Как я полюбил монстра

***

А ведь этого всего не случилось, если бы Байрон действительно смог убить её в детстве. В той самой комнате…

***

      Девушка с неимоверной злостью сдавливала горло Байрона, что истошно скрипел от боли, не имея сил крикнуть.       — Ты наблюдал, как я страдаю. Всё то время, с тех самых пор, ты преследуешь меня… Во снах. Порой даже мне кажется, что я слышала твой голос. А сейчас… ТЫ И В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ ХОЧЕШЬ МНЕ ВСЁ ИСПОРТИТЬ?! Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ОТРАВЛЯТЬ МОЮ ЖИЗНЬ И ДАЛЬШЕ! — Колетт сжала руку в кулак, сломав его спину окончательно, и отпустила. Бездыханное тело упало на пол, но девушке этого было мало…       — Ты помнишь тот день?.. Верно? — девушка взяла мужчину за ноги и завела за спину, словно для броска. — Так вот… Ты припоминаешь те слова, из-за которых мы сейчас здесь? Давай я тебе напомню… — её лицо исказилось в гримасе ненависти, а тело тряслось, как и огромные руки. Она взревела пронзительным воплем, словно раздирающим душу: — ПРОШУ ПОКИНУТЬ ПОМЕЩЕНИЕ, ПРОФЕССОР БАЙРОН! — после этих слов девушка кидает бедного аптекаря в окно здания, и тот со звонким треском пробивает его, оставляя кучу осколков.       Колетт упала на колени, тяжело дыша. Впервые за эти проклятые девятнадцать лет она чувствует лёгкость… Но чего же это стоило? Девушка оглянулась по сторонам с трясущимися то ли от страха, то ли от гнева руками, разглядывая весь тот ужас, что устроила… Кому она навредила и какой ценой далась ей эта «воля эмоций»?       — Н-нет… — Колетт судорожно мотает головой. — Нет!.. — дрожащий от отчаяния голосок постепенно срывается на крик.

— НЕТ!

— НЕТ!

— НЕТ!!!

***

      — НЕТ! — мужчина решительно ударил по столу. — Я больше не собираюсь в этом участвовать! Вы уже все здесь совсем посходили с ума!       — Но… Ты же знаешь, что без тебя нам никак… Верно? Ты получился идеальным оборотнем, нам ну…       — Я сказал нет. Вы начали переходить все границы! Я — ваш товарищ, а не подопытный. Я больше не собираюсь подвергать свою жизнь такой опасности лишь ради вашей забавы… — мужчина встал со стула и направился к выходу из комнаты.       — Стой! Я обещаю… Больше никаких опасных опытов… Правда.       — Роза… С меня достаточно твоей лжи… — он обернулся в сторону напарницы и указал на свои вертикальные зрачки и острые клыки. — Ты это видишь? Это было твоим «никаких опасных опытов», твоя заносчивость и чрезмерная самоуверенность привели нас всех сюда! Сейчас мы все тут погрязли из-за тебя и твоих сумасшедших подопытных-растений. Это было последней каплей. Беа… Зачем ты с ней так?! Я не желаю тебе больше помогать! Ты бредишь, Роза! То, что ты планируешь, из раза в раз проваливается и страдает ещё больше людей…       — Но мы же почти нашли лекарство! Прошу… Последний опыт! — женщина стояла возле стола, опираясь на него руками. — Я честно нас больше не подведу… Я вылечу Беа.       — Только уже без меня… — Байрон открыл дверь переговорной и вышел.       «Я не желаю больше видеть их лица… Бедные и искорёженные… Молящие о помощи… Дети… Взрослые… Ей плевать кто они… Главное — результат. Это ужасное правило… С меня достаточно».       По пути мужчина снял белый халат, кидая его на пол, как знак окончательного освобождения от этой чёртовой больницы и должности.       — Спраут! Взять его!.. — Роза вышла в коридор. На ней не было лица.       — Ч-что?! — Байрон в страхе резко обернулся.       Гигантское растение возвышалось над ним, разинув огромную устрашающую розовую пастью, усеянную кучей острых клыков.       — Если уж ты не желаешь сам в этом участвовать, то мне придётся заставить тебя сделать это насильно…       Плотоядный цветок в мгновение ока обвил мужчину лозами, не давая двигаться.       — Байрон, ты моя последняя надежда на их спасение, понимаешь? У меня нет больше никого подобного… Ты идеален. Ты превосходный оборотень…       — Заткнись! — Байрон вырывался, попутно обращаясь. — Я больше не желаю тебя видеть! Я не монстр! ТЫ! ВОТ КТО НАСТОЯЩИЙ МОНСТР! — обратившись полностью, мужчина стал похож на привычное нам зелёное пресмыкающееся: его кожа была покрыта изумрудной чешуёй, а нос слился с лицом, напоминая змеиную морду; спереди виднелись два ядовитых клыка, а язык раздвоился на конце; глаза, полностью преобразовавшись, имели узкий зрачок и цветную радужку. Сам мужчина не потерял анатомических особенностей тела, оставаясь все таким же человеком.       — Я ус-с-стал терпеть твои выходки! С-с-с меня довольно! — он порвал лозы и приземлился на пол.       — К сожалению, ты сделал свой выбор… — биолог изобразила жест рукой, взмахнув на себя, и растение отстало от мужчины. — Ты же знаешь, что я пойду на всё… Не так ли?       Мужчина лишь в недоумении стоял.       — Так вот… Мне абсолютно без разницы, будешь ли ты живым! Я получу твой код и спасу их! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! — Роза распахнула свой белый халат и достала из-под него пистолет. Послышалось нажатие курка.

Выстрел…

Пуля прошила его насквозь, прямиком через сердце…

Темнота, в глазах мутнеет…

      Байрон упал на пол, истекая кровью… Он глухо кашлял, пока ботаник спокойнейшим образом тащила его тело в какую-то комнату, оставляя кровавый след.

Кто же из них прав?

      Учёный, что больше не желает кому-либо вредить, почувствовав все тяготы на себе.       Либо биолог, что готова пойти на что угодно, лишь бы спасти свой вид.

***

      «Я был мёртв… Какое-то время. Моё тело впало в анабиоз, чтобы залечить все раны… Но я был жив… Органы продолжали работать в замедленном темпе».

***

      Открыв глаза, мужчина понял, что оказался в какой-то железной коробке. На нём практически не было одежды, да и сам он вроде уже был человеком. Единственное, во что он был одет, так это какой-то медицинский халат для пациентов. Камера была маленькая, в ней только и можно было лежать, либо еле как сесть. Постучав по стенкам, мужчина лишь услышал тихий отклик металла. Видимо, это был какой-то ящик с очень толстыми железными стенами. Байрон от страха немного отполз чуть подальше, и его рука окунулась в ещё теплый пепел… У него пересохло в горле, а сердце началось биться быстрее…       Неужели…       — В-выпустите меня отс-с-сюда!       Это была камера кремации.       Видимо, женщина решила не заморачиваться и буквально сжечь все улики. Обычно камеру перед началом разогревают, а уже потом заносят в гроб покойного. К сожалению, камера была ещё не нагрета, а грелась она до температуры от девятисот до тысячи ста градусов. Поэтому мужчине предстояло в прямом смысле почувствовать, как его заживо сжигают.       Он стучался, звал на помощь… Никто не пришёл. Всё было предрешено…       Камера начала нагреваться, а Байрон потихоньку потел.       Когда отметка градусов превзошла семидесяти, его кожа начала медленно трескаться, ведь белок попросту сгорал…       После ста тело не выдерживало тепла и кожа буквально плавилась, оголяя его кости и мышцы… Самое отвратительное было то, что мужчина обладал способностью к регенерации, и поэтому он попросту не мог сгореть. Его плоть заново нарастала и плавилась, из раза в раз обугливаясь… Было больно, очень… Но нужно просто перетерпеть.       Через какое-то время он устал кричать и в принципе двигаться… Он просто лёг, охваченный пламенем, приняв происходящее…

***

      Весь этот ад длился около получаса. За всё время никто не заглянул внутрь… А, собственно, зачем кому-то смотреть, как горит труп, верно?       За то время, пока мужчина был внутри, он понял многое; есть люди, которые не меняются и остаются всё такими же. Они хранят обиды и будут готовы вонзить нож вам в спину в любой подходящий момент. Одним из таких людей и была Роза.       Эта учёная была своенравная и много чего оставляла недосказанным. Ей было плевать, кто и от чего пострадает во время экспериментов. Для неё самое главное — это результат. Женщина была готова даже в какой-то момент убить своего подопечного, ведь он разбил колбу с важными анализами… Хотя таких было сотни. Роза оказалась беспощадной стервой и при любой оплошности грузила работой по уши, но в то же время была хитра, как лиса, и умело подлизывалась, чтобы добиться своих коварных целей.       Мужчина вовсе не злился на неё.       — У каждого свои тараканы в голове… — от дрожащих связок Байрон хрипел. — У неё такая натура… Достичь желаемого любой ценой.       Послышался щелчок…       Дверь камеры открылась.       Байрон, не думая, резко вскакивает, попутно отрывая прикипевшие куски плоти от железки, на которой он лежал. Его не волновало его тело и то, как он сейчас выглядит… Он просто хотел жить.       Вокруг не было никого, а за окном виднелся серебристый месяц.       Он ступил на холодный пол, и послышалось, как его кожа под ногами начала шипеть, как если бы яйцо жарили на сковороде. В принципе так и было, только вот наоборот. Его кожа была этой сковородкой, а пол под ногами буквально плавился от жара, что испускало его тело.       Байрон подбежал к окну и открыл его нараспашку. Его лицо обдало приятным холодным ветром. От мужчины буквально шёл дым, как пар изо рта зимой…       Он осмотрел крематорий, пытаясь приметить хоть какую-то одежду. Не выходить же ему голым?..       Постепенно тело затянуло все раны, и он снова выглядел нормально. Даже волосы отросли, хотя луковицы точно успели раз так двадцать выгореть начисто… Да и в принципе все его органы сварились в собственной крови раз пять, если не больше.       Взяв простыню с какой-то койки, он обмотал её вокруг тела, а сверху накинул больничный халат.       Когда полукровка подошёл к окну, он всё также вдыхал холодный воздух, что пробегал по его раскалённым лёгким. Он спокойно смотрел в тёмно-синее небо, пытаясь уложить всё в своей голове…       Его идиллию нарушил нервный, словно озлобленный женский голос.       — Т-ты-ы… — женщина медленно тянула это слово, а из её руки выпала кружка с водой, разбившись вдребезги.       Мужчина сделал шаг назад. Тело перевалилось за оконную раму… Нога соскользнула.

Окно…

Осколки…

Опять он летит вниз…

Прямо как сейчас.

      Но страха более нет, только волнение… Будет ли снова боль такой же мучительной или же всё будет менее кроваво?       — НЕТ! — послышалось из окна.

Удар.

Холодная земля…

***

«Опять… Ос-с-сколки…»

      Он встал с холодной земли, но уже при свете солнца. Спина всё ещё болела, однако не так сильно, как могла бы. Байрон начал вытаскивать из кожи осколки стекла, через которое его только что выбросили. Одежда была испорчена, но пока ещё подлежала ремонту. Мужчина взялся руками за спину и выгнулся, последовал множественный хруст костей, что встали на свои места. Опираясь на свою трость, он не спеша заходит внутрь, ожидая получить очередной раз.       К его удивлению, монстр успел образумиться и уже изо всех сил старался привести в чувства напарника, что в гневе отправил нокаутом в стену…       — ЭД! Прошу! Прости! Только очнись! — из-под её волос лились чёрные от горя слёзы. Девушка сидела на полу на коленях и держала парня, обнимая, а его голова лежала у неё на плече.       «Как она отреагирует, ес-с-сли сейчас увидит меня здоровым? Она и так на пределе эмоций… Прос-с-сто помогу…»       Байрон не торопясь подошёл к кассе и достал оттуда настойку. Он аккуратно приблизился к парочке и открыл бутылку, после чего в нос сразу ударил резкий запах и оставаться равнодушным было просто невозможно. Девушка резко повернула голову…       — Т-ты?!       «Прямо как тогда…»       — Да… И?       — Н-но как?!       — Давай ос-с-ставим это в тайне… — Байрон поднёс бутылку к носу парня, отчего тот мгновенно очнулся, начав сильно кашлять.       — Эд! — девушка крепко обняла друга, но сразу же отстранилась, боясь сломать столь хрупкое тельце… Девушка медленно отползла назад, отвернув от них голову. — М-мне… Очень жаль. Я не знаю, что на меня…       — Ничего с-с-страшного, — мужчина не дал девушке договорить и положил ей руку на плечо, стараясь поддержать. — Я понимаю тебя. Каждому нужно немного дать волю эмоциям… Ты не ис-с-сключение… Что-то накипело… Накопилос-с-сь… Все мы люди и не можем всё вечно держать в с-с-себе. Мне очень жаль за все то, что ты чувс-с-ствуешь и чувствовала. В этом действительно есть моя вина. Я не рас-с-скажу об этом инциденте никому, даю слово. Мне будет тягостно на душе, если из-за меня ты лишишься работы… — он с улыбкой потеребил её волосы и подошёл к ошарашенному Эду. — Вот, ес-с-сли будет болеть, то просто выпей. Оно обезболивает, но не лечит, — Байрон протянул эмо какой-то флакон с жидкостью.       — Спасибо… — Эдгар кое-как встал, держась за свою голову.       — Вс-с-сего хорошего и увидимся в следующий раз, — после этих слов Байрон принялся прибирать весь беспорядок, что тут навели.

Подростки покинули аптеку…