Как я полюбил монстра

***

      — Дорогая, ты помнишь, с чего всё это началось? — мужчина еле заметно улыбался и вёл за ручку свою дочь.       — Что именно, пап? — малышка улыбалась ему в ответ.       — Ну, как эти монстры появились? — отец подхватил её на руки и посадил себе на шею.       — О! Да! Ты мне говорил! Это я помню! — девочка положила свою руку ему в волосы.       — Хех… А расскажешь мне, старику? Я уже что-то позабыл… — мужчина, кое-как сдерживая слёзы, улыбался своей дочурке. Его голос дрожал.       — Ну, это был проект одной страны… Ммм…       — Японии, верно…       — Да! Их заставили сделать секретное оружие!       — Верно, верно… А что дальше?       — Ну… Они выполнили заказ, отдав больных Америке, а после случилось что-то страшное.       — Да. Они не смогли их сдержать… Да, молодец… — отец погладил девочку по голове. — Умница, Колетт… А мы скоро придём, мама нас уже ждёт.       — Да, она уже там? — малышка ещё не понимала. — Вы так обо мне заботитесь! Люблю вас!       — И мы тоже…       Вдали показалось белое здание. Над входом была вывеска: «Госпиталь».       — Ладно, папе надо идти… — мужчина снял Колетт с шеи и поставил возле входа.       — А куда? Что-то случилось?       — Да, на работе проблемы, вот привёл тебя к маме во время обеда.       — Оу… Ну тогда до вечера! — Колетт подняла руки и обняла отца.       — Давай… Дорогая, — отец ещё раз потеребил её волосы. — Заходи, мама уже там.       — Хорошо… Пока! — девочка надавила на дверь и вошла внутрь…       В самом же госпитале было светло, молочный кафельный пол блестел от чистоты, а бледно-белые стены окутывали угнетающей больничной атмосферой. Врачи беспокойно метались из палаты в палату, ведя за собой разных людей в белых халатах. Колетт подошла к регистратуре.       — Тебе чего? — спросил грубый женский голос.       — А вы не видели мою маму? У неё такие же волосы, как у меня! — Колетт указала на свои белоснежные волосики.       — А, сейчас… — работница вышла из-за стойки и прошла в какую-то палату, а после вышла, ведя за собой молодую женщину.       — Колетт! — мать подбежала к девочке и обняла. — Вы так долго, я вас заждалась… — она также сдерживала слёзы, улыбаясь.       — Мне просто пришлось папе напомнить об истории монстров! — девочка широко улыбалась.       — Да… Ладно уж, пойдём, — женщина взяла Колетт за руку и повела за собой. — А покажи свой порез?..       — Порез? Да, вот! — девочка закатала рукав на левой руке.       — Ох… — на лице матери начали появляться слёзы.       Рана была в ужасном состоянии…       — Мам?! Мне не больно! Честно!       — Я знаю, моя…       При заражении больные не чувствуют боль, ведь всë инфицирование проходит незаметно до момента перевоплощения…       — Пошли, нас ждут доктора.       — А что? Это так серьёзно? Раньше вы просто клеили мне пластырь… И… Ты плачешь?!       — Я?.. Оу нет… Хех… Нет же, видишь? — женщина вытерла слёзы, улыбнувшись.       — Мам! — Колетт обняла её. — Не плачь! Мне правда не больно! Всё хорошо!       — Ладно, ладно… — женщина обняла малышку в ответ.       Они вошли в лифт. Мать девочки нажала на кнопку подвального отдела: там содержали всех больных… Как только лифт спустился, а его двери открылись, раздался гул людей и несколько спецназовцев подбежали, держа оружие на готове, но быстро расступились, не хило напугав маленькую Колетт.       — Мам… А нам точно сюда?       — Да, эти люди о тебе хорошо позаботятся, я буду ждать тебя в коридоре.       — Обещаешь?       — Да, моя крошка.       Пока они шли по коридору, девочка успела понять, что стены сделаны из прочного металла, но малышка даже не подозревала, что они были звуконепроницаемы, чтобы люди не могли услышать истошные вопли больных, глухие удары и выстрелы. Мама и дочка остановились напротив палаты, когда как в соседнюю ворвалась группа спецназовцев.       — А зачем?.. Мам?..       — Я хочу убедиться, что всё будет хорошо… У меня даже есть кое-что особенное…       — Да?       — Да, они тебе нравятся…       — Оу, я знаю, что это! — радостно воскликнула девочка.       — Хе-хе… — мать напоследок погладила Колетт по голове и крепко обняла.       К ним вышел один из докторов.       — Колетт? — мужчина опустил свой взор на маленькую беловолосую девочку.       — Да! Я! — уверенно воскликнула малютка.       — Пройдём… — врач положил ей руку за спину и, придерживая, провёл в палату, у самого входа обратившись уже к её матери. — Мы сделаем всё возможное…       — Я надеюсь…

— ЭТО ОБМАН, НЕ ВЕРЬ ИМ!..

— Прошу…

      Дверь комнаты закрылась с жутким грохотом, точно отрезая Колетт от внешнего беззаботного мира. Внутри тошнотворно-белой палаты выделялись лишь стоящая в углу койка, укреплённая ремнями сдерживания, и скамейка с мягкой сидушкой, что располагалась рядом. Вроде опрятно для «комнаты обращения»…       Добрую половину одной из стены занимало огромное окно-зеркало. Тот, кто внутри, видит своё отражение, а кто снаружи — пациента. За этим стеклом стояла группка докторов и учёных, готовя свои записные книжки.

— УХОДИ ОТСЮДА! ПРОШУ!

      Один из докторов имел белёсый цвет волос, некоторые локоны из которых были окрашены в чёрный, а также белую бороду. Из-за линз его фиолетовых очков в круглой оправе хитро поглядывали узкие щёлочки змеиных глаз. Одет же профессор в ничем не примечательный белый докторский халат.       — Эм… Привет? — Колетт ходила по палате в поисках хоть кого-то, ведь тот доктор, что завел её, сразу после скрылся в проёме закрывающейся двери. — Эй! Простите! Ммм… — она села на скамью.       Послышался грохот у выхода, и к Колетт зашел один из спецназовцев.

— НЕТ! УЙДИ ОТ НЕË!

      — Привет, маленькая… — пытался ласково сказать парень, медленно подходя к девочке.       — Эм… Вы кто? — слегка напуганная малышка начала отходить от него.       — Ох, я пришёл присматривать за тобой. Можешь не бояться, — у него из-за спины показалась больничная сумка. — Вот лекарства. Прошу, я не опасен…       — Лекарства? Но это просто порез…       — Ну, нам же не гарантируют, что туда не попала какая-нибудь зараза, верно? — парень еле улыбнулся. Он был ещё явно молод.       — Оу, да. Ты прав. А как… Мне тебя звать? Я Колетт! — к малышке вернулась её прежняя лучезарная улыбка. «Бедная девочка… Ещё не знает…»       — Я… «Нам же запрещено говорить настоящие имена. Хм-м…»       — Зови меня Максом. А ты Колетт?       — Да, хорошо!       — Так, в таком случае… — спецназовец снял сумку и достал оттуда несколько банок.       — Макс!       — Ааа?!       — А что все эти люди тут делают? Они тоже также порезались? Раньше не было таких отделений…       — Оу… Да, они тоже заболели.

—Не просто заболели...

      Послышался просто оглушающий удар об одну из стен и последовавший душераздирающий крик человека, что умолял о помощи. Благо, парень успел закрыть девочке уши.       — А? Что это было?       — Да ничего… Вот, выпей, — парень дал небольшой стакан с водой и таблетку.       — Угу… — Колетт всё сделала, как велено.       — Так, а теперь мне придётся сделать тебе укол.       — У-укол?!       — Да, но в плечо, не волнуйся.       — Ммм… Ладно… Это только ради меня самой!       «Верно, малышка… Верно…»       Макс достал из сумки небольшой шприц и какую-то ампулу, вонзив в неё иглу, он набрал прозрачной жидкости.       — Так, опусти-ка свою кофточку…       — Вот… — девочка оттянула кофту, оголив плечо.       — А теперь закрой глаза.       — Ммм… — Колетт отвернулась, и паренек быстро ввёл дозу.       — Готово… Ничего странного не чувствуешь?       — Да нет… Как обычно.       — Ну, хорошо… А теперь просто давай немного посидим? Если вдруг почувствуешь что-то странное или внезапно станет больно, то говори.       — Хорошо!       — Если что-то нужно, то я буду тут.       Макс прошёл в угол комнаты и уселся возле двери на сливающийся с палатой стул, который девочка даже не приметила. Колетт же просто присела на скамью и в томительном ожидании рассматривала помещение и парня.       После минут так десяти у неё начало жечь лицо.       — Ммм… — Колетт постоянно протирала глаза.       — Что-то не так? — поинтересовался Макс.       — Глаза… Болят… Ммм…       — Давай посмотрю, — парень встал и подошёл к ней, потрогав её лоб. — Воу, да у тебя жар… — он быстро достал какой-то пульт и нажал на синюю кнопку. — Я сейчас, — Макс направился к двери.       — Ты же придёшь?       — Да-да, просто надо к твоей маме обратиться…       — К маме? Тогда ладно! — девочка улыбнулась, как наивное дитя… Которым и являлась.       — Я… Я скоро…       «Прости меня…»

— Он не придёт… Он не вернётся… Он обманщик… Как и все здесь.

      Девочка осталась одна в комнате. За зеркалом послышалось некое движение.       — Всё болит… — она скрючилась, упав на скамейку и поджав ноги.       Колетт пыталась закрыть глаза, но как сильно она бы их не жмурила, то всё равно видела…       — Что происходит… — через силу девочка подошла к зеркалу, — Какого?.. — у неё не было сил кричать.       Вместо одной пары глаз на неё смотрело две и один посередине. Они были черны и пусты, лишь красный хрусталик был ярок.       — АРГХ! — от внезапной ужасной боли Колетт упала напол.        Настигшая волна агонии и страдания застала малютку врасплох. Девочка чувствовала и жар, и холод одновременно. Она остро ощущала хруст её собственных костей, чувствовала, как сухожилия разрываются изнутри, видела, как кровь бордовыми струйками стекает по рвущейся от деформаций одежде. Девочка хотела сорваться на истошный крик, но смогла найти силы лишь на еле слышный плач… Вокруг не было никого, все ушли… Она осталась одна наедине с болью.       — Макс… Прошу… Мам… — Колетт выставила свою руку перед собой.       Средний и безымянный палец срастались вместе, разрывая кожу, а сама кисть была больше, чем раньше. Девочка слышала, как ломаются и рвут плоть её же кости… Колетт плакала… Было невыносимо больно, словно её изнутри что-то сжирало, отнимая последние крупицы жизни. Лишь глухой хруст и тихие всхлипы заполняли комнату…

— Прости…

      Внезапно дверь приоткрылась и послышался женский голос.       — ПРОШУ! ОТДАЙТЕ ЕЙ ИХ! УМОЛЯЮ! — женщина рыдала.       — Мадам! Я всё сделаю! Только отойдите от двери!       Доктор с белыми волосами, что был первый раз за зеркалом, вошёл внутрь, в руках он держал букет голубых колокольчиков. У Колетт не было сил, чтобы поднять голову, и она, свернувшись калачиком, просто страдала на полу. Мужчина видел эту душераздирающую картину: ребёнок, не ведающий, что происходит, лежит на полу в луже собственной крови и мучается, захлёбываясь, пока её кости с каждой секундой ломаются и срастаются вновь, причиняя ещё больше мук. Доктор подошёл к ней и положил рядом этот букет. Хоть он видел много подобных обращений, но это, по его мнению, было самым несправедливым. Заражённых детей, как правило, убивают, ведь родители не хотят такого «паршивца», да и происходит это обычно раньше, когда малыш ещё не умеет говорить. А если они и заражаются в течение подобного возраста, то их быстро лечат посредством удаления заражённой ткани.       — Доктор Байрон! Просим немедленно покинуть помещение! — раздался голос из громкоговорителя камеры.       Мужчина лишь последний раз бросил взгляд на ребёнка и удалился. Он не имел права вмешиваться, но это было слишком любопытно для него.       Колетт даже ничего не слышала — её уши заполнило хлюпанье внутренних органов, но как только она увидела цветы, вся боль словно отошла на второй план. Она прижала к себе букет. Зная… Что это мама… Эти колокольчики были её самыми первыми цветами и самыми любимыми, ведь именно с родителями она их и нашла. Малышка сидела, обнимая и любуясь прелестным букетом, вдыхая столь родной и приятный аромат… Она более не захлёбывалась и не чувствовала адскую боль — теперь девочка непонимающе наблюдала за изменяющимся прямо на глазах телом: руками, увеличивающихся в несколько раз, ломающимеся ногами и... парой перепончатых крыльев за спиной?       Малютка была избавлена от физических мук, но только вот что-то внутри, какая-то совершенно иная боль не давала ей покоя и разрывала на части…       «Почему мне никто не сказал?.. Зачем оставили одной?.. Так надо было?..»       Колетт еле услышала скрип двери, яркий свет озарил её кровавое лицо. Тёмный силуэт стоял в проходе… — ОЧНИСЬ! ДОРОГАЯ! ПРОСНИСЬ! — ПРОСНИСЬ! — ПР-ИСЬ! — П-

— МАААМ!

      Она резко открыла глаза… По её испуганному лицу ручьём текли чёрные слёзы.       — Нет… — Колетт плакала… — Зачем?! Зачем опять?! — она отчаянно забила руками по кровати, иногда избивая игрушку.       — Просто оставьте меня в покое! — Колетт бросила игрушку в окно, что было завешано шторкой. — Чёртов… С-сон… И у меня опять не вышло… — она встала с кровати и прошла в ванну.       Девушка осмотрела себя в зеркале. Взяв расческу, она расчесала волосы и немного убрала их с очей, чтобы умыться. На неё все также глядело две пары чёрных глаз, и один во лбу, посередине…       — Как и в детстве… — девушка включила воду и начала смывать чёрные засохшие слёзы.       Закончив все процедуры, она вернулась в комнату. Колетт услышала звон капель дождя по стеклу, подойдя к окну, девушка убрала шторки, раздвинув их в разные стороны. Небо было ещё чёрным и лил дождь.       — Мммм… Сколько времени? — Колетт отошла от окна и, сняв телефон с зарядки, глянула время. — Только 3? И чего этот сон толкнул подняться меня в 3? Обычно же позже… Ладно… Хоть позавтракать теперь точно успею.       Колетт вышла из комнаты и, пройдя мимо зала, попала на кухню. Она нажала на выключатель и рефлекторно зажмурилась от ослепляющего света, но быстро привыкла. Девушка налила себе чай, взяв кружку в руку, она подошла к окну и посмотрела на улицу. Фонарные столбы горели всё таким же бледно-жёлтым светом и изредка перемигивались, капли дождя косо поливали город, а на дорогах не было людей, за исключением тех, кто просто-напросто поздно приходил с работы. Они шли под дождём, промокая до нитки, если не имели зонта. А вся эта слякоть и огромные лужи лишь усугубляли ситуацию: было сложно пройти, не замарав своих дорогих штанишек. Девушка просто смотрела на эту расслабляющую картину, попивая горячий чай, от которого отходил слабый пар. Хоть ей и не особо нравились дожди, но, находясь дома, в тепле и уюте, с согревающим напитком в ладонях, пока те размытые фигуры за окном искали укрытие от буйства стихии, она чувствовала справедливость… Справедливость, что они слабы даже перед погодными условиями. И эти люди притесняют больных, которых сами же создали и которых боятся?

Она с удовольствием вздохнула, попивая чай…