Перед пеплом

Гет
NC-21
В процессе
22
Размер:
планируется Макси, написано 63 страницы, 5 частей
Описание:
Есть легенда об огненной ведьме с острым язычком. Она жить хотела, а её сжечь хотели. Волей неволей, пришлось примкнуть к злу.
Есть легенда о девушке, порождающей огонь. Она злой была, поработить мир мечтала.
Есть много легенд обо мне. Но эта — самая правдивая.
> Я призову огонь. А ты... Поможешь мне спасти мир?
Посвящение:
Всем, кто пожелает прочитать эту историю.
Примечания автора:
Планирую эту историю как одну из своих самых масштабных работ, так как она целостная и будет содержать в себе те фразы и диалоги, которые я начала составлять ещё в сентябре, надеясь, что когда-нибудь они мне пригодятся. Как оказалось, надежда полностью себя оправдала, и медленно, но верно, на свет родилась история про маленькую ведьму, обладающую магией огня и острым язычком.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
22 Нравится 51 Отзывы 5 В сборник Скачать

Глава пятая.

Настройки текста
      Сумбурность мыслей и жаркая пустота стали моими верными и крайне назойливыми спутниками. Я часто практиковалась с жителями фермы, которые делали вид, что уважают меня, тогда как жутко боялись находиться рядом со мной на опасно близком расстоянии. Это выражалось в пугливых движениях детей, их сжатости и взволнованных нервных кивках. Я скрывала все свои тревоги за улыбкой, как Ян скрывал своё прошлое за шутками, а Михал за ледяной отстранённостью. Сложно сказать, кому же из нас не повезло больше, но легко признать и принять простую истину: можно либо опустить руки и сдаться, либо поднять голову выше и продолжать бороться. Таковы жестокие реалии жизни: она просто не оставляет тебе выбора, кроме победы и поражения. Жаль. Мне бы хотелось равновесия. Не быть победителем или проигравшим. Не быть сильной или слабой. Быть там, посередине, где стыкуются края обоих миров. Возможно, баланс невозможен. Не для меня. Огонь преобладает. Такова моя природа. Никогда в жизни я не бывала такой поникшей, как эти несколько дней подряд. Мне казалось, что убийцам просто не может быть так больно, ведь совершённое уже не предотвратить. Сожаления глупы и причиняют одну лишь боль. Остаётся лишь смириться. Но меня терзали страшные видения. Посреди ночи я просыпалась на тёплом деревянном полу, упав с кровати, вся потная и дрожащая. Испуганная Бора сонно протирала свои глаза, пока я пыталась отогнать перед взором туманные очертания сожжённых тел. Запах обугленных и поджаренных трупов. Ржание лошадей, оглушительный хруст деревьев, истеричные вопли и крики солдат. Огонь… Везде огонь. Во мне не было ничего, кроме огня. Казалось, если и его заберут… То я останусь ни с чем. Как если бы сапожника лишили рук, а бегуна — ног. Казалось, что я родилась лишь для того, чтобы быть лишь носителем. Чтобы стать убийцей. Пожаром, который не знает ни пощады, ни конца. Закольцованная дорога, выхода из которой нет. Пытаясь отдышаться, я спешно выбегала во двор, пока лунный свет блестел на длинных травинках, отражался на верхушках качающихся на ветру деревьев. Нутро горело, словно под кожей растопили печь. И я потерянно петляла по стоптанной траве, чтобы поскорее добраться до Михала. Он ложился спать лишь на рассвете, ибо его тоже мучили ночные кошмары. Я всегда находила брюнета на берегу озера, купающимся в холодной воде или сидящим на прибрежных камнях, опустив длинные ноги в озёрную воду. Меня удивляло его стремление стать ко мне ближе, оставаясь при этом бесконечно далеко. Мы говорили с ним о разном, но я заметила забавную вещь: в то время как я произносила тысячу слов, Михал озвучивал лишь семь. С тем же успехом я могла бы без умолку болтать с собственным отражением на поверхности озерс. Но он был моим противовесом, и его холод становился для меня всё более важным. Я частенько с наслаждением вдыхала воздух, который он выдыхал. Ледяной, замораживающий мои лёгкие, дарящий чувство равновесия. Михал не прикасался ко мне без весомой причины, но когда он случайно задевал меня своим плечом или помогал слезать с камней, сцепив свои ледяные руки на моей талии, то я невольно смущалась, пытаясь скрыть румянец на своих щеках. Воспитание Кветы давало о себе знать. Я была той ещё дикаркой.

***

      Ближе к самому рассвету я вновь направилась к озеру, развязывая тонкий пояс своего платья. Михала поблизости не было, и это обрадовало меня. Я скинула с себя всю одежду, нагая вошла в воду. Холод озера окутал меня в свои звенящие цепи, вызывая озноб, но стоило мне призвать огонь, как темнота раскололась и озарилась янтарным светом. Прибрежная вода забурлила, постепенно нагреваясь под напором моих ладоней. Даже песок под ногами стал мягче, тягучее, теплее. Я расслабилась, подняв голову к небу, усыпанному мелкими звёздами. Вдохнула ночной воздух, улыбнулась, возвращая к себе жалкие крохи прежней жизни в Брно. Позади раздался едва слышный шорох. Зашуршала мантия, зазвенела пряжка ремня, патронташ со стуком упал на плоский камень. Я не обернулась, только почувствовала ледяной ветер, который тут же обжёг мне обнажённую спину. Прикрыв грудь ладонями, я повернула голову через плечо. Мускулистое загорелое тело без единого клочка одежды пробиралось ко мне, без усилий разрезая лазурные волны. Лунный свет упал на его волосы, осветил карие глаза, очертил кривые полосы на накачанных мышцах его рук и груди. Ниже смотреть я так и не осмелилась. Тёплая вода вдруг стала невыносимо холодной, словно кто-то бросил куски льда в стакан с горячим чаем. Я выдохнула, крепче обнимая себя за плечи, слабо защищаясь от его холода. Михал застыл в трёх шагах от меня. Его лицо ничего не выражало, но каждая клеточка его тела казалась напряжённой до боли, чувствительной и уязвимой. Никогда ранее я не видела обнажённого мужчину. Никогда не касалась мужской кожи. Не целовалась. И не могла даже рассчитывать на подобное, так как стоящий за моей спиной мужчина был так холоден и недоступен, и явно не испытывал желание приблизиться ко мне. Я была ведьмой. Разве могли желать меня касаться? Кроме страха и отвращения я ничего ни у кого не вызывала. Ян кичился моей силой, видел во мне мост, ведущий к власти. А что в себе видела я? Я не знаю. Разве обязательно видеть в себе кого-то? Разве быть простым человеком это уже не что-то? Кто я, без огня? Кто я? Мои зубы застучали от холода. Казалось, что если Михал приблизится ко мне ещё на один шаг, то я замёрзну и полностью превращусь в ледышку. Сердце болезненно сжалось. — Согрей себя. — вдруг раздался резкий мужской голос. Я смутилась, поняв, что он смотрит мне в спину, видит мурашки, появившиеся на моей коже. Сама того не ведая, я отняла правую руку от груди, заставила вспыхнуть пламя на мокрой ладони. Оно осветило ночную мглу, сделав мой силуэт ярче, отбросив красноватую тень на поверхности воды. Я глядела на пламя, яростно извивающееся на моей ладони. Краем глаза ловила на себе взгляд Михала, острый и пронзительный, как ледник. Он пошевелился, поворачивая назад, и поверхность воды тревожно заколебалась. Уходит. Почему? Не надо. Вернись. Пламя стало больше. Оно отражало мои чувства, мои страхи и волнения. Это не укрылось от внимания брюнета. Он заметил изменение. Тотчас сделал осторожный шаг ко мне. Огонь тут же заискрился, нетерпеливо подпрыгивая на моих пальцах. Я закрыла глаза, когда жаркий ветер коснулся моих волос, задев передние пряди, обжигая шею. Огонь стал моим посланником. И Михал понимал моё мысленное послание. Слова отражались в языках пламени. Вернись. Коснись. Скажи мне, кто я. Кто ты. И кто мы. Зачем мы здесь? Михал приблизился ко мне, на мгновение застыл за моей спиной. Его колкое дыхание задевало мне макушку, но он только поднял правую руку, приближая её к огню. Пламя нерешительно заколебалось. Мокрые пальцы мужчины коснулись моих. Огонь тотчас потух. Свет померк. Всё вновь погрузилось во тьму. Ничего, кроме бледного света луны и звёзд. Михал провёл кончиками пальцев по моей руке. Очертил линию жизни на моей ладони, легко провёл пальцами по бешено бьющемуся пульсу, дошёл до локтя. Дрожь пробежалась по моему телу. Я задышала глубже, спокойнее. Жар совсем исчез, словно его и не было. — Обещай, что когда мои силы начнут угрожать жизням невинных людей, то ты найдёшь способ погасить мой огонь. — обречённо прошептала я. Мужчина не колебался. Разве что секунду. — Если это не убьёт тебя. — Даже если и убьёт. Не позволяй мне стать тем, кого я сама боюсь. Не позволяй вновь обернуться убийцей. Обещай. Он провёл ладонью по моему предплечью. Откинул мокрые и спутанные волосы назад, обнажая моё плечо. Повторил плавную линию шею. Кожа, которой он касался, словно умирала. Он вытаптывал огонь, убирал все искры, сковывал моё тело. Заставлял сердце биться чаще. Безумие. Как мой противовес мог оживить тело, находящееся в огненном плену? Михал наклонился. Мне показалось, что его губы коснулись моего обнажённого плеча. Я задрожала, уставившись на луну. Его сдавленное дыхание задело мне шею. Ухо. Щеку. Висок. Задело ресницы. Желаемого обещания я так и не получила. Только его слова… — Я буду рядом. Шёпот растворился в тишине. А затем вновь зашумела вода, и мужчина вышел из воды, оставив после себя лишь холод и облегчение. Плечо горело. Как и всё нутро. Я отняла руки от груди. Они дрожали.

***

      Со временем тренировки всё ужесточались, а Власта превращала меня в отбивную, стоило мне опалить ей хотя бы один волос. И если они с Паволом закаляли мою выносливость, то Ян закалял моё терпение, шутя на те темы, которые обычно носили сугубо деловой характер. Он с лёгкостью превращал язвительные слова в шуточные и раздражающе разряжал обстановку, когда Власта метала в меня свои кинжалы со стальной ручкой. Леос привык встречать меня в своей хижине. Раны на мои руках и лбах он лечил с особым старческим ворчанием. Фермерский врач оказался настоящим брюзгой. Я хохотала, когда он бил меня своими баночками с мазью, умоляя не смеяться, а беречь кожу. Жизнь в ферме казалась размеренной и спокойной, но на опасной глубине притаились крупные рыбы, готовящие поднять настоящую бурю. Лукаш с армией был близко, и я с тайной радостью ожидала их приезда. Охотник на ведьм, убивший сотни невинных девушек. Есть ли жертва более подходящее? Михал и вовсе мечтал разорвать ему все сухожилия. Теперь, когда он обещал быть рядом со мной во время нашествия — я надеялась на другой конец, без подавляющего количества трупов. Ян посмеивался надо мной, но ситуация должна была сдвинуться с мёртвой точки, чтобы хотя бы на километр приблизить меня к дворцу Ярослава. И это случилось.

***

      Ранним утром я вышла из дома, собранная, уверенная и решительная, с застрявшей веточкой укропа в зубах. О чём, кстати, совершенно не догадывалась, счастливо улыбаясь во все тридцать два зуба каждому встречному, и не понимая причину их сдавленного смеха. Булочка, которую ночью принесла мне Бора, украв её из кухни, была начинена зеленью с творогом. Я с радостью помогла ей уничтожить все улики, но следы нашего преступления вскоре всплыли на поверхность. Причём заметила я этот позор только после замечания смеющегося и чересчур нетактичного Яна. Тот столкнулся со мной у мельницы, сделав комплимент моему новому наряду. Узким брюкам и обтягивающей рубашке, вновь сшитыми Борой для моих тренировок. Хорошо и удобно сидящая на теле одежда гарантировала лёгкость движений и успешность атаки. Я широко улыбнулась, заправляя прядь волос за ухо, и тогда Ян схватил меня за подбородок, чуть нагнувшись. Его дыхание задело мой нос, и я напряглась, ощутив, как сжалось моё тело от такой близости. Он всегда сохранял дистанцию между нами, но в этот раз его пальцы заскользили по моей спине, задевая косые складки на чуть помятой рубашке. Палацкий жарко шепнул в мою щеку: — И капустка между твоих зубов тоже огонь. Я замерла всего на секунду, а затем меня пронзило стыдливое осознание. Я возмущённо оттолкнула его от себя. Изо всех сил попыталась скрыть смущение за злостью, но рыжий бес уже хохотал во всю, схватившись за живот. — Ранний завтрак, Мятежная? Одобряю. — Иди к чёрту! — прошипела я, жутко покраснев от негодования. Палацкий поспешно удержал меня за локоть, всё ещё смеясь. — Я не врал. Выглядишь изумительно. Потренируешься со мной после завтрака? Я придирчиво оглядела его. Сегодня Ян был в брюках и рубашке, без своей любимой красной мантии, но выглядел по-прежнему ослабевшим. Хромота и ранение в плечо не сломили его, но на прошлой тренировке Павол едва не переломал пополам позвоночник Палацкому, навалившись на него всем своим весом. После того случая рыжий стал чаще лежать, словно подолгу сидеть ему было больно. Он не показывал слабость, но я привыкла к его пружинистой походке и молниеносной быстроте. Видеть его сгорбленную спину и морщину меж бровей, когда он хмурился — стало для меня неприятным новшеством. Почему-то именно Ян казался мне неуязвимым. Словно герой из старых добрых сказок, который обязательно выживет в конце, пусть даже самой большой ценой. Кто-то ведь должен позже рассказать своим детям о том, что на свете жила была добрая огненная ведьма, верно? — Ну? Чего застыла? Уже придумала в голове наш брак с семерыми детьми? Я фыркнула, шутливо толкнув его в плечо. Мы медленно зашагали в сторону столовой, и я постаралась незаметно нащупать языком укроп, так упрямо застрявший меж зубов. — Почему именно семеро? Палацкий завёл руки за спину. — Хочу много детей. Не там ищешь, милая. Верхний левый ряд зубов. Я гневно рыкнула, а Ян вновь расхохотался. — Я пытаюсь помочь. — Ты прекрасно поможешь, если помолчишь. Он пожал плечами, широко зевнув. — Все так говорят, но в молчании нет жизни. Мы молчим пока спим. Зачем же не давать возможность языку работать и выполнять одну из своих важных функций? Я обернулась к нему. — Одну из самых важных? Ян довольно заулыбался, щуря глаза. Его пальцы приподняли толстую ветвь дерева, загораживающую нам путь, и он позволил мне пройти первой. — Этот язык может многое, огненная ведьма. Я нырнула вниз, издав усталый вздох. — Твои намёки о поцелуях начинают меня раздражать, Палацкий. Он последовал за мной. — Поцелуях? Обижаешь, Анежка. Речь не только о нём. Есть много, очень много других прекрасных и приятных работ, в которых главенствует только человеческий язык. Я округлила глаза и уставилась на него. Затем поспешно мотнула головой и слегка дёрнулась. Мои щёки заалели, пальцы напряглись. — Постыдился бы. — тихо буркнула я себе под нос. — Не вижу ничего постыдного в облизывании лакричных карамелек, — Ян впустил меня в столовую и задел горячим поцелуем моё ухо. Тихо шепнул: — А вот ты… Поменьше болтовню Боры слушай, милая. Я покраснела как маковый цветок, вваливаясь в столовую. Задев бедром острый край стола и едва не уронив на пол кастрюлю с киселём, я почти побежала к дальнему столу, чтобы избежать настойчивой компании рыжего. Тело горело от стыда. Надо же было подумать о таком! Глупая и наивная дурочка! Слова Боры и Михаелы действительно развратили мой ум. Семнадцатилетняя, но такая глупая! Запустить бы этой железной кружкой прямо в свой лоб! Я уселась на стул, но затем поймала взглядом детей, сгрудившихся над столом, играющих в настольную игру, перебирая разноцветные кубики. Мне так и не удалось подружиться с ними, и теперь я жалела об этом. Повара ещё раскладывали каши по тарелкам, так что времени хватало. Я скрестила ноги, поудобнее усаживаясь на стуле, а затем призывно свистнула. Свистеть меня научила Михаела. Я любила разгонять куриц во дворе пиратским свистом. Дети тут же синхронно посмотрели в мою сторону. Я заговорщически улыбнулась, подзывая их к себе. — Хотите, покажу вам волшебство? Дети неуверенно замешкались. Самый смелый из них, Драхомир, сделал шаг вперёд. — Какое? — грубо бросил он, пытаясь скрыть страх за неучтивостью. Я только улыбнулась, поднимая ладони вверх. Мысленно ласково призвала огонь. Давай познакомлю тебя с детьми. Покажу им, что ты не только уничтожать способен. Покажу им всю твою красоту. Смелее. Огонь с готовностью ринулся к моим рукам. По венам пробежалась искра, а затем вспыхнул колючий сноп искр. Я сформировала из клубочка огня маленькую фигурку человечка. Дети восхищённо ахнули. Радуясь их эмоциям, я заставила человечка побежать по моей руке. От ладоней до локтя, а затем и обратно. Огненный человечек весело запрыгал в воздухе, махая крошечными ручками. Дети засмеялись, неосознанно подходя ко мне ближе, чтобы хорошенько рассмотреть огонёк. Светласка первой замерла прямо передо мной, сияя своими голубыми глазами. На днях ей исполнилось шесть, и я была рада видеть в её наивном взгляде восхищение, а не привычную боязнь. — Какой хорошенький! — хихикнула она, наблюдая за танцующим человечком. Я покружила указательным пальцем в воздухе, вынуждая его крутиться как волчок. Девочка вновь залилась громким смехом. Остальные дети прижались ко мне со всех сторон, наклоняясь. — Милый! Он такой милый! Огонь услышал их слова и запылал ещё ярче, хвастаясь собой. Я махнула рукой, и на голове человечка появилась огненная шляпа. Драхомир изумлённо охнул. — У него шляпа! Шляпа! — А у него может быть лошадка? — цокнул языком Каломан, нетерпеливо пританцовывая на месте. Я улыбнулась, напрягая пальцы, чтобы создать фигурку коня. — Посмотрим, что же с этим можно сделать… Сформировать усилием воли лошадку не получилось, но теперь человечек скакал на кривом огненном чудище наподобие тех морских уродцев, какими славятся диковинные книги о мифах. Но детей это совсем не испугало. Они заверещали ещё громче, уже наваливаясь на меня. — Морской дракон! Я прыснула со смеху. Приподняла ладони, позволяя человечку скакать на чудище по воздуху. Светласка мило хихикнула. — Он, наверное, очень голоден. А можно его покормить? — На самом деле — нет, — ответила я. — Но мы с вами нарушим правила. Я подалась вперёд и таинственно зашептала: — Бумажными листочками. Найдёте? Дети тут же кинулись врассыпную, выбежав из столовой. Ян, сидящий за соседним столом, весело ухмыльнулся. —Подкупаешь детей огненными зрелищами? Я приподняла бровь. — Завидуешь? — Ещё бы, — он кивнул на пламенного человечка, гарцующего на чудище на моих ладонях. — Ещё никто кроме меня не удостаивался слова «милый» от Светласки. Признаться, появление крошечного конкурента стало ударом ниже пояса. Я засмеялась. К нам подошёл недовольно зевающий Леос, явно пробужденный нашим крикливым петухом. — Клянусь, в следующий раз я сварю наваристый суп из этого петуха! — буркнул он, падая на стул. Затем вновь зевнул и совершенно невозмутимо кивнул человечку. — Привет, огонёк. Огонёк помахал ему маленькой пламенной ручкой в ответ. Я весело заулыбалась. Леос покачал головой. — Теперь Ян перестанет быть первым возлюбленным всех маленьких девочек. — То-то же, — печально ответил ему Ян, подув на свой чай. — Есть вести из Чески-Крумлова? Врач тут же посерьёзнел. Он сложил руки в замок и наклонился над столом, на котором стояли тарелки с дымящейся кашей. Сидевшая чуть поодаль Бора не особо слушала наши голоса, увлечённая поеданием сырков. — Есть, и немало. Ярослав скоро будет в Кутна-Горе. Ян вскинул брови. — Быть того не может. — Может. Князь выбрался из Дворца и держит путь прямиком сюда. Встретим его как можно радушнее? Лицо Палацкого помрачнело. Я тоже напряглась. Человечек на моей ладони замер, на минуту остановив скачку. — Он боится. Почему же он сам едет сюда? — недоуменно пробормотала я. Леос повернулся ко мне. — Потому что старик впервые за десять лет понял, что в его голове есть мозги, а не только мякиш от хлеба. Он собирается предложить тебе партнёрство. Я застыла. — Что? — Всё просто, и всё гениально. Князь обещает тебе безопасность, кровлю, а ты будешь защищать нашу страну от врагов, если вдруг грянет война. А с тобой он победит любую войну, в этом Ярослав уверен так же, как и в том, что без бренди ему нет жизни. Ян нахмурился. Черты его лица посуровели. — Источник надёжный? — Ты знаешь, что да. Я узнал об этом ещё ночью от своего шпиона. В запасе у нас всего два дня. Решение остаётся за Агнессой. Ян хлопнул кулаком по столу. — Они казнят её, как только заполучат. — В этом нет смысла. Она полезна ему и… — Леос замолк, когда меня вновь окружили возбуждённые и взволнованные дети. Они начали бросать клочки бумаги огненному человечку, который тотчас стал голодно ловить их ртом, превращая в рассыпчатый пепел, разлетающийся по воздуху. Дети дружно засмеялись, а Ян сидел мрачнее тучи, ритмично барабаня пальцами по деревянному столу. Я позволила детям скормить огоньку все клочки бумаги, когда Бора вдруг вскочила со стула. Её лицо смертельно побледнело. — Только не говорите, что вы взяли эту бумагу с моего стола! Каломан безумно расхохотался и бросился к двери. Остальные тут же бешено помчались вслед за ним. Драхомир высунул язык, и слащавым голосом бросив напоследок: — «Я вижу тебя даже в своих снах, Радим! Я тебя люблю, Радим! Жить без тебя не могу! Радим, Радим!» Надо же. Любовное письмо Боры. Стоящий у котла Радим тут же удивлённо вскинул брови, едва не выронив ложку из рук. Бора покраснела до кончиков ушей и совсем озверела, бешено погнавшись вслед за детьми, взмахивая подолом своей пышной юбки. — Ах ты, гадёныш! Сейчас ухо тебе оторву! Ну держись! Мужчины проводили её взглядом, а затем вновь вернулись к разговору. — Ярослав хочет договориться. Вот что это значит. У меня скрутило живот. Я сжала руки в кулаки, и огонёк медленно погас. Договориться… Это слышалось куда лучше войны. Я не хотела смертей. Если это возможно. Ян помассировал пальцами свои виски. Кивнул Паволу и Власте, сидящим за дальним столом. Они тут же подошли к нам. Михал, только что вошедший в столовую, без колебаний присоединился к нашей компании, встав за моей спиной. Ян коротко ввёл их в курс дела. Последовала долгая пауза. Власта умело покрутила нож в руке. — И что же? Павол уставился на меня. — Агнесса, а ты что думаешь? Я содрогнулась, вспомнив про всех солдат, убитых мною в лесу. Затем затеребила рукав своей рубашки, задумавшись на некоторое время. — Это может быть ловушкой, но я бы рискнула, если бы это пообещало нам мир. Я не хочу кровопролития. Ян закрыл глаза, вздыхая. Его ноздри раздулись, скулы побелели. — Без кровопролития нам не видать смены правления. Ярослава нужно свергнуть. Никакого мира. Всё решено. — Война приведёт к неслыханным потерям. Будь разумным, Палацкий, — отрезала я. — Я смогу держать их в страхе. Возможно, мы изменим всю княжескую систему. Налоги и… Леос закатил глаза. — Нет, слишком уж всё гладко. Никто не станет послушно плясать под дудку ведьмы. Без обид. — Всё верно, — вздохнула я. — У него хитрый план? Но какой? Он рискует собой. Слишком уж самоотверженно для эгоистичного распутника. Я… Не могу понять… Ладонь Михала легла на моё плечо. Я не повернулась к нему, но почувствовала холод, который разливался по моей коже, постепенно остужая мой гнев. Ян бросил на него насмешливый взгляд. Мне показалось, что пальцы Михала напряглись. От его тёмно-зелёной мантии пахло зимой. — Итак. Что мы имеем? Князя, который подставляет себя под удар ради сделки с ведьмой. Лукаша, который охотится за нашей прекрасной Мятежной. Солдат, которых так много, что они за пару секунд перебьют всю нашу ферму, пока князь якобы болтает с Анежкой. Я нахмурилась. — Ты думаешь, это и есть их план? Устроить кровавую резню на ферме, отвлекая меня пустыми обещаниями? Палацкий поджал губы. — Это первая теория. — И сколько же всего теорий? — поинтересовался Павол, сжимая в руках пустую чашку из-под чая. — Пока что тридцать две, — отозвался рыжий. — Это опасно. Огненная ведьма наша страховка и щит. Я не могу позволить им забрать её даже на десять минут. Определённо нет. Михал впервые подал голос. — Весть ненадёжная. Ярослав может задержаться в Градце. В этом городе его особенно ненавидят. Народ поднимет бунт. Солдатам придётся утихомирить голодный сброд. Дорога будет временно перекрыта. Ян согласно кивнул. — Возможно. Это сэкономит нам почти целый день. Но дальше… Я поднялась с места, нервно хрустя пальцами. — Нужно решить как действовать. Времени не так уж и много. — Из тебя плохой мотиватор, милая. С такими речами ты не придёшь ни к какому решению, а будешь только напускать на всех панику. Ян тоже встал со стула. Его рука подалась вперёд, словно он хотел похлопать меня по плечу, но я знала, что он пытается посмеяться над Михалом, который стоял за моей спиной. Забавно. Его стремление стать мёртвым поражало меня. Он видел забаву даже в подобных вещах. — Жду всех на вечернем совете. До этого времени попытаюсь узнать что-то действительно толковое. Анежка, советую не поддаваться эмоциям. Леос, Павол, за мной. Власта, на конюшню. Михал, — рыжий ухмыльнулся. — Лицо попроще. Михал окаменел. Всё его тело тут же подалось вперёд, и я машинально дёрнулась, понимая, что сейчас они вновь сцепятся. Леос махнул рукой. — У меня есть идея получше. Почему бы Михалу не попробовать отразить удары Агнессы? Они являются противовесом друг другу, верно? Так почему бы не проверить, способен ли он выдержать её жар? И если да, то он станет гарантией того, что Агнесса не всемогуща. Михал поедет с ней во Дворец, будет рядом, чтобы в нужный момент «погасить» её. Ярослав только обрадуется. Где есть контроль — там и ограничение. А у нас появится шпион в самом Дворце. Это звучит как очень хороший план, уж простите за тщеславие. Я уставилась на него, как на умалишённого. — Я зажарила полсотни солдат. Как бы Михал не был холоден, он всё же человек, и я советую не забывать об этом… Михал усмехнулся, и я замерла на полуслове, изучая его глазами. Он встретил мой взгляд, глядя на меня немигающими глазами. Если бы взгляд был льдом… Разве не был бы он прозрачным, сотканным из холода? Почему же его глаза карие и напоминают мне языки бурого пламени? Почему они как вязкая патока, в которой я увязла ещё в тот день, когда он бросил на меня взгляд, полный ненависти и ярости? Было ли это спонтанное решение или просчитанное, точное? — Попробовать стоит, Несса. Что мы теряем? — Время, — отрезала Власта. Михал молча посмотрел на неё. Я поёжилась от его взгляда. Опустила голову, пытаясь скрыть свои мысли. Затем медленно кивнула, соглашаясь. Ян недовольно смотрел на нас. В его взгляде я читала собственные страхи и опасения, но тревоги в нём было больше. Он отвечал за всех людей, проживающих на этой ферме. Неудивительно, что его съедает беспокойство. Возможно, я пытаюсь думать только о своём происхождении и силах, не видя ничего кроме себя? Каково, когда приходится думать о ещё сотнях жизней? Мы вышли из столовой. Михал шёл впереди, но я догнала его, схватив за рукав и резко развернув к себе. Брюнет прищурился. — Это хорошая идея. Проникнуть в Дворец. Уничтожить его изнутри. Ослабить. Выждать момент. Нанести удар. Я вздохнула. — У нас всего три дня на то, чтобы доказать нашу связь. Михал накрыл мою руку своей. — Связи нет, Несса. Есть вера. Я с горькой улыбкой покачала головой. Вера… Когда и кого же она спасала? Вера в справедливость? Добро и храбрость? Почему же тогда невинные погибают? Почему происходят войны, почему матери убивают собственных детей? Слова Михала были верны. Зло является изнанкой каждого из нас. — Нет никакой веры, Михал. Его пальцы коснулись моих горячих ладоней. — Но я её чувствую. Ты веришь в себя. Это вера в тебя. Не в себя. Потому что верю, что ты остановишь меня, когда это будет необходимо. Что сделаешь всё, чтобы я вновь не обратилась чудовищем. Как же так получилось, что тебе верю больше? Ты видел мои кошмары, ты убивал во мне огонь, ты держал меня за руку. И что же… Что от этого меняется? Мне в себя нужно верить. А не цепляться за тебя, как за спасательную лодку. Наивная семнадцатилетняя девушка, всю жизнь прожившая в хозяйском доме, не знавшая убийства, находит противовес в мужчине, который жаждет мести. Убьёшь Лукаша… А что дальше? Что с тобой будет? Успокоишься? Смиришься? Умрёшь? Я тяжело вздохнула. — Как мы продемонстрируем нашу вымышленную связь? Он вдруг весело улыбнулся. — Придумаем.

***

      Бора наотмашь ударила меня по щеке, и я тут же очнулась. Она сидела на моих ногах, сдавливая своим весом, в ужасе глядя на меня. — Боже, ты едва не сожгла нашу кровать! Мои дрожащие руки метнулись к лицу. Ладони горели. Солнце освещало волосы Боры, её белоснежные руки и плечи. — Прости, — судорожно прошептала я. — Прости. — Горячая девушка. Во всех смыслах этого слова. — отозвался Ян, стоящий в углу комнаты. Я удивлённо уставилась на него. — Ян? Палацкий улыбнулся, приближаясь ко мне. Подал руку, и я поднялась, опираясь на его плечо. Бора горестно вздохнула и устало повалилась на кровать. Накрылась одеялом и свернулась калачиком. — Разбудите меня, когда Ярослав умрёт…— буркнула она, уже проваливаясь в сон. Ян усмехнулся ей, ведя меня за собой. Мы сели у калитки, на зелёную траву, глядя на безоблачное небо. Палацкий кивнул в сторону мельницы. — Наш первый рассвет. — И не последний, — смутилась я от странной тоски в его голосе. Рыжий наклонился ко мне. Его внимательные глаза изучали меня. — Во Дворце ты найдёшь ответы на многие вопросы. Но Дворец — это не моя ферма. Если Ярослав действительно захочет поработать с тобой, то ты получишь возможность жить там. Но будут ловушки, которые они тебе устроят, а затем начнут заявлять, что это несчастный случай. Знай, что рисковать я люблю только тогда, когда риски обоснованы. Я не Бог, и жертвовать жизнями не имею права. Я поймала его шуструю руку. Руку вора. — Ты знаешь меня, Палацкий. Я могу сжечь весь Дворец. Я точно смогу за себя постоять. Он выдохнул. — Тебе нужен глаз да глаз, Мятежная. Твои силы неконтролируемые. Уверен, что ты сможешь сжечь весь Дворец. Но в этом огне сгоришь и ты сама. Я вздрогнула, отстраняясь от него, но Ян решительно сжал мои плечи. — Михал не ослабит тебя. Я удержал его во время прошлого нападения в лесу, потому что знал: ты убила бы его. Никто не погасит тебя, Несса. Ты ведь знаешь это. Я неуверенно кивнула в ответ. — Верно… В этом есть смысл. Но я пытаюсь найти надежду, Палацкий. Не все из нас жаждут стать князьями. Одним достаточно простого самоконтроля. Ян хитро улыбнулся, отстраняясь. Я устало помахала ногой в воздухе. Туфля упала на траву. Ступня ныла. — Ногу натёрла? — поинтересовался Палацкий. Я закивала, зевая. — Туфли малы. Рыжий схватил меня за икру. Я испуганно заверещала, но он не позволил отстраниться. Размял мышцы левой ноги и закинул мою лодыжку на своё плечо. Я издала дикий вопль, пытаясь вырваться. — Развратник! — Сумасшедшая, — отозвался он, сверкая своими глазами. Пальцами коснулся покрасневшей кожи, там, где туфля натёрла мне ногу. Его касания пробудили только лёгкую боль и дискомфорт. Я замахнулась второй ногой, чтобы что силы пнуть его в плечо, но он перехватил и её на полпути. Сжал мою ступню. Внимательно посмотрел на меня. Я замерла, нахмурив брови. — Знаешь, что самое страшное в желании, милая? Моё тело похолодело. Я прищурилась, игнорируя предательскую дрожь в ногах. Его жаркое дыхание касалось моей щиколотки. — Отсутствие взаимности, — прошипела я. — Не забывай, кто я такая, Ян. Я могу запросто убить тебя. Он мрачно заулыбался. — Так сделай это. Я тут же вскинула руку. Огонь вспыхнул на моей ладони, но тотчас погас. — Это провокация? Умереть хочешь? Ян усмехнулся. Прижался сухими губами к моей лодыжке, и я затрепетала. Не поцелуй, а нелепое и до смешного жаркое касание. — Есть легенда про чешскую княгиню, чьи ноги были так слабы, что она однажды перестала ходить. Княгиня очень расстроилась, а князь решил, что исцелит её любым способом. Во Дворец съехались все знаменитые врачи со ступками лекарств собственных изготовлений. Но только одному из этих безымянных лекарей удалось поставить княгиню на ноги. Она вновь начала ходить, бегать, радоваться жизни. Но вот что забавно: вместе со способностью ходить, княгиня обрела жизнь под сердцем. Забеременела. Князь был в ужасе, так как не делил ложе с княгиней уже несколько месяцев из-за её болезни. Во всём обвинили лекаря. Его казнили на заре следующего дня. А когда проклятый ребёнок родился, то его отдали в руки дворцового палача. Но тот сжалился, пожалел дитя, и вырастил его как своего, не имея жены и другой родни. Княгиню решили пощадить, оставив в живых, но потеряв ребёнка, она потеряла и смысл жизни. Такова была её женская натура: смириться с потерей, но стать живым призраком. Позже она родила князю троих сыновей и одну дочь. Но рожая последнюю, княгиня умерла от потери крови. Досадно, да? Вот и сказке конец. Я побледнела от страшного осознания. Взглянула на Яна, пытаясь сглотнуть вязкий комок в горле. — Ян… Он склонил голову набок, разжав руку с моей ноги. — Да, Мятежная. Погибшая княгиня была моей матерью. А я был тем мальчиком, которого усыновил палач. Он не был мне отцом, как и я не был ему сыном. Я стал вором, и в этом обрёл суть своего существования. Но Дворец мой, и я не остановлюсь, пока не заполучу его. Попробуй найти кандидата лучше, чем я, Несса. Не сыщешь. Я видел бедность, жил среди народа. Я лучше всех знаю, что нужно делать и как. Мы помолчали некоторое время. — И что же? — пробормотала я, глядя на горизонт. — Что ты мне предлагаешь? — Вступить в переговоры с нынешним князем. В Дворец отправимся мы впятером. Я тут же повернулась к нему, округлив глаза. — Впятером? Я не ослышалась? Он расплылся в улыбке. — О нет. У меня есть план, Мятежная. Беспроигрышный вариант. Слушай меня внимательно. И помни, под конец моей речи ты скажешь... — Что? Что, Ян? Его глаза азарно сверкнули. — Да здравствует князь Палацкий.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Ориджиналы"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты