Извращённые

В этот вечер в комнате Кацуки было душно. Окна закрыты и зашторены, дверь на замке. Свет от ламп приглушен, чтобы не давить на глаза. Одежда, снятая наспех, валялась где попало, выстраиваясь в своеобразную дорожку до кровати. На ней находились трое: хозяин комнаты, Мидория и Тодороки. От их тяжелого, горячего дыхания духота становилась лишь ощутимей. На сбитых простынях лежал Кацуки. Его непослушные волосы растрепались, прядями рассыпаясь по подушке и челкой прилипая к мокрому лбу. Руки поглаживали аппетитную попу Изуку, слегка оттягивая ее половинки в стороны. Мидория лежал на нем, живот к животу. На глазах была чёрная повязка, мешающая видеть. Зелёная макушка упиралась Бакуго в кадык, а ниже, на груди, красовались бордовые укусы, оставленные Мидорией, вперемешку с его же слюной. Руки Изуку были согнуты в локтях, заведены за спину и крепко связаны чёрной атласной лентой. Его тонкие ноги тоже были перевязаны такой же лентой и лежали так, что пятки касались его собственных бедер. Кацуки ощущал член Мидории, что терся головкой около его пупка, размазывая предъэякулят по животу при малейшем движении. Изуку очень хотелось кончить, но чертово эрекционное кольцо на его члене слишком сильно давило. Так ещё и Бакуго находился внутри него, даже не шевелясь, заставляя Мидорию пытаться двигать бёдрами и тут же получать шлёпок по заднице за это. Ему казалось, что он сейчас не выдержит этой пытки и умрет. - Кач..ч..чан... - полушёпотом полустоном произнёс он. Сил на большее не оставалось. - Тц, - одна из рук, лежащих на бедрах Деку, поднялась выше, задевая кожу подушечками пальцев и ласково хватая за подбородок, приподняла голову, чтобы Кацуки мог распознать состояние ее обладателя, - Тодороки, побыстрее можешь, а? Он уже на пределе, - за грубым голосом последовал мягкий поцелуй в уголок губ Мидории, который машинально приоткрыл рот в попытках поймать чужие губы. Тодороки, который все это время сидел рядом и наблюдал, изредка помогая связать и удержать их непослушного малыша, кивнул. Он тоже хотел быстрее уже со всем покончить, как и Кацуки - член ныл до безумия, но в задуманном этими двумя извращенцами плане все должно было пройти как можно медленнее. Ведь, никто из них не хотел вредить своему Изуку. Последний в свою очередь находился будто в прострации, совершенно уже ничего не осознавая. В мыслях лишь витало сильное желание испытать оргазм. Его голову отпустили и она безвольно упала обратно на грудь Бакуго, прижимаясь к ней щекой. Послышался скрип кровати и звуки перемещения на ней кого-то, но Мидория абсолютно не среагировал на это. Он лишь тяжело дышал и пытался вновь двинуться на члене, тихо поскуливая. Неожиданно, он почувствовал что-то холодное и скользкое около входа - смазка. Чья-то рука начала размазывать ее по контуру натянутой на член дырочки. Изуку прерывисто задышал. В тот же момент Бакуго что-то сказал и посильнее развёл чуть покрасневшие половинки в стороны. Сразу после этого Мидория почувствовал, как на вход давят пальцы, пытаясь протолкнуться и тут же взвизгнул, отстраняясь от прикосновения: - Нет! Не надо! - Кацуки удержал бёдра Изуку на месте и недовольно нахмурился. - Я не смогу войти, если ты не будешь его держать, - обращались явно к Бакуго и Изуку понял, что в комнате был ещё и Шото. Со всеми этими играми он вовсе забылся - даже собственное имя с трудом вспоминал. Тодороки был здесь с самого начала, смотрел и помогал, но не прикасался к нему ни разу. И только теперь до Мидории дошёл смысл всех этих игр с повязками и связыванием, мучениями - его пытались растянуть для второго члена. - П-пожалуйста, не надо! Это будет больно. Не..ет! Он не войдёт! - попытки уйти от пальцев Тодороки стали только активнее, но не приносили никаких плодов - член внутри сильнее давил на простату, посылая волны возбуждения и ухудшая положение бедного Изуку. - Мидория, пожалуйста, прекрати. Если ты будешь так дергаться, то я не буду тебя растягивать и просто войду, - в кромешной тьме повязки отследить движение было невозможно, поэтому властный голос Шото, вдруг раздавшийся над самым ухом, испугал его. Мидория был как слепой котёнок. Рука Тодороки нежно прошла вдоль позвоночника, возвращаясь к дырочке, чтобы остаться там. - Ты же не хочешь, чтобы мы тебя порвали, мм? Хочешь кончить, Деку? - второй голос зашептал уже в другое ухо, голову Мидории силой повернули, заставляя чуть задрать ее. - Я-я не смогу. Б-больно...ай, - ладонь Тодороки с размаху ударила по заднице, посылая прохладу своей причудой, чтобы заглушить боль. - Кацуки, если ты его не успокоишь, то вся эта неделя подготовки будет напрасна. - Да понял я, понял. Дай мне минутку, - со стороны Бакуго донёсся недовольный бубнеж. Всю чёртову неделю, начиная с понедельника, он и Тодороки готовили Изуку к этому сексу. Они заставляли его постоянно ходить с пробкой, растягивали по полчаса, изводя несколькими оргазмами. Засовывали в него дилдо размером в диаметре чуть больше, чем его или член Шото. А этот упрямый идиот сейчас пытается обломать им весь кайф. Конечно, ему страшно, его ведь никто не спрашивал и не предупреждал. Обычно, именно Изуку начинал разговор о чем-то новом в сексе, но это же не значит, что теперь они не могут предложить ему свои грязные игры. Пусть и не очень честным способом. Руки Кацуки аккуратно взяли лицо Деку в свои. Пальцами он стёр несколько слезинок, просочившихся из под ткани - та уже была мокрая в некоторых местах. Успокаивающе провёл большим пальцем по нижней губе, легко надавливая, проникая в рот и оглаживая кончик языка. Он приблизился к Изуку настолько, насколько это было возможно в их положении и невесомо коснулся губами носика: - Малыш, доверься нам, - голос отдавал привычной хрипотцой, но стал нежнее, - мы не сделаем тебе плохо. Ты же знаешь, верно? - Мидория сглотнул и неуверенно кивнул, - вот так. Если будет очень больно, мы сразу остановимся, хорошо? Тело Изуку подрагивало. Несколько секунд парни молчаливо наблюдали за ним, ожидая ответа. Оба увидели покорный кивок и переглянувшись вернулись к делу. Одна из рук Бакуго осталась на ягодице, другая поглаживала зелёные волосы, успокаивая и отгоняя напряжение. Холодный палец вновь прошёлся по контурам дырочки, останавливаясь сверху. Усилив давление, Шото начал аккуратно вводить первую фалангу, не забывая следить за реакцией Мидории. Тот нахмурился и закусил губу, пытаясь расслабиться. Когда палец вошёл по вторую фалангу, Тодороки остановился. Взгляд гетерохромных глаз перешёл на Бакуго. - Что? - нахмурившись спросил он. - Ощущения интересные. Чувствуешь что-нибудь? - Блять, заткнись и продолжай, двумордый, - он хотел было ударить Шото, но сейчас был не очень подходящий момент. Конечно, он чувствует, как «двумордый» вводит палец и это приносит немного удовольствия, но признавать этого Кацуки не собирался. Тодороки, не обратив внимания на грубость своего парня, начал медленно вытаскивать и вводить палец обратно. От Изуку послышался тихий стон, когда палец задвигался активнее - чувство заполненности начинало приносить удовольствие. Вскоре, можно было вводить второй палец и его приняли спокойнее, даже поддаваясь навстречу. Через несколько минут в Мидории было уже три пальца, которые легко двигались внутри. Шото с интересом наблюдал за тем, как в том исчезали пальцы, изредка сжимая свой член, чтобы не кончить от одного только вида на этот разврат. При каждом толчке он смотрел в глаза Кацуки, который пытался сдержать себя от попыток начать двигать бёдрами - хотелось вбиваться в Мидорию по самые яйца, плюя на разработанный ранее план. Осталось совсем немного. - Кажется, все, - прочистив горло, сказал Тодороки. Он аккуратно вытащил пальцы под тихий стон Изуку. Тот чуть прогнулся в спине, вновь потираясь о живот Кацуки головкой члена. - Не тяни, - слова давались с трудом даже Бакуго. Кивнув, Шото перевёл взгляд на жадно глотающего воздух Мидорию. Его губы были сексуально приоткрыты, а слюна стекала тонкой струйкой прямо на грудь Бакуго. Хотелось схватить его за зелёные волосы и грубо целовать, но отвлекаться нельзя. Обильно полив член новой порцией смазки, Тодороки приставил головку к дырочке. Пару раз проведя между упругими ягодицами вверх вниз и убедившись в готовности Изуку его принять, он начал входить. Руки машинально схватили бёдра Деку, правая легла поверх ладони Кацуки. Как только головка вошла, Тодороки услышал стоны - один из которых, принадлежащий Бакуго, был похож на рык. Тот запрокинул голову, открывая вид на шею, на которой виднелись метки с прошлых ночей. - Мидория, укуси его, когда я двинусь дальше, - от приказного тона Шото в самое ухо внутри все сжималось. Деку ни за что бы не смог не повиноваться. Он с трудом повернул голову поудобнее, нащупал губами солоноватую кожу груди Бакуго и широким мазком языка наметил место укуса, заезжая по горошине соска. Тело под Изуку отреагировало, поддаваясь ласкам. Толчок. Один, резкий. Настоящая игра только началась. Развратный стон Мидории был тут же заглушён - молочная кожа Кацуки оказалась меж сжатых зубов. Это отрезвляло и вернувшись в реальность, Бакуго толкнулся внутри Изуку с силой. - Ебать, это... - только и успел сказать он. - Охуенно, да? Так узко и горячо в нашем Изуку, - как по команде, оба вышли наполовину и снова резко толкнулись, заставляя Деку почти что закричать. Они повторили движение ещё несколько раз, пока их парень не стал поддаваться им на встречу. Оба идеально начали вбиваться в него, как будто бы это был давно разученный ритмичный страстный танец, в исполнении которого им не было равных. Внутри Деку было тесно, жарко и мокро от смазки, стенки придавливали оба члена друг к другу, что чувствовалось просто невероятно. Ощущение двух членов внутри него было таким правильным, приятным и каждый раз, когда они двигались, по телу проходила дрожь. Громкие шлепки кожи о кожу и другие пошлые звуки раздавались на всю комнату. За руки Изуку схватили и потянули на себя, заставляя того подняться и принять положение сидя, насаживаясь на члены партнеров глубже. Тодороки впился ему в шею, целуя и кусая ее под громкие всхлипывания. Ладони Кацуки прошли по веснушчатым плечам и спустились ниже, задерживаясь на сосках и покручивая их. Все более сладкие стоны вырывались из губ Изуку. Он плавился от такого количества ласк и был уверен, что растёкся бы лужицей, не будь парни рядом с ним. Темп набирал обороты. - Я скоро, - оторвавшись от нежной кожи прохрипел Шото. - Я тоже, - Бакуго опустил одну из рук к паху Деку, поглаживая его тазобедренные косточки. Изуку попытался поддаться вперёд, чтобы его члена коснулись. Поняв все без слов Кацуки ласково покрутил колечко у основания члена. Продолжая двигать бёдрами, он медленно стал стягивать кольцо, зажимая основание пальцами, чтобы проконтролировать оргазм. Изуку вновь отчаянно толкнулся, сильнее выгибаясь и почти падая на Тодороки. Последний резко развернул его голову на себя и грубо впился в желанные губы. Один из сосков Мидории сжали сильнее. Толчки стали менее ритмичными, но более глубокими, из-за чего по простате попадали точнее. В предоргазменной неге Мидория неосознанно сжался, плотнее сжимая в себе оба члена. Рука на его члене задвигалась. - М..можн..но м..мне? - заикаясь, произнёс он в поцелуе. - Можно. Кончи для нас, малыш, - ответил ему Бакуго и активнее задвигал рукой. Изуку, поддаваясь бёдрами вперёд, громко вскрикнул и разорвав поцелуй с Тодороки, кончил. Он снова сжал в себе оба члена, что уже абсолютно хаотично вбивались в него. Ещё пара толчков и парни кончают внутрь, замедляя движения и издавая приглушённые стоны. Спустя минуту после оргазма, Тодороки плавно опускает Изуку обратно и медленно выходит, заваливаясь на постель. Перемешанная сперма вытекает из Изуку, стекая по члену Бакуго. Все трое тяжело дышат, отходя от сильного оргазма. Кацуки аккуратно поглаживает спину лежащего на нем парня и поднимая его голову, нежно целует, языком проходясь по искусанным губам. В ответ ему позволяют углубить поцелуй, который выходит слишком ленивым и смазанным, зато чувственным. - Ты все ещё внутри, Каччан, - разорвав поцелуй, шепчет Изуку. Его голос сел от слишком громких криков. Кацуки умиротворенно улыбается и снимает чёрную ленту с зелёных глаз. - В тебе просто очень тепло и приятно. Я бы хотел полежать так ещё немного, Деку, - после хорошего секса его всегда пробивало на нежности. - Слишком много хочешь, - как только глаза привыкли к свету, Мидория поворачивает голову в сторону Шото, тот глупо улыбается в ответ и проводит рукой по зелёным волосам. - Развяжите меня хотя бы. Все тело затекло блять, - надув губы, недовольно пробурчал Мидория. Тодороки лениво поднялся и принялся снимать ленты, которые, несмотря на свою мягкость, оставили красные полосы на коже. - Он это от тебя брани понабрался, - смотря прямо в красные глаза, сказал Шото. - Заткнитесь, тупицы. Рушите момент. - И мы тебя любим, - в один голос ответили парни. Когда с лентами было покончено и Мидория мог наконец чувствовать свои конечности, Бакуго аккуратно вышел из него. Обтерев себя и парней заранее заготовленными влажными салфетками, он выключил свет, открыл окно и вернулся в кровать, утыкаясь носом в волосы Мидории. Тот чуть ближе прильнул к нему спиной, руками придвигая к себе Тодороки. А за стеной громко вздыхал Киришима, который не мог уснуть уже целый час.