Укрощение строптивого

BTS – Inner Child

Возвращаясь на день назад, стоит обозначить сразу же несколько вещей. Первая, и самая важная: наши герои ничерта не смыслили в свиданиях. Разумеется, у каждого было приблизительное представление того, как это должно было выглядеть, но разобраться в своих предпочтениях было крайне сложно: Чимин всё ещё хотел произвести хорошее впечатление, а Юнги чувствовал себя неловко от того, что понятия не имел, как стоит вести себя с человеком, которому только что признался в симпатии, и она вроде как оказалась взаимной. Второй неменее смущающий момент заключался в самой формулировке "свидание": парням, конечно же, было бы проще, назови они это привычным "несвиданием", однако оба понимали, что должны когда-нибудь переступить эту черту неопытности и неказистости. И резюмируя, стоит отметить последний аспект их неловкости друг с другом: каждый раз, когда парни смотрели друг на друга в их головах включался потрясающий белый шум, перекрывающий все возможные мыслительные потоки, отвечающие за связную речь. Посему было принято замечательное решение, пришедшее в (обессвеченную) светлую голову Чимина. И вот наши герои уже сидят на лавочке и разглядывают маленькую брошюрку из романтического кафе для туристов: "100 свиданий по-корейски". "Чушь" вы скажете и будете абсолютно правы, но когда эта наиидиотская затея пришла в голову омеги, тот просто не мог отказать себе и Юнги в возможности зацепиться за эту хрупкую соломинку. – Это же ахинея, – пробежавшись глазами по тексту, выдал Мин и откинулся на спинку лавочки, стоящей около кинотеатра, к которому они пришли с этим миниатюрным Христофором Колумбом от мира свиданий. – У тебя есть другие варианты? Знаешь, если это поможет нам хоть как-то сориентироваться в этой "парочкиной" жизни, то можешь хоть запердеться в сторону этого клочка бумажки! Но мы уже подошли к кинотеатру, и я клянусь, мы выполним все пункты из параграфа "Романтичное свидание в кинотеатре", или я откушу тебе нос! – затараторил Пак, несколько раз порываясь заехать брошюркой по ухмыляющейся физиономии своего спутника, что мог лишь умиляться с такой бойкости. – Хорошо, ладно, – рассмеялся Юнги, когда бумажонка всё-таки прошлась в его светлому лику. – Только фильм выберу я. Если ты потащишь меня на какую-нибудь сентиментальную бурду, то я куплю пачку чипсов и усну через пятнадцать минут со словами: "Ну, спасибо, жена". Чимин хоть и сконфузился внутренне от фразы своего спутника, виду не подал и в отместку надулся, как рыба-пузырь, начав тыкать пальчиками в своём телефоне. – Поздно. Никаких чипсов – только большое ведро попкорна на двоих, кола с двумя трубочками и полтора часа чистого наслаждения от второй части "После", – безапелляционно сказал омега и поднялся на ноги, взвалив на плечо свою спортивную сумку и обернувшись на застывшего от возмущения Юнги. – Давай-давай, – сказал тот и несколько раз сжал и разжал кулак, призывая своего вроде как бойфренда взять его за руку. Ещё пару секунд пребывая в шоке от того, каким деятельным вдруг сделался Пак, Юнги всё же поровнялся с омегой и переплёл их пальцы, молча вглядываясь в его лицо. – Пак, ты мне должен. Охуеть, как много должен. – Ага-ага. Бегу – волосы назад, – с напускным серьёзным видом протянул парень, наслаждаясь своим образом "sassy bitch", и потянул спутника к кинотеатру. Когда места на последнем ряду были заняты, попкорн поставлен на колени Чимина, а кола (всё же у каждого своя) вставлена в отверстия в подлокотниках, Юнги осмотрелся и снова почувствовал себя неловко: сидящие вокруг парочки выглядели очень гармонично, перешёптывались, держались за руки, смеялись да и вообще очевидно чувствовали себя гораздо комфортнее, чем бета. Парень обернулся на Пака, что в своём излюбленном режиме боевой омежки нервно жевал попкорн и упорно пытался что-то разглядеть во всё ещё чёрном экране, и тяжело вздохнул. Юнги снял кепку, положил её себе на колени и, слегка повернувшись боком, удобно завалился на плечо парня, надеясь хотя бы немного расслабиться самому и расслабить его, что возымело на первое время абсолютно противоположный эффект. Чимин замер с попкорном у рта и удивленно уставился на зелёную макушку Мина, пытаясь совсем не двигаться. Рука с попкорном опустилась обратно в ведро, а сам омега немного приосанился, чтобы Юнги было удобно лежать. Фильм ещё не начался, а он, и без того чувствовавший себя совершенно неловко, был абсолютно сбит с толка таким проявлением нежности от беты. Нет, ну правда! Шутит, шутит, а потом как скажет или вытворит такое, что думай, как реагировать! Впрочем, Чимин решил не уступать бете, и достав всё же многострадальный попкорн из ведра, протянул его к тому месту, где предположительно должен был быть рот Юнги, и шепнул: – Б-будешь? Чимин услышал лишь усмешку и хриплое поддразнивающее "б-буду", а дальше кончился как человек, когда Юнги подхватил губами кукурузу, а после оставил на пальцах короткий мягкий поцелуй.

***

Отметим сразу: этих двоих возненавидел весь зал. Когда фильм всё же закончился, первыми людьми вылетевшими из зала были именно наши главные герои, и стоит сказать, что скорость для передвижения по кинотеатру они выбрали абсолютно верную – нужно было иметь (или совсем не иметь) совесть, чтобы так бесить одним своим присутствием совершенно незнакомых людей. Через каждые пять минут во время всего драматического (и крайне драматичного) действа этой экранизации бессмертного творения Анны Тодд раздавался если не громкий смех, то абсолютно очевидные похрюкивания и хриплый хохот, которые всё же пытались сдерживать несмотря на то, что попытки, честно говоря, были тщетными. Парни, уронившие попкорн ещё в первые двадцать минуть фильма, не переставали соревноваться в панчах по поводу происходящего на экране, в определённые моменты просто хватались за руки и складывались в три погибели, пытаясь смеяться не так очевидно (к середине фильма это стало бесполезным). Когда же наши герои выбежали из кинотеатра на улицу, уже зажглись фонарные столбы, а на улице оказалось гораздо холоднее, чем в тот момент, когда они только заходили в помещение. Обсуждение шедевра не закончилось и на улице. – Боже, что я только что посмотрел! – Моя Тесса не целовалась бы с первым встречным! – Твоей Тессы больше нет! Чимин закашлялся и упёрся ладонями в колени, пытаясь не выхаркать свои лёгкие от недостатка кислорота. Юнги же закрыл лицо своей кепкой и продолжал хрипло смеяться, периодически выдавая что-то вроде "ой, я больше не могу", "фу, нечем дышать". Будто бы кстати из кармана омеги выпала брошюрка, и тот, подняв её и выпрямившись, снова принялся читать страничку про свидание в кино, когда поймал на себе неверящий взгляд Мина. – Что? – с улыбкой спросил он. – Мы ещё не закончили! Сейчас мы можем пойти прогуляться под фонарями за руки или... Юнги уже не мог терпеть. Момент, и тот, оказавшись носом к носу с Паком, вырывает книжечку у того из пальцев и демонстративно бросает на асфальт, смотря прямо в глаза. – Юнги? – только успевает шепнуть омега, как к его губам прижимаются отчаянным, но очень трепетным поцелуем. Будто набравшись смелости, Юнги опускает одну ладонь на его затылок, а другой крепче прижимает к себе за талию, слегка хмуря брови от того, что не получает от Пака ответа. Когда мозг Чимина всё же заканчивает обрабатывать информацию о том, что его вообще-то целуют, парень улыбается, насколько это возможно, в поцелуй, и обвивает руками шею беты, заставляя его в ответ крепко обнять за талию. Поцелуй получается слегка неумелым со стороны Чимина, но кто вообще придумывал правила, как правильно целоваться? Изначально слегка отчаянные движения губ Мина становятся нежными и медленными, когда тот осознаёт, насколько мягкими и поддатливыми ощущаются губы омеги на его. Юноша пахнет волшебно, его прикосновения, его пальцы, нежно перебирающие жёсткие пряди, улыбки и неловкие попытки слегка прикусить губу и провести по ним языком настолько очаровательны, что хочется шмыгнуть носом от накативших чувств и ощущения того, насколько правильно Юнги чувствует себя в этот момент. На них наверняка косятся, бета и сам терпеть не мог эти парочки, которые не гнушаются сюсюкаться у всех на глазах, но в данный момент, Мин ощущал их с Чимином если не центром Вселенной, то точно самой интересной её частью. Когда дыхание немного сбивается, а влажные губы начинает холодить от мороза, эти двое всё же замедляются, и не сговариваясь, продолжают оставлять лёгкие поцелуи на губах друг друга. Первым слегка отстраняется Чимин и, не разрывая объятий, смотрит юноше в глаза, будто собираясь что-то сказать, но всё никак не находя слов. Мин чувствует, что продолжает по-идиотски улыбаться, и продолжает рассматривать лицо этого замечального мальчика перед собой: сияющие глаза, в которых можно заметить крапинки-отражения от фонарей, розоватые после поцелуя пухлые губы, красные пятна на щеках и кончике носа не то от смущения, не то из-за ветра. Идеально. Он идеален. Абсолютно потрясающий в своём восторженном послевкусии от долгожданной ласки друг для друга. Юнги чувствует, что абсолютно переполнен эмоциями, когда проводит своим холодным носом по его мягкой щеке и с улыбкой запечатлевает на лбу омеги короткий, но обо всём говорящий поцелуй.