо. — Но… — как же сложно посмотреть в глаза, которые так отчаянно от тебя прячут. — То, что случилось на Луаньцзан, должно остаться на Луаньцзан. Ты не один, слышишь? Мы не бросим ни тебя, ни кого бы то ни было. Вэй Ин, всегда на твоей стороне остаётся хотя бы один человек. Сейчас не то время, нас гораздо больше. Какие бы мысли ни терзали тебя, ты должен позволить нам разделить их. Если тебе страшно рассказать Ванцзи или своему брату, ты всегда можешь прийти ко мне, я не выдам ни одной тайны. Ну и вот и что ты плачешь, беспокойный ребёнок? Мне потом перед племянником оправдываться, а ты же знаешь, как Лань Чжань может взглядом морозить. Вэй Ин хихикнул и вытер лицо о белые одежды, тут же получив ласковое «вот паршивец». — И всё-таки, с кем ты подрался? От брата за недоговорки отхватил? — Не, — с мягкой, довольной улыбкой потёр ещё саднящую щёку. — Цзян Чен на меня шицзе нажаловался.