Жажда прекрасного

Что такое семья? Семья есть «основа» человека. Именно эта «основа» зарождает в тебе твои первые качества личности, даёт направление дороги жизни. Все решает Вселенная: то, какие у тебя будут родители; в какой стране ты родишься; благосостояние и статус семьи и тому подобное. Но иногда человеку удаётся сменить то самое направление: пойти путём, который он выбрал сам для себя. Вопрос лишь в том, готов ли ты свернуть навстречу неизвестности? Я готова. — Афина, ты готова? — спросил ещё раз Дамблдор. — Что? — Ты готова? — А… да, конечно — ответила я. — Тогда начнём. Начнём… — Афина, встань перед книгой. Я подошла. Книга, что лежала предо мной, конечно же, необычна. Обложка была выполнена из чешуи дракона — удивительно красивой, как у русалок. Каждая чешуйка переливалась от белого до розового, непременно жемчужного. Может, это был морской дракон? Корешок составляла кожа — не знаю чья, но очень прочная и хорошая, поскольку летопись ведётся издавна, а кожа ничуть не состарилась. На ней то и были золотом выведено 417. — Что значат эти цифры? — Этого никто не знает, — ответил Дамблдор, — Наш предок, тот самый, что создал эту книгу, написал на переплёте эти числа. Удивительно, что он использовал именно арабские числа. В то время они только-только зародились… С тех пор эти числа служат неким оберегом для рода Дамблдор. Ни единый человек не знает их значения, но зато они имеют значение для нас. — А кто создатель? — Амалирикус Дамблдор. — Амалирикус, значит. Предполагаю, он был знатным романтиком. Вкладывать смысл в разные странные вещи — это их удел. — Быть романтиком — не так уже и плохо. — А я и не говорила, что это плохо. Как могу я осуждать тех, на кого похожа? Его лицо осветила небольшая усмешка, но не имеющая злой помысел. Нет, она хранила в себе добро, изучающее меня. — А теперь дай мне свою руку. Я протянула её. — Будет больно. Он взял маленькую иголочку и проткнул ею кожу на кончике среднего пальца. Маленькая капля красной жидкости упала в сосуд. Это была чернильница. Маленькая, старая, но все ещё служащая для целей. — Кровь должна заполнить её наполовину. Мистер Дамблдор отговаривал меня, поскольку все ритуалы так или иначе связаны с кровью. Мне показалось, он не очень ценит такие традиции. Но кто я такая, чтобы бояться крови? — Возьми перо. Взяла. — Обмакни её кровью. Кончик перо окунулся в кровь. — Видишь тот пергамент? Вижу. — Возьми его. Перенесла его на место рядом с книгой. — А теперь ты должна переписать текст, что перед тобой, на этот пергамент. Я пробежала краем глаза по нему. Это была латынь. Немного я знала, так что всё поняла. В каком-то роде это звучало похоже на наставление: «O filii mei, custodi quod ego dedi vobis. Amor, quae data est vobis. Honor his qui diligunt te. Amor eos. Viam nostram et longa erit et spinosum, sed lucem habitat in anima ex omnibus. Sit sanguis vobis in auxilium. Memento, qui in te sunt.» «О, дети мои, храните то, что я вам даровал. Любите то, что вам дано. Чтите тех, кто любит вас. Любите их в ответ. Путь наш будет долог и тернист, но в душе каждого живет свет. Пусть ваша кровь поможет вам. Помните, кто вы». Я аккуратно выводила каждую букву за буквой, слово за словом, строчку за строчкой, пока не заполнила лист текстом. — Теперь подожги его. — Инсендио! С кончика палочки вырвалось пламя, которая тут же охватила пергамент. Я смотрела на то, как горит каждая буква. Как горит моя кровь. — А теперь произнеси последнее предложение. — Memento, qui in the sunt. Листок, а точнее то, что от него осталось, взлетело вверх, где закружился, словно попал в ураган. С каждым своим вращением, от листка оставалось все меньше. Затем он взорвался красным цветом. Луч, возникший из света, тут же направился прямо в книгу. — Открой последнюю страницу. Я повиновалась. — Видишь себя? Я видела. На последней строчке было выведено моё имя. — Афина Мелисса Роули-Дамблдор. — Добро пожаловать в семью, внученька.

***

Я сидела на террасе. С момента моего становления Дамблдор прошло всего минут 10, в реальности же, казалось иначе. Ритуал должен был проходить ровно в полночь, поэтому сейчас я сидела в абсолютной тишине и темноте, за исключением малого света, что падало с окон дома. Новый месяц освещал не ярко, потому мне не было видно дали. Я просто сидела, прислушиваясь к ночной жизни: кваканья лягушек, стрекотание сверчков и шум травы от легкого ветра. — Я сделал нам чай. Дамблдор вышел из двери, с двумя кружками в руках, один из которых протянул мне. — Спасибо. — Пахнет вкусно. — Это всё ягоды. Я обвила ладонями кружку. Чай не был горячим, скорее тёплым, поэтому мои руки обдало приятным тёплом. Я поднесла к губам чашку, дабы попробовать содержимое. Вкус такой же, как и запах. — Я видела два имени, стоящие после твоего. Аберфорт и Ариана. Кто они? — Мои брат и сестра. Я хотела продолжить, когда Дамблдор меня перебил. — Ты наверно хочешь узнать, почему же я не рассказывал тебе о них? Вопрос был скорее риторический и я не стала отвечать. — Ариана умерла, когда ей было 13. — Мне жаль. — Не нужно жалеть, моя дорогая. Люди уходят из жизни постоянно. Не всегда те, кто отстаютсч на земле и вправду сожалеют об ушедших. Лучше всегда просто подумать о том, какими они были и немного предаться воспоминаниям. — Но ведь я не знала её. — Верно. Но я сейчас не только про неё. Я была в смятении. Иногда мне многого стояло понять его слова. — А что насчёт Аберфорта? — Он жив. Моё общение с ним прервалась ещё давно. Вряд ли он захочет увидеть меня снова. — А что случилось? — Любопытство — хорошо, но не тогда, когда его много. Ты так не считаешь? — Я не считаю свои вопросы любопытством. Скорее попыткой разобраться во всем. — Я тебе расскажу. Когда-нибудь. Быть может, даже познакомлю вас. А сейчас давай в дом. Тебе пора. — Хорошо. Я зашла внутрь дома. Это был небольшой, но просторный домик. В нём была библиотека, в которой и был проведён ритуал Воссоединения, гостиная, кухня, терраса и пару комнат на втором этаже, полагаю. Всё было обставлено довольно старомодно, словно здесь не меняли ничего вот уже много лет. Мебель из старого белого дуба, покрытый легким слоем пыли. Зеркало, с красивой рамой-антиквариатом. Кресла, обитые молочной тканью с непонятными, но красивыми узорами. Тут и там канделябры из позолоченной меди, с которых местами сошёл верхний слой. Было старомодно, да. Но также были и уютно. Здесь я ощущала себя не так, как в гостях. А так, словно дома. — Дафна уже наверно заждалась. Иди скорее домой. Я уже вступила в камин, держа в руках летучий порох. — Мне здесь нравится. Могу я приходить сюда немного на каникулах? Небольшая улыбка появилась на его лице. — Можешь приходить сюда в любое время. Это твой дом тоже. — Спасибо. Я подарила улыбку в ответ. — Помирись с бабушкой. Она заслуживает твоего прощения, как никто другой. Вы не будете видеться долгое время. Ты можешь пожалеть. — Вы говорили, что жалеть не нужно. — Говорил. Но ведь Дафна жива. — Но… — Увидимся в Хогвартсе. — До скорой встречи, профессор. И я пропала из камина вместе с зелёной вспышкой.

***

Как и предполагал Дамблдор, бабушка уже ждала меня. Когда я пришла, она стояла спиной ко мне, глядя в окно. Даже не повернувшись, она спросила: — Как прошло? — Хорошо. — И с какой фамилией ты осталась? — Я выбрала двойную. Отныне я Афина Роули-Дамблдор. Бабушка молчала некоторое время. — Это хорошо. Можешь пойти спать. Я хотела уже уйти, когда в мысли пришли слова Дамблдора. Может стоит извиниться? Я стояла, не зная, что делать. — Что-то ещё? — спросила бабушка. — Нет. И я ушла.

***

— Кто, ты говоришь, пришёл? — Люди, сына которых ты спасла. — Зачем? — Чтобы поблагодарить, конечно. — Мне не нужна благодарность. — Афина, не глупи. Просто поди и выслушай их. Ты спасла их малыша. — Тогда почему они так поздно пришли? Прошло уже больше недели. — Я не разрешала приходить им раньше. Ты была не в том состоянии. — А теперь, я в том состоянии, значит? — Просто спустись и выслушай их. — Ладно. — Что? — Я сказала ладно! Ты иди, я скоро выйду. — Жду. Они в гостиной. Бабушка вышла из комнаты. А я упала на кровать. У меня и в мыслях не было, что мне делать. Сказать: «Да-да, здравствуйте, это я та самая дура, которая спасла вашего ребёнка. Да, я могла умереть при этом, но кого это волнует, правда?» — О Мерлинова борода, почему в моей жизни всё стало так неопределённо? Хотелось закричать в подушку. — Ладно, просто выйду, а дальше как получится. Я спустилась в гостиную. Спиной ко мне сидели три человека. Когда они услышали, что я здесь, быстро встали и повернулись. — Так это и есть вы, Афина? — Мгм, здравствуйте. — Меня зовут Эндрю Шервуд. Это моя жена, Зои. А это дочь, Хлои. Это были достаточно молодая пара. Их дочери было, наверно 10 лет. — Приятно познакомиться. Жена, которую он представил как Зои, подошла ко мне и крепко меня обняла. Я не ожидала этого. — Спасибо вам большое, Афина. Вы бы знали, как я вам благодарна. Мы вам так обязаны! — Эм… что вы, не стоит. Я попыталась выбраться из объятий. — Правда, так бы поступил любой на моём месте. — Какая скромная! Право, мисс Роули, вы воспитали достойную девочку. — сказал мужчина. — Я же сказала, так бы сделал любой. — Нет, не сделал бы. Там было столько людей, но только вы вытащили Йена оттуда. Женщина отвернулась от меня с платком в руках, и я услышала её всхлипы. — Мистер и миссис Шервуд, посмотрите на меня! Они повернулись. — Всё, что я сделала, это было… не важно, чем это было. Я не хочу, чтобы вы думали, что чем-либо обязаны мне. У вас есть дочь и у вас сын, который сейчас жив и здоров, надеюсь? Они кивнули. — Вот… Ваших благодарностей достаточно. Пожалуйста, если хотите и вправду отблагодарить, то просто вырастите достойного сына, которого окружите заботой и любовью. — Мы сделаем это. Спасибо. Я слабо улыбнулась… Когда они уже уходили, девочка, которая всё это время молчала, сказала: — Спасибо, Афина. И одарив улыбкой, ушла.

***

Мы торопились. Весь вчерашний день я собирала чемоданы. Вещей было полно, но даже взяв самое необходимое, вышло два больших чемодана. Их пришлось тащить на тележке, что было сложно. Я уже прошла сквозь барьерную стену. Было здорово. Мне понравилось. На платформе 9¾ я была, конечно же, впервые. Люди сновались туда-сюда со своими детьми и прощались. Я стояла уже возле Хогвартс-экспресс. Пора бы прощаться. Я знаю, что у меня были сложные отношения с бабушкой в последние дни. В голову снова лезли слова Дамблдора, поэтому я не могла просто уйти. — Прости меня, бабушка. Я стояла возле неё. Она взглянула на меня. — Прости меня за грубые слова, -сказала я — И ты меня прости. — Но… — Я была не в праве запрещать тебе ехать в Хогвартс. Признаю это. — Ты на меня не сердишься? — Не сержусь. Да и как мне сердиться, если ты так просишь прощения? Она обняла меня. — Ты дочь своих родителей. Я горжусь и они бы гордились. Но я прошу тебя, если я школу возникнет опасность, не лезь на рожон. Будь осторожна, слышишь меня? — Хорошо. Она поцеловала меня в лоб. — Пиши мне. — И ты мне. Крепко обняв ее напоследок, я зашла внутрь поезда. Многие места уже были заняты, поэтому мне пришлось много пройти, чтобы найти свободное купе. Когда я села на своё место, я нашла бабушку в толпе и помахала ей. Хогвартс-экспресс тронулся.