Жажда прекрасного

— Что ты с ней сделал, придурок? — Убери от меня свои руки, грязнокровый! — Клянусь, он труп! — Отвали, Томас, и ты, Поттер! Мерзкий Уизли. Чертовы гриффиндорцы. — Тихо! Она открывает глаза! На мгновение я теряюсь, но быстро вспоминаю, что произошло. — Афина, ты меня слышишь? — лицо Малфоя, склонившегося надо мной — первое, что мне удалось увидеть. Быстро и невольно я осознаю, что лежу у него на коленях, а мое тело придерживают его руки. — Ещё б тебя не увидеть, Малфой, — моя попытка встать оказалось удачной, но она прошла не без его руки помощи. Вокруг были все мои однокурсники Гриффиндора, и мне стало неловко, будто меня застали за преступлением. — Пусти, — я отдернула руки из хватки слизеринца. Тот отпустил, но на его лице красовалось… неужели это было переживание? «Конечно переживание. Ты ведь упала прямо на него, дура» — говорил голос разума. — Ты в порядке, Афина? — Дин тут же появился, словно из ниоткуда, придерживая меня да плечи также, как и Малфой до этого. За ним последовали девочки. — Ответьте ему, — голос Снейпа позади напугал меня, и я обернулась. — Да… да, я в порядке. Не выслушав мои слова, профессор зелий резко подошёл и проверил мои глаза, затем, взяв запястье, нащупал пульс. — Ей надо в лазарет, — сказал Малфой. — Мы отведём её, — Дин и Невилл были готовы нести меня в логово мадам Помфри, когда их остановил Снейп. — Не так быстро, мистер Томас, — тот все равно не отпускал меня. — Все наверх, в свою гостиную. Ждать меня возле входа. — Но сэр… — Я сказал идти вам всех наверх, — затем он обратился ко мне, — а вы за мной, в лазарет. — Вот же гадюка, — услышала я тихий шёпот Дина, который все ещё не опускал мои плечи. — Идите, не злите его ещё больше, — попыталась уговорить их я. — А ты? — Невилл желал было сразу удалиться по приказу Снейпа, но он все же не хотел меня оставлять. — Со мной все нормально. — Если Малфой что-то сделал, просто расскажи… Я взяла его руку с моего плеча и мягко опустила её. — Он ничего не сделал, — заверила я. —Расскажу всё потом. Мальчики не хотя ушли вместе с другими. — Направляйтесь к директору, сообщите ему и скажите, чтобы подходил в лазарет, мистер Малфой. — Я? — А вы видите здесь ещё кого-то по фамилии Малфой? — раздраженно выдохнул профессор. — Нет. — Тогда идите. — Конечно, сэр, — пробурчал он, и молча удалился, прежде взглянув на меня, будто убеждаясь в чём-то. Снейп пропустил меня вперёд себя, и мы в тишине направились к башне. По дороге я встречала удивлённые взгляды пуффендуйцев, возвращавшихся в свою гостиную. Мои размышления были лишь о том, что только что произошло. — Здравствуйте, мадам Помфри. — Что-то случилось? — Мисс Роули-Дамблдор упала в обмо… — Снейп вдруг замолк, посмотрев в мою сторону. — Что с вашими волосами, мисс? Я, ничего не понимая, спросила: — Что с ними не так? — О Мерлин, они белые! Мадам Помфри подошла ко мне и взяла прядку моих волос, которые мелькнули белым. Она протянула мне зеркало. В них я увидела своё прежнее отражение. Такое же, как и всегда, лишь единственное было другим: прядь со лба окрасилась в белый. Не светлый и даже не седой: то был белоснежный оттенок. — Что за? Я ощупала их вдоль и поперёк, прежде чем понять, что это не шутка. В голове медленно возникала догадка. Тут же мы услышали приближающиеся шаги, и я нырнула за ширму. — Где она? — голос Дамблдора отдавал нотки переживания. — Там. Он повернул ко мне, и на его лице прорисовалось удивление, но он продолжил спокойным голосом, высунув голову за ширму. — Профессор Снейп, спасибо, что доставили её сюда. Можете увести мистера Малфоя. Соберите класс у главного входа. — Афина в порядке? — я услышала слизеринца. Должно быть, он заметил что-то. Когда мои волосы высветлились? Видели ли он или пуффендуйцы это? — В абсолютном, — процедил профессор Снейп. Звук ударяющихся шагов, и Дамблдор приблизился ко мне рассмотреть изменения. — Альбус, что происходит?! То ты вызываешь меня ночью и просишь осмотреть её, то теперь её волосы меняют цвет на моих глазах! Разъяренная целительница нуждалась в ответах, которые ей никто не давал. — Я понимаю твоё недоумение, Поппи. Но сейчас мне нужно поговорить с внучкой наедине. Можешь нас оставить, пожалуйста? Все ещё сконфуженная, но быстро пришедшая в себя, мадам Помфри покинула нас. — Что это значит? — я указала на волосы. Он нерешительно потрогал их, и через некоторое время сказал: — По какой причине ты упала? — Голова резко заболела. Но я думаю, что мы оба понимаем истинную суть всего этого. — Ты думаешь, это из-за проклятья? — Я не думаю, я уверена. Иначе слишком много совпадений, — я присела на койку и закрыла лицо руками. — Убийство — это страшное преступление. И лишь виденье о нем в будущем выбило меня из колеи, — опустила руки, хватаясь за край. — Тебя пугает возможность убийства? — Мерлин, конечно! Кем бы ни был тот человек, я… То есть я хочу сказать, что в этом нет смысла. Если главная цель проклятья заключается в моей смерти, то пощади я того, то обреку гибель на себя. Если же нет, то я стану убийцей. Как в таком случае должно работать обещание, которое я дала маме? Я обещала не спасать, так что же мне, убивать? — Если я, конечно, вообще её видела. Теперь все это мне кажется далёким туманом. Может, ничего вообще не было. Может, мой организм решил каким-нибудь предупредить меня, и воплотил образ матери во сне, зная, что её словам я могу поверить? Или как там работала защитная магия. — Хорошая теория, — проговорил Дамблдор. — Ты устала от этого, и думаешь, что главная задача проклятья — убить тебя? Я кивнула. — Кто бы ни проклял предка, этот человек точно хотел, чтобы она страдала, — сделала вывод я. — После Чемпионата я не могла спать, потому что снова оказывалась там и слышала крики людей и плач малыша. А теперь, закрывая глаза, я вижу, как убиваю кого-то, и я даже не знаю кого! Кого мне следует спасать от самой себя? — выдохнула я. — Надо поскорее найти способ избавиться от этого! — Мы найдём, я обещаю, — он легонько сжал мою левую руку. — Найдём, — повторила я шёпотом. — Только можете пообещать ещё одну вещь? — Что угодно. — Больше никогда не давайте мне обещаний. — Это почему же? — удивленно изогнул он бровь. — Потому что боюсь, что не сдержу своё, данное маме. Если вдруг ничего не получится, не хочу, чтобы вы чувствовали вину за это. — Мы постараемся. Я не буду обещать. Я точно знаю, что мы справимся. Ты справишься. — Спасибо, дедушка, — сказала я, крепко обняв. Дамблдор был искренен в своих намерениях. И мне хотелось верить, что он поможет. — Тебе спасибо, — сказал он шёпотом. — Мне? За что? — За то, что ты стала моей семьей. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как он ворвался в мой дом, в мою жизнь, и спас меня. Единственным родным человеком была бабушка, сколько я себя помнила. Может теперь, я обрела ещё одного члена семьи. — Мы всегда ею были. Он улыбнулся своей уже привычной тёплой улыбкой. — Сходи, переоденься. Скоро уже начнут прибывать. Я согласилась. — А что насчёт профессора Снейпа и мадам Помфри? — Я разберусь, — сказал дедушка, и махнул палочкой, после чего волосы были возвращены в прежний вид. — Спасибо. — Это ненадолго. — Насчёт профессора Снейпа. Я не хочу, чтобы он знал об этом. — Почему же? — Я ему не доверяю. — Вы и вправду не поладили. — Как видите. Скажите, профессоров ведь набираете вы? — Да. — Тогда не понимаю, как вы могли взять его на работу. Я не отрицаю, что его познания в Зельеварении велики, но он совершенно не умеет общаться с учениками! — К каждому человеку есть свой подход. Нужно лишь его найти. — В данном случае надо стать слизеринцем, — недовольно буркнула я. — Я доверяю Северусу, но раз ты просишь держать в секрете, то так и поступим. — Тогда я ухожу. — А да, своим друзьям скажи, что просто давление понизилось. И зайди ко мне после праздничного ужина. — Я придумала ту же отмазку. Я вернулась в гостиную, куда девочки уже занесли мою сумку с подземелий. Быстро переодевшись, я взглянула в зеркало, убедившись, что в волосах не проглядываются белые нити. — Я тут! Я вышла на главный двор, где уже и столпились все учащиеся Хогвартса. Профессора строили нас в ряды и, заметив подозрительный взгляд Гадюки, мне стало не по себе. Успокаивала себя тем, что Снейп об этом не узнаёт. — Афина! Ты хорошо себя чувствуешь? — Финниган чуть ли не набросился на меня. — Эй-эй, все нормально. Просто давление понизилось. — Хорошо, а расскажешь, что там делал Малфой? — спросил Уизли-младший. Парвати и Лаванда навострили уши. — Просто докапывался до меня, и шёл за мной, когда я упала. — Точно он ничего не сделал? — Дин и Поттер сказали в один голос. — Точно. Спасибо, что беспокоитесь за меня, но правда, со мной все хорошо. — А теперь, если вы вдоволь наговорились, мисс Роули-Дамблдор, попрошу вдоволь помолчать. — Гадюка, — тихо прошептала я. — Вы что-то сказали, мисс? Я отрицательно кивнула головой, что не понимаю, о чем он. — Отлично. Гермиона прибилась ко мне, вставая рядом со мной. — Я рада, что все в порядке. Ответила я благодарной улыбкой. — Малфой сюда пялится с тех пор, как ты пришла. Дин посмотрел назад, и я проследила. За парочкой рядов стоял он, внимательно глядя на меня. Мне стало не по себе. Я отвернулась. — Мне все равно. — Чувствую, что делегация Шармбатоа уже близко! — я повернулась, чтобы увидеть Дамблдора. Он стоял в мантии, обдуманной ветром, улыбаясь. — Интересно, как они прибудут. Мальчишки уже во всю спорили, каким образом Шармбатон достигнет Хогвартса. — Я тебе говорю, они прилетят на мётлах! — Может, они аппарируют. — На территории Хогвартса нельзя аппарировать, Рон. — Да, забыл. Я снова повернулась к дедушке, и посмотрела на него непонимающим взглядом, когда он указал глазами наверх. Где-то среди тучных облаков над Запретным лесом вырисовывалась маленькая точка, набирающая объём со временем. — Дракон! — закричал кто-то из толпы. — Нет, это летающий дом! Догадка мальчика Дениса Криви была почти верна. Эта точка оказалась ничем иным, как каретой. Огромной голубой каретой с огромными конями. На посадке, приземляясь с большой скоростью, раздался оглушительный треск, который заставил всех и меня в том в числе подпрыгнуть. — Смотри, куда наступаешь! — Прости пожалуйста, я случайно! — Невилл наступил на ногу пятикурснику из Слизерина. Двери кареты, украшенные гербом Шарбатона: скрещённые палочки, из каждой вылетающие по три красные звёзды, открылись, и первым вылез светленький парень лет семнадцати в голубой мантии, переливающейся от малейшей капли света. — Какой красивый! — зашушукались две подруги. — Интересно, ему понравится моя заколка? — Парвати, твоя заколка такая же отталкивающая, как и ты, — прокомментировал слизеринец Нотт, стоящий сзади. — Значит, она совершенно привлекательна, — заступилась я. Мальчик-шармбатонец нащупал что-то в полу кареты, и вскоре образовались три золотых ступенек, по которым вышла женщина высочайшего роста. — Она великан? У меня возник тот же вопрос, что и у Симуса, потому что ростом с ней потягаться мог лишь профессор Хагрид. В чёрной, свершающейся мантии она подошла к дедушке, который лишь слегка наклонившись, поцеловал ее заваленную драгоценными камнями руку. — Дорогая мадам Максим, добро пожаловать в Хогвартс! — Дамбледорр, — я точно распознал в не словах французских акцент, поскольку сама же раньше так звучала, — надеюсь, вы в полном здравии? — В полнейшем, спасибо. — Мои ученики, — она махнул рукой назад, и взгляды Хогвартс-учащихся устремились на них. Около 20 учеников Шармбатона стояли в кучке из голубого переливающего цвета, дрожа от сурового холода Шотландии. — Конечно, вы, пожалуй, замёрзли. Проходите в замок. — Каркаров ещё приехал? — Прибудет с минуты на минуту. — Хорошо, — и мадам Максим прошла вперёд, ведя за собой своих учеников, как мама-утка. — А дурмстрангские кони, наверняка не меньше! — Я думаю они будут в два раза больше этих. Шармбатонские кони были втрое больше обычных. Отблеск их золотых копыт был виден даже дальнестоящим, жемчужная шерсть переливалась от сумеречного света. Многие ученики давно прозябли, они медленно дрожали от пробирающего холода, когда послышался шум. — Озеро! — крикнул Ли Джордан. Приглушённый звук, появившийся из-за рассечения течения в воде — вот что это было. А рассекающим предметом стал огромный корабль. Ничего подобного я в жизни не видывала. Из зеркальной глади озера появился штык, оказавшийся мачтой, со временем поднимавшийся все выше, чтобы в конце превратиться в призрачный корабль, который пустил волны, захлестнувшие берег. Вскоре корабль, мерцающий в лунном свете, прибыл к берегу, бросая якорь. Издалека я увидела фигуры крупных людей. Первым шёл Директор, поскольку цвет его мантии отличался от других. Высокий, худой, седой и с козлиной бородкой. Взгляд холодный, однако лицо озаряется улыбкой при виде дедушки. — Это Каркаров, — пояснила Гермиона. — Дамблдор! — радостно воскликнул он, обнажая свои жёлтые зубы. — Как поживаете, мой друг? — Очень хорошо, благодарю. — Старый добрый Хогвартс, — сказал он, глядя на свет из окон, — Как хорошо снова здесь быть… Да, как хорошо… Виктор, иди сюда! В тепло. Вы не против, Дамблдор? Он немного простыл. В тот же момент толпу захлестнул шёпот. Все передавали друг другу новость: Виктор Крам в Хогвартсе! — Боже, это и вправду он! — Симус не верил своему счастью. — Невозможно, — отвечал Дин. — Конечно возможно, он стоит в десяти метрах от тебя, Дин. — Ты знала об этом, Афина? — Нет. Для меня это такой же сюрприз. Последние гости прошли внутрь замка, и профессора собирали учеников и вели их обратно. Близнецы Уизли улюлюкали вместе с Ли Джорданом, разнося всем эту прекрасную новость. — Надо взять у него автограф! А у меня нет даже пера рядом! — О Мерлин, Рон, он будет здесь до конца года. Ты ещё сто раз успеешь взять у него этот автограф. В замке царило праздничное настроение. Завтра Хеллоуин, а значит замок было необходимо украсить, чем и занимался весь Хогвартс всю прошлую неделю. Дин поведал мне о том, что в этом году совершенно другая атмосфера: виноват Турнир. Мы вошли в Зал, занимая свои места. Когтевранский стол заметно пополнился Шармбатонцами, которые удивленно глазели на волшебный потолок, напоминая мне саму себя в первый день. У входа толпились ученики Дурмстранга. Все сразу же оживились, махая им и призывая к своему столу, но вот уже Крам и его однокурсники направились к слизеринскому столу, где сидел возрадовавшийся Малфой. Наконец-то он на меня не пялится. — Надо было нам первыми позвать! — воскликнул Дин. Директора школ уже расселись на своих местах за преподавательским столом, когда дедушка поприветствовал их и обьявил об открытии Турнира Трёх Волшебников, который состоится после ужина. —Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома! На этой ноте на столах появились невиданные для Хогвартса блюда. — Круассаны! — сразу же заметила я. Год отсутствия во Франции повлиял на меня, и я успела соскучиться по этому аромату. Вскоре мы нашли ещё одну звезду нашего вечера. Ею оказалась невероятно красивая девушка, о которой поговаривали, что та вейла. Ее длинные белокурые волосы напомнили мне о моих, сразу же вызывая неприятное чувство. — Фу, это что, лягушачьи лапки? — посмотрел брезгливо Рон. — Только Невиллу не показывайте, — сказала я. — Поздно, — ответил он сам, с ужасом глядя на стол и придерживая Тревора. — Это что, Людо Бэгмен? — спросил Дин. — И мистер Крауч тоже там! Я обернулась посмотреть, о чем говорили мальчики. За преподавательским столом сидели чиновники. — Они организаторы Турнира, — прилетело пояснение Гермионы. Я поела лишь один круассан, очень похожий на те, что готовят в Париже, когда почувствовала легкую тошноту. — Ты почему не ешь? — Я сыта, Невилл, — соврала я. — Как думаешь, Афина, где будут спать дурмстрангцы? — Знаешь, я думаю, что у них на своём корабле очень уютно, Симус, и может, ты поделишься своими вопросами с Уизли? Я вижу он очень хочет об этом поговорить. Симус обиженно посмотрел на меня и отвернулся к Рону. — Ты была груба, не считаешь? — Не сейчас, Дин. Когда все тарелки опустели, дедушка встал с кресла. Все устремили свой взор на него. — Торжественный миг приблизился. Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец… я бы хотел коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить наших гостей. Мистер Бартемиус Крауч, глава Департамента международного магического сотрудничества. — он указал на человека с завитыми усами. — И Людо Бэгмен, начальник Департамента магических игр и спорта. Узнавшая его, я вежливо похлопала, но он явно имел своих поклонников среди учеников, поскольку получил больший шквал аплодисментов, чем мистер Бартемиус Крауч. Дамблдор рассказывал о них, и я уже знала, что они тоже являются судьями Турнира. — Филч, — улыбнулся дедушка, — ларец сюда, пожалуйста. Завхоз, приодевшийся к сегодняшнему вечеру, понёс деревянный ларец, упоминания о котором встречались в писаниях 13 века. Обрамлённый жемчугом, он напоминал карету школы Шармбатон. Все в Зале слушали речь дедушки, но самое интересное началось лишь почти по завершению. —… К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено… — Чтооо?! Слова Дамблдора тут же встретили отрицательную реакцию у близнецов и всех несовершеннолетних, желающих участвовать в Турнире. — Не честно! — Ты знала об этом? — Конечно нет. — Хотела бы поучаствовать? — Может быть. Я думала об этом, но я также хорошо знаю историю, Дин. На последнем погибли все чемпионы. Так что, по сути все избранные — потенциальные мертвецы. — Лучше бы ты не знала историю, — его передернуло от моих слов. После всех слов, мы были свободны. — Наверняка есть способ обойти линию, о который ты знаешь, принцесса? — Мерлин, Фред, отстань. Вам не обойти эту магию. — Это мы ещё посмотрим. И они убежали разрабатывать «невероятнейшее» зелье с Джорданом. — Диггори бросит своё имя в Кубок? — Он говорил об этом. И ему есть семнадцать. Почему бы и нет? — Ну да… Ой! — врезалась я в кого-то. — Извините пожалуйста! Этим кем-то оказался парень из Шармбатона. — Это не ваша вина, — сказал светловолосый на прекрасном английском, указываю на толпу впереди. — Ну да, — смутилась я. — Афина, ты идёшь? — Да, иду, — отозвалась я. — Снова простите. — Что она… — Ну долго тебя ждать, пока ты договоришь с этим красавчиком, — Лаванда схватила меня за руку и повела вперёд, рассказывая последние новости школы, как она любит. — И та что? — А та как даёт ему пощечину! — Невероятно. — Ладно, Лаванда, мне надо к директору зайти. — К директору? — Да. — Зачем? — Эмм… он попросил. — Ну ладно, иди, потом расскажешь, как прошло, — Браун переключила своё внимание на Парвати, хохоча от историй, где на неё посмотрели парни из новых школ. — Ага, обязательно, — подумала я. Придя к Дамблдору, пришлось подождать в ожидающей комнате, поскольку у него были гости в виде Людо Бэгмена и Бартемиуса Крауча. — Ну тогда, до скорой встречи, сэр, — прощался Бэгмен с дедушкой, когда заметил меня. — А-а, это веди ваша внучка, не так ли? — Она. — Мисс Афина, если не ошибаюсь? — Вы правы. — Да-да, мы встречались на Чемпионате. Право, мисс Роули хорошо поживает? — Прекрасно, благодарю. Сразу же после их ухода, в камине возник доктор Честер. — Добрый вечер, сэр, — поприветствовала я, — Часто же мы начали встречаться. — И вам, мисс. Как и раньше, он разложил на лакированном деревянном столе директора свой чемоданчик, доставая оттуда медицинские инструменты, надевающиеся на палочку. Достав медный наконечник и устроив тот на кончике своей палочки, взмахнул ею молча. Полагаю, это были невербальные заклинания. Он сменял наконечник на другие, среди которых я различила сплавы, серебро и золото. Рядом со мной висели показатели, которые видео лишь он сам. Закончив своё дело, он прокомментировал: — Никаких изменений. — Совсем? Он покачал головой, глядя на дедушку. — Хорошо. Афина, можешь идти. Спокойной ночи. Обсудим остальное завтра. — Спокойной, — я ушла не задавая никаких вопросов, поскольку день был изматывающим.