Извращённые

Школьная неделя выдалась очень непростой и выматывающей: несколько тестов, множество заданий и постоянные тренировки. Учеников с геройского отделения UA никогда не жалели перед выходными, тем более перед такими длинными. Им выделили целых пять дней на отдых, чему они были бесконечно рады под вечер последнего учебного дня. Кто-то из ребят собирался на выходные к родителям, кто-то хотел попытаться пробраться в клуб, чтобы немного выпить и расслабиться. Киришима предложил для начала прогуляться, позвав с собой всех, кто останется в общаге. Большинство охотно согласились, кроме Бакуго, Тодороки и Мидории. У этой троицы были свои планы на выходные - секс. А что ещё можно ожидать от переутомившихся, практически не видевших друг друга всю неделю подростков? Они встречались больше полугода и с тех пор постоянно занимались сексом, как только находили на это время, а тут несколько недель без него. Им даже подрочить себе не удавалось, чтобы хотя бы снять напряжение - настолько парни уставали. Кацуки иногда даже засыпал со стояком, не желая вообще что-либо с этим делать, другие двое спасались холодным душем. Поэтому в вечер пятницы, на который был отведён сон - Бакуго желал выспаться перед несколькими свободными днями с его парнями - Тодороки и Изуку которые сидели в комнате последнего. Они пили чай, любезно предложенный Яойорозу для снятия усталости, и листали сайт магазина для взрослых. - Я думаю, что вот эти ему понравятся, - тыкнув пальчиком в экран компьютера, сказал Деку. Он очень удобно устроился на коленях Шото, позволяя тому положить голову себе на плечо. Пальцы Тодороки быстро защелкали мышкой, увеличивая изображение товара. На мониторе показались белые чулки со светло-розовыми бантиками. В комплект к ним шли такого же розового цвета подвязки и полупрозрачные белые трусики. Пальцы Шото сжались на талии парня. От картинок, которые подкидывало ему воображение, в паху приятно тянуло. Изуку легонько заерзал на коленях, ощущая задницей полувставший член. - Мы ещё не выбрали, а ты уже..? - заговорщически произнес он, чуть поворачиваясь на чужих коленях вправо так, чтобы оказаться лицом к лицу с Тодороки. Тот слегка отодвинулся, не прерывая зрительный контакт с поблескивающими похотью зелёными глазами. Губы сами выпустили язык, заставляя его быстро пройтись по ним, смачивая. - Я не могу ничего с этим поделать. Просто представив тебя в этом я уже готов кончить. Взгляд Изуку упал на губы напротив, что блестели от слюны. Жар от руки, находящейся на его талии, стал явно ощутимым. Чертова огненная причуда, на которую у Мидории уже был пунктик. Шото попытался податься вперёд, дабы коснуться губ своего любимого, но тот ловко извернулся и спустился на пол, усаживаясь прямо перед разведёнными в стороны ногами. Тонкими пальчиками он быстро расправился с ремнём на джинсах и ещё быстрее с пуговицей и молнией. Чуть приспустив джинсы с бельём, Деку высвободил почти полностью эрегированный член. Как только головки коснулись пальцы, Тодороки несдержанно простонал. Недели выдержки давали о себе знать - чувствительность была просто нереальной. Прежде чем Мидория успел притронуться губами к члену, Шото остановил его, не сильно хватая за волосы. На Изуку, в отличие от Тодороки, не было ничего, кроме длинной футболки, а значит на его коленях завтра могут появиться синяки, если он продолжит так сидеть. На вопросительный взгляд снизу Шото лишь протянул первую попавшуюся под руку вещь со спинки стула и Изуку, поняв намёк, подложил сложённую кое-как ткань под колени. - Только Каччану ни слова. Он обидится, что мы не пригласили его, - и перед тем как дождаться ответа, Мидория резко обхватил головку члена губами, не сводя взгляд своих изумрудных глаз с гетерохромных. Шото даже не успел среагировать, чтобы скрыть свой судорожный и довольно громкий стон. Меж губ Деку было так мокро и жарко, что хотелось двинуться глубже, поэтому он подался бёдрами вперёд и толкнулся, опуская руку тому на голову, не позволяя отодвинуться. Изуку зажмурился, пытаясь подавить желание отстраниться и расслабил горло, позволяя Шото задать темп. От грубых толчков кружилась голова и закатывались глаза и это состояние приносило Мидории лишь кайф. У него самого член стоял, истекая смазкой, но он не мог позволить прикоснуться к себе без разрешения. Продолжая активно насаживаться ртом на член, он не забывал подключать язык, который во время замедления движения проходился по всем венкам вдоль ствола под мелодичные стоны Шото. Этот звук был лучшей наградой для Изуку, усладой для ушей. Казалось, он мог бы кончить даже не притронувшись к себе, а только наслаждаясь этой мелодией, но все же хотелось большего. Когда Тодороки сжал зелёные кудри сильнее, оттягивая их у корней, а толчки потеряли ритм, оба поняли, что он близится к оргазму. Мидория поднял на него мокрые от слез глаза, умоляюще смотря, спрашивая разрешения. От такого жеста оргазм Шото приблизился ещё на несколько секунд и он утвердительно кивнул головой, шепча что-то неразборчивое. Как только дали разрешение, Деку опустил руку, до этого находящуюся на бедре Тодороки, себе на член и пару раз покружил пальцами вокруг головки, издавая нежные стоны, которые тут же заглушил чужой член и пошлые хлюпы, провёл по всей длине ладонью и сжал ее в кулак у основания, начиная резко надрачивать. Спустя несколько секунд Шото вздрагивает, особо сильно вдалбливаясь в податливый рот и кончает с громким гортанным рыком. Он машинально продолжает лениво двигать бёдрами, медленно останавливаясь. Вернувшись к реальности после такого желанного оргазма, он позволяет Деку отстраниться от паха, чтобы приподнять его за футболку для грубого, солоноватого поцелуя. Его губы опухли, во рту, на подбородке и щеках собственная слюна вперемешку со спермой, но Тодороки это вовсе не смущает. Он лишь углубляет поцелуй, играется с языком и кусается, отчего Изуку, в последний раз проводя рукой по члену, кончает прямо на кусок ткани под коленями, топя стоны в искусном танце языков. Шото поднимает его и, не прерывая поцелуй, пересаживает к себе на колени, обхватывая талию, прижимает ближе. Руки ласково гладят бока, залазят под футболку. Воздуха становится совсем мало и они отстраняются, переводя дыхание. - Мы так... ничего не... выберем, - с остановками шепчет Изуку. Его голос сильно сел и им остается надеяться, что Кацуки не услышит этого на следующий день. - Прости, но ты первый начал, - слегка улыбаясь произносит Шото и поправляет пряди зелёных волос, - спасибо. Изуку невинно улыбается, будто не он только что этими же губами обхватывал чужой член, и целует парня в щеку. Он быстро поправляет всю одежду, перед этим воспользовавшись салфетками, и надевает на себя нижнее белье на всякий случай. Как будто это их остановит. - Бля, придётся выкинуть, - с грустью говорит он, когда поднимает, как оказывается, футболку, на которой он все это время сидел и которая теперь была усыпана белёсыми пятнами. Шото лишь фыркает от смеха и обещает купить ему новую.

***

На следующий день парни первым делом идут прогуляться «на свидание». Бакуго злится сильнее обычного на то, что они потащились в какой-то парк, чтобы походить за ручки и поесть «ебаного» мороженного, и даже не подозревает, что через несколько часов его будет ждать сюрприз. Он не догадывается даже тогда, когда Мидория уходит на почту, чтобы забрать какую-то посылку. «Опять какая-то хуйня со Всемогущим» - только и бурчит он. В общежитие они возвращаются ближе к вечеру и расходятся по комнатам, чтобы привести себя в порядок. Через некоторое время Тодороки приходит в комнату к Кацуки, сразу после душа, в одном полотенце и даже не стучится. - Ты нахуя пришёл так рано? Мы же договаривались встретиться через двадцать минут? - Бакуго лежит на кровати и читает очередную романтическую мангу, явно недовольный тем, что у него отняли отведённое на это дело время. - Просто. Освободился раньше, - на лице Шото проскальзывает еле заметная улыбка, тут же пропадая. Он присаживается на кровать, за что получает легкий пинок в бок. - Съебал с кровати. Мокрый, как псина подзаборная. Напиши Деку, чтобы раньше притопал, - Бакуго встаёт с кровати, кидая свой телефон Тодороки, и убирает мангу на полку. Шото послушно освобождает постель, откладывая телефон обратно на тумбочку и подходит к Кацуки сзади, обхватывая его руками. - Ты че делаешь? Отъебись, - злобный рык срывается с его уст, но его не отпускают, а лишь прижимают ближе, чуть двигая бёдрами, давая почувствовать чужое возбуждение. От такого откровенного движения по коже Кацуки проходятся мурашки, а в домашних штанах становится невозможно тесно. - Мы можем подготовиться к приходу нашего Изу, - шепчет Шото в самое ухо, после чего это же ухо бессовестно кусает, а руки оглаживают тело уже вовсе обомлевшего Бакуго, залезая под футболку. - Блять, что вы там опять задумали? - он охотно поддаётся ласкам, когда его сосков касаются проворные пальцы. Они прекрасно изучили его слабое место. - Скоро узнаешь, - с этими словами Шото ослабляет хватку, позволяя парню повернуться и впиться в свои губы, грубо хватая за талию. Их поцелуи отличались от поцелуев с Мидорией. Они больше походили на схватку, перетягивание каната, игру за первенство. Языки переплетались, яростно сталкиваясь, борясь за возможность подчинить партнера. От страсти они бились друг об друга зубами, даже не замечая то, с какой силой и скоростью кусаются и целуются. После их поцелуев губы горели и болели, но это было именно тем, что они любили в этих поцелуях. Бакуго резко отстранился, чтобы стянуть с себя майку и поменяться позициями с Шото, припечатывая того задницей к столу. Тодороки поддаётся, залезая на деревянную поверхность, прижимая парня ближе к себе, скрещивая ноги за его спиной. Они снова целуются, руки Тодороки оказываются в светлых волосах, путаясь в них. Меж их губ теряется сладкий стон и Шото, будто пробудившись, резко отстраняется, отталкивая ошарашенного Бакуго. - Нет. Не торопись, - игривый тон сменяется холодным, повелительным. Он встаёт со стола и пододвигает к стоящему в ступоре парню стул, бросая громкое в тишине комнаты «разденься». Команда, будто сказанная послушной собаке, невероятно выбесила Кацуки. - Ты, - светлые брови сводятся ближе к переносице, вот-вот и раздадутся взрывы, - ты забыл кто кого здесь ебет? С чего это я должен слушать тебя, когда ты только и ждёшь того, чтобы раздвинуть передо мной ноги? На эту реплику Шото лишь хмыкает, подходит ближе и резким движением сажает Бакуго на поставленный стул, нагибается, так что горячий выдох ласкает ухо и произносит: - Не спорь с правилами игры. Сегодня ты будешь послушным мальчиком, - он делает акцент на слове «ты», сжимая рукой чужое плечо. Кацуки шипит от неприятного ощущения, вынуждая Тодороки убрать руку и отойти, и хмурится, обдумывая сказанное. Быть подчиненным кем-либо было не в его вкусе, но любопытство все же взяло верх над трещащей по швам гордостью. Решение далось тяжело, потому что для Бакуго важно быть главным, сильным, грубым. С другой стороны, его парни никогда не делали что-то, что ему бы пришлось не по вкусу, не считая попытку засунуть в него ебучие пальцы. Он осмотрел Шото с головы до ног и повёл плечами, расслабляя мышцы. - Что ж, валяй. Покажи мне каково быть вами, - язвит Бакуго. Будто это он сейчас заставит их подчиняться. Он произносит это с широкой улыбкой, издеваясь над Тодороки. А тот стоит совершенно непоколебим, только тяжелое дыхание слегка выдаёт разыгравшееся возбуждение. Он снова приказывает Кацуки раздеться и тот слушается, стягивая штаны с бельём, присаживается обратно. Крепкий член стоит чуть качаясь, смазка собирается на головке в крупную каплю - вот-вот скатиться вниз, до яичек. Шото смотрит на него пару секунд и подходит к кровати, чтобы найти под ней заветную коробочку с их игрушками. Чаще всего они занимались сексом у Бакуго, так как у Деку было слишком много Всемогущего, а у Шото слишком «по-японски». Оба не очень понимали претензии от Кацуки к их комнатам, но не возражали. Убираться после секса сложно, а запах выветривался слишком долго. Когда Шото возвращается обратно в его руках лишь смазка, что не очень-то даёт понять план парней. Тодороки обходит стул, сдвигая его ближе к кровати и будто оценивая вид с этого места, кивает скорее самому себе. Смазка, ещё недавно находящаяся в руках, уже лежала на тумбе, так чтобы ее можно было с легкостью достать. Стоя за спиной Бакуго, он тихо шепчет: - Усядься поудобней и не шевелись, - руки Тодороки оглаживают чужое тело: сначала напряженные плечи - сжимает и массирует, потом шею, проводя большим пальцем по кадыку, надавливая, потом устремляются вниз. Пару раз пальцы проходят по соскам, пересчитывают рёбра, кубики пресса и кружат внизу живота, касаются паха и когда Бакуго уже готов к тому чтобы двинуть бёдрами вверх, резко поднимаются, хватая за руки, заводя их за спинку стула. - Держись за спинку. Если увижу, что руки сдвинулись, - продолжать Шото не стал, Кацуки и так все понял по тону. «Двинешься и тебе пизда» - вот что он говорил. Тодороки обходит стул, становясь прямо перед Бакуго. Тот напрягается, не зная к чему готовиться. В комнате становится ощутимо душно и капельки пота уже скатываются по накаченной груди. Облизываясь на эту «вкусную» картину, Шото медленно опускается к возлюбленному на колени, отчего тот дергается, рефлекторно пытаясь двинуть бёдрами вверх. Тодороки на это лишь ухмыляется и пробегает пальцами по чужим бокам, переходя на живот и обводя пресс. Тело Кацуки было одним из его любимых предметов искусства. Он был похож на статуи греческих богов, бледноватая, ровная и шелковистая кожа, без единого изъяна. Руки начинают менять температуру, поэтому кожа Кацуки покрывается мурашками под этими неописуемыми узорами. Ледяные пальцы поднимаются к соскам, тут же изменяя температуру на более горячую, и сжимают горошины, нежно покручивая. Снова скачок с жара на холод и Бакуго несдержанно стонет. Руки сильнее сжимают спинку чертового стула. Если из-за Тодороки предмет мебели будет сломан, то Кацуки его им же и прибьёт. Эти ласки сводили с ума, одновременно выбешивая и приводя в восторг, заставляя желать большего. Несмотря на хваленую выдержку Бакуго, он желал уже сдаться. Спустя некоторое время истерзания сосков, Шото поднимается руками выше - к шее. Снова обводит кадык, нежно поглаживает, а потом обхватывает длинными пальцами саму шею, чуть придушивая. От такого действия Бакуго резко выдыхает, а чужие губы вытягиваются в игривую улыбку. Пальцы поднимаются выше: одна рука царапает затылок, медленно путаясь в волосах, а вторая прихватывает подбородок, проводя большим пальцем по нижней губе. Кацуки, словно послушный пёс, открывает рот, высовывая кончик языка, касается подушечки пальца и тянется вперед, желая получить любое прикосновение хотя бы к губам. Но парень напротив оттягивает его за волосы назад, не позволяя делать хоть что-то самому. «Играем по их правилам, понял я», - читалось в выражении лица Бакуго. Он хмурится, направляя обиженный взгляд на Тодороки. Чужие руки оставляют подбородок и блондинистые волосы в покое, опускаясь на плечи, сильно сжимая. Бёдра двигаются ближе, так, что оба члена касаются друг друга через ткань полотенца и Бакуго сдержанно мычит. Шото позволяет себе качнуть бедрами вперед-назад, создавая трение. Тело под ним вздрагивает от каждого движения, мускулы на ногах напрягаются, чтобы случайно не поддаться вперед без разрешения. Фрикции усиливаются, Тодороки прижимается грудью к груди напротив и томно дышит в самое ухо, нетерпеливо покусывая мочку. Щеки обоих уже покрылись румянцем, на лбу выступили капельки пота. Горячий воздух выходит из легких, обдувая участок кожи рядом с венкой на шее Шото. Бакуго очень хочется укусить туда своего мучителя, повалить того на кровать и прекратить этот цирк, войти по самые гланды, без растяжки, но он терпит, ведь оргазм уже близко. - Без меня начали? - мелодичный голос раздаётся над Кацуки в тот момент, когда он почти позорно кончил от этого недопеттинга. Он и не заметил, как Изуку зашёл в комнату и встал позади него. Его мягкие руки прошли по светлым волосам, задирая голову Бакуго так, чтобы столкнуться с ним взглядами, и Тодороки остановил движения. Красные глаза, которые были полуприкрыты, резко раскрылись в недовольстве, но на его возмущение не обратили внимания - Деку и Шото уже страстно целовались. Они убрали с Бакуго руки, а Тодороки начал медленно вставать с его колен. Их языки сплетались в мокром поцелуе, настолько развратном, что смешанная слюна стала стекать по их подбородкам. Кацуки все ещё находился между ними и с силой сжимал челюсть, сдерживаясь от движений. Оргазм отступал все дальше и дальше, а прикосновений хотелось все больше - особенно, когда над ним так пошло целовались его парни, издавая стоны. Разорвав поцелуй Шото отошёл ближе к кровати и потянул Изуку за руку, приглашая к себе. - Покажись нашему Кацуки. Он должен увидеть это, - голос Тодороки стал ниже. Кацуки молча наблюдал, ожидая момента, когда Мидория обойдёт стул и покажет себя. Звук босых ног раздался почти что сразу и через несколько секунд Бакуго понял, к чему так долго его готовили. Изуку стоял перед ним с растрёпанными зелёными кудрями и в спадающем с плеч белом шелковом халате, выглядя будто ангел, спустившийся с небес, чтобы затащить всех присутствующих намного ниже, в самое пекло. Белая ткань струилась по телу спускаясь на предплечья, оголяя обсыпанную веснушками грудь, прекрасную еле заметную талию и… - Блять, - челюсть Кацуки можно было собирать по кусочкам с пола. Он ожидал чего угодно, но только не нежные девчачьи прозрачные трусики и такие же чулки, резинка которых чуть сдавливала бёдра. Кожа под чулками была настолько фарфорово-белой, что казалось от одного прикосновения на ней пойдут трещины, но от этого только усиливалось желание прикоснуться, чтобы проверить. Пальцы Тодороки поддели одну из резинок и оттянули ее, отпуская со звонким шлепком. Мидория зашипел, а по его коже разошлась слегка розоватая полоса, вторя контурам резинки. - Нравится, Каччан? - он наиграно похлопал глазками, строя из себя невинную овечку, прекрасно осознавая как хорошо у него это получалось. Он отыгрывал эту роль как самый настоящий актёр, а Бакуго велся с каждым разом все больше и больше, превращая этот образ невинности в некий кинк для самого себя. Широкие ладони Шото поглаживали тело Изуку, а сам Тодороки стоял за его спиной, как каменная стена, наблюдая за реакцией на лице Кацуки. Тот лишь сильнее сжал спинку стула, напрягая все возможные мышцы так, как он не напрягал их даже на тренировках. По крайней мере, ему так казалось. Он периодически облизывал губы - кислорода не хватало конкретно и приходилось вдыхать через рот. Лицо сильно покраснело, а пальцы на ногах поджимались. Одна лишь мысль о том, как Деку, разодетый в это чертово белье, сядет на него, заставляла мозг взрываться от удовольствия. Неужели Кацуки теперь прёт и от милого белья? Нет, очевидно, что его просто прёт от Изуку. - Кажется, ему очень понравился твой наряд, Изу, - Шото ласково прошептал это в самое ушко Изуку, но даже так его было слышно всем присутствующим. Изуку улыбнулся, а в изумрудных глазах заплясали черти. Взглядом хищника он прошёлся по всем частям тела Кацуки, отчего сердце того пропустило удар. Ощущение, будто он здесь жертва, которая вынуждена подчиниться перед сильнейшим хищником, будоражило. Бакуго проследил взглядом, как Мидория медленно провёл рукой по своему торсу, цепляя резинку трусиков, но передумав, обхватил член через прозрачную ткань. Его губы раскрылись, выталкивая наружу тихий стон. Захотелось вторить его движениям собственными руками, прикоснуться, мучить, чтобы эти нежные стоны не прекращаясь лились рекой. Вот только Кацуки «приказано» быть послушным, поэтому он лишь наблюдал, представляя ощущения мягкости ткани и горячего члена на своих пальцах. Продолжая дразниться, Изуку в последний раз провёл пальцем по головке, надавливая на уретру и переместил руку к своей груди. Сжав сосок, он одновременно качнул бедрами назад, упираясь в пах Тодороки и вызывая у обоих своих парней шипение. Не сводя взгляда с Бакуго, он притянул Шото поближе, позволяя тому полностью прижаться своей грудью к спине и положить руку на тонкую талию, сжимая. На лице Мидории блистала хитрая ухмылка, от которой у Кацуки внизу живота сводило до боли. Разум подогревал сие представление развратными мыслями, воспоминаниями о сжимающейся тесной дырочке, об ощущении горячих стенок, сдавливающих так плотно, что можно было кончить от одного лишь проникновения. Изуку знал на что давить, знал, по каким правилам играть и пользовался данной ему властью. Чертов дъяволенок. - Каччан, ты же хочешь прикоснуться ко мне? - из мыслей вырывает приятный, почти что урчащий голос. Мидория смотрит с хитрым прищуром, иногда приоткрывая рот от особенно сильных толчков со стороны Тодороки, который проезжался своим членом по мягкой ткани халата, целясь прямо между аппетитных ягодиц. Полотенце давно было отброшено в сторону. Шото переходил к более активным действиям, легко прикасаясь губами к шее Изуку, исследуя ту тёплым языком. Кацуки же отвечать не торопился, лишь отчаянно поглядывал на чужие действия. - Кажется, кто-то проглотил свой язык? - хихикнул Изуку, слегка отталкивая Тодороки ладонями назад, прекращая все стимуляции, - что ж, раз ты не в силах ответить, то я придумаю свой собственный ответ, - его сладкие губы растянулись в хитрой улыбке, после чего он с леностью развернулся, обращая свое внимание только на Тодороки. Тот стоял и ждал, как верный пёс, следующих указаний, наблюдая, как за спиной Мидории страдал Бакуго. Чужие мучения приносили какое-то иное чувство удовольствия, отчего дышать становилось в разы труднее. - Думаю, что наш милый Каччан решил отказаться от меня, поэтому, - за спиной Изуку послышался недовольный рык, что крайне забавляло, - оттрахаешь меня вместо него, Тодороки-кун? С этими словами Изуку подтолкнул Шото к кровати, умещая свою ладошку на его груди, попутно избавляясь от мешающей ткани халата. Как только ткань оголила прекрасное тело Мидории, Кацуки открылся полноценный обзор на прозрачные трусики, что так аппетитно обтягивали задницу, подчеркивая её упругость. Наверное, Бакуго никогда в жизни настолько сильно не жалел, что доверился своим парням. Пока он пожирал взглядом подтянутую фигуру, Мидория уже успешно устроил Шото на кровати, плавно усаживаясь тому на бедра и покачиваясь, специально дразня ещё больше. - Хорошо видно, Каччан? - кинув через плечо довольный взгляд, спросил Изуку, - если бы ты хорошо себя вел, то мог бы сейчас сделать вот так, - он взял ладонь Шото в собственную и уместил её на своей талии, ведя ниже, к бедрам. - Идите к черту, - не выдержал Кацуки, злобно поглядывая на своих парней. Его член требовал к себе прикосновений, стоял так, что сталкивался с животом, пачкая пресс предэякулятом. Головка налилась кровью, пульсировала и от каждого мимолетного движения бедрами выпускала ещё больше смазки. Изуку с Шото пропустили его слова мимо ушей, начиная увлеченно исследовать тела друг друга. Они целовались, кусаясь и играясь языками, руками очерчивали напряженные мышцы. Тодороки сжимал ягодицы, иногда сильно шлепая по тем, после мягко растирая раздраженную кожу сквозь кружева. Изуку же продолжал слегка покачиваться, создавая трение между ними, и подползая все выше, так, чтобы чужой член находился между ягодиц, пачкая нежную ткань смазкой. Фрикции продолжались, их руки все с большим напором сжимали тела друг друга, задевали соски, пересчитывали кубики пресса, отлаживали нежную кожу. Тодороки неохотно оторвался от сладких губ, тут же припадая к шее, оставляя на тонкой коже собственнические следы. Изуку издал глухой стон, закатывал глаза и позволяя Шото недолго вести. От столь великодушного позволения со стороны парня, Тодороки лишь усерднее стал вылизывать чужую шею, руками припадая к соскам, желая выбить из Изуку больше подобных звуков, что у него несомненно получалось. Когда Мидория в край обомлел, он впутался ручками в разноцветные волосы, мягко оттягивая Тодороки от себя. - Малыш, я попросил оттрахать меня, а не мою шею, - хрипло произнёс Изуку и Тодороки, поняв намек, тут же дотянулся до лубриканта, выдавливая тот на пальцы и наспех размазывая по члену. Изуку удовлетворенно улыбнулся, немного привстал, отодвигая в сторону трусики. Он не собирался их снимать. - Каччан, ты же смотришь? - обхватывая чужой член рукой и поднося горячую головку к своему входу, спросил Мидория. В ответ промолчали, на что он недовольно фыркнул, - Если ты не дашь ответ, то я не позволю тебе сегодня даже кончить. Как только угроза слетела с губ Изуку, Кацуки тут же проскулил нечто похожее на «смотрю», что вполне хватило Мидории. Ещё немного покрутя чужой головкой вокруг своей дырочки, Изуку с легкостью направил член в себя, полностью насаживаясь. Упругие стенки легко растянулись, приятно засасывая внутрь пульсирующий член. Оба парня выдохнули с облегчением, практически сразу срываясь на бешеный ритм. Мидория остервенело подпрыгивал на бёдрах Тодороки, вдавливая в его грудь свои ладони. С губ слетали стоны, а пошлые шлепки становились все громче и ритмичнее. Шото помогал Изуку, подкидывая бедра в такт чужим движениям, удерживая его за талию. Ритм становился все быстрее и быстрее, дыхание срывалось, щеки алели с огромной скоростью, а в горле неприятно щипало от стонов. Кацуки наблюдал. Наблюдал и неосознанно двигая бедрами каждый раз, когда Мидория насаживался на всю длину. Чертовски хотелось прикосновений, внимания, поцелуев. Хотелось Деку на свой член и трахать, трахать, трахать, пока сам не упадет в обморок от бессилия. Хотелось так сильно, что было уже плевать на стул, который похоже слегка поплавился в местах, где Бакуго держался руками. Единственное, что могло спасти его в этой ситуации - послушание. То, что он не мог терпеть, но сейчас он был готов пожертвовать своей гордостью, хоть в ноги упасть, только бы ему дали кончить. Член болел и продолжал безвольно выделять смазку. Особенно сильные толчки уже давались Мидории с трудом и он потянул Тодороки на себя, прижимаясь к его губам. Оба громко пыхтели, сбиваясь в ритме, подходя к самой грани, пока страстно целовались. Руки Шото сжимали чужую талию до синяков, почти перехватывая управление сочными бедрами на себя. Он с особенной жестокостью вбивался в податливое нутро, сжимающиеся сильнее от подступающего оргазма. Совершая последние бешеные толчки, Тодороки изливается прямо внутрь, обжигая стенки горячей спермой, стонет громко, кусая губы и прижимает хрупкое тело к себе ближе. Мидория ещё пару раз лениво двигается на чужом члене, растягивая удовольствие парня под собой и останавливается, лениво продолжая поцелуй ещё на несколько долгих минут. Долгих для Бакуго, который, кажется, вот-вот кончит без прикосновений. Он позорно громко скулит, пытаясь привлечь к себе внимание, а Изуку нагло игнорирует, все ещё сидя на чужом члене. Наконец он разрывает поцелуй, мягко поглаживая разнежившегося Шото по голове, и слезает с члена. Из дырочки тут же начинает течь все ещё теплая сперма, но он вовсе не обращает на это внимание и поворачивается к Бакуго. - Ты хорошо себя вел? - Кацуки кажется вовсе не понимает, что обращаются к нему, лишь скулит от желания. Такой он нравился Изуку намного больше: весь красный, с расфокусированным взглядом, потный, разбитый, жаждущий. Он мог помучать своего парня ещё немного, но этот потерянный взгляд чертовски возбуждал, поэтому, не дожидаясь внятного ответа, Мидория быстро седлает бедра Бакуго, приподнимая его голову за подбородок, чтобы смотреть в глаза. - Смотри в глаза, малыш. И почувствуй, как много ты можешь получить, если будешь хорошо себя вести, - шепчет в самые губы и с той же легкостью, с какой опускался на член Тодороки, опускается на член Кацуки, заранее поправляя трусики, что сбились, вбок. От ощущения растянутой, горячей дырочки, все ещё заполненной чужой спермой, обхватывающей его член, Бакуго возносится к небесам. Он выдерживает лишь пару несильных толчков и позорно кончает внутрь, скуля отчаянно и закатывая глаза. Мидория нисколько не удивляется подобному, усиливая ощущения чужого оргазма, продолжая лениво трахать себя членом, попадая пару раз чувствительной головкой по своей простате. Ему тоже хватает нескольких толчков, чтобы довести себя до оргазма. Он изливается на перепачканный предэякулятом пресс Кацуки, слыша слабые стоны того от излишней послеоргазменной стимуляции. Движения лениво останавливаются и Мидория ещё пару секунд тупит взгляд, прежде чем уткнуться лицом в чужую разгоряченную шею. Комната погружается в тишину, нарушаемую лишь тяжелым дыханием. Им всем требуется некоторое время, чтобы прийти в себя. - Ещё раз я поведусь на вашу хуйню и вам придется неделю проходить с моим членом в заднице, поняли? - более трезво произносит Бакуго, чей член все ещё согревал в себе Изуку. Тот смеется тихонько, высовывая язык и игриво проходится по чужой ключице в знак извинения. - Прости, Каччан, но ты так хорошо выглядишь, когда разбит. - Также, как и ты с моим членом в заднице, - снова фыркает, попутно разминая затекшие мышцы - только сейчас понял, что теперь то он может отпустить чертову спинку стула. Через несколько минут все трое устало лежат в кровати, не желая вставать в душ, в который они все равно пойдут, но слегка позже. Мидория лежит между ними, прижимаясь спиной к Тодороки и оглаживая пресс Бакуго. Так невинно, будто бы не в него только что накончали двое парней. - Тебе же понравилось, Каччан? Я же прав? - не унимается Изуку, искренне интересуясь чужим мнением на устроенное представление. Кацуки игнорирует вопрос, показательно закатывая глаза, щелкая пальцами по веснушчатому лбу. Мидория шипит, но что он, что Шото принимают этот ответ за молчаливое «да».

***

- О, Киришима! А ты почему такой отстраненный? - спросил Иида, когда увидел, как к их собравшейся компании наконец подошел Эйджиро. -Да, просто не выспался, - отмахнулся от дальнейших расспросов своего старосты парень. В голове же Киришимы всплывали всё ещё стоящие перед глазами ужасающие картинки. Черт его дёрнул попытаться все таки позвать Бакуго на прогулку лично...