Feather and Pink Chemise

Поверь, мир не будет делать тебе подарков. Хочешь жить полной жизнью, выкради ее сам. Лу Саломе

Lana Del Rey- Swan Song Теплая волна прокатилась по телу и омыла лицо. Я чувствовал себя в безопасности, мне было хорошо и уютно. Некоторое время я сопротивлялся желанию открыть глаза — хотелось спать и спать, свернувшись в своем коконе, как ребенок в материнском лоне. Потом издалека послышалась музыка: это был припев одного альтернативного хита, а к нему примешивались знакомые прикосновения любимой женщины. Дерзкое солнце без спросу врывалось в комнату. Мигрени как не бывало. Прикрыв рукой глаза, чтобы не ослепнуть от яркого света, я посмотрел в сторону террасы. Музыка доносилась из небольшого приемника, стоящего на сервировочном столике из полированного тика. Кто-то суетился вокруг стола. Мелькнуло что-то розовое, и я резко сел, прислонившись к спинке дивана. Мне было хорошо знакома эта нежно-розовая рубаха сверх бархотного тела. — Джинни… — пробормотал я. Но тут неясный воздушный силуэт закрыл собой солнце и… Это оказалась не Джинни, а психопат, который заявился этой ночью, выдавая себя за героя романа! Я вскочил с дивана и тут же снова закутался в одеяло: я был абсолютно гол. «Этот чокнутый раздел меня!» Я поискал глазами джинсы или хотя бы трусы — напрасно. «Ты у меня получишь!» Я схватил покрывало и, обмотав его вокруг пояса, выскочил на террасу. Ветер разогнал облака. Небо было ясным и пронзительно-голубым. «Клон» Чимина в одной рубашке суетился вокруг стола, как пчела, деловито кружащийся в лучах летнего солнца. — Что вы тут забыли? — взорвался я. — Вы всегда так благодарите за завтрак? На столе стояла тарелка с блинчиками, два стакана грейпфрутового сока и кофе. — И потом, какого черта вы меня раздели? — Все честно: вчера вы без зазрения совести разглядывали меня с ног до головы… — Но вы В МОЕМ ДОМЕ!-Юнги махнул рукой,что Чимин немного дрогнул. — Да ладно! Не надо так кричать из-за того, что я увидел вашего Исусика! — Исусика?-подняв бровь,спросил Юнги. — Ну да, вашего Исусика, вашего зверька… «Моего Исусика! Моего зверька!» — повторил я про себя, получше заматывая покрывало. — Не волнуйтесь, с размером у вас все в порядке. Уменьшительные суффиксы выражают мое нежное отношение… — Хватит! — оборвал его я. — И не думайте, что эта лесть… Он протянул чашку кофе. — Вы умеете разговаривать спокойно? — Кто вам разрешил надеть эту рубашку? — Она мне идет, правда? Эта сорочка вашей бывшей девушки, да? Мне кажется, вы не тот человек, который станет наряжаться в что-то такое... Я рухнул на стул и потер глаза, стараясь собраться с мыслями. Ночью я наивно надеялся, что непрошеный гость всего лишь галлюцинация, но нет! Это оказался настоящий парень, который к тому же обладал недюжинным талантом доводить человека до белого каления. — Пейте кофе, пока не остыл. — Спасибо, не хочу. — Вы выглядите так, словно вас только что выкопали из могилы, и при этом уверяете, что не хотите кофе? — Я не хочу ваш кофе, понятно? — Почему? — Мало ли что вы в него подсыпали. — Думаете, я хочу вас отравить? — Я много слышал про таких долбанутых, как вы… — Долбанутых? — Ага. Нимфоманцы, вбивших в голову, что их любимый актер или писатель ответит им взаимностью. — Это я нимфоманец? Знаете что, старина, кажется, вы принимаете свои фантазии за реальность. А если думаете, что я восхищаюсь вами, то тут вы точно заблуждаетесь! Я помассировал виски, глядя на раскаленный шар, висящий над городом. Мало того, что ныла шея, внезапно вернулась и головная боль. На этот раз она обрушилась на затылок. — Ладно, хватит ломать комедию. Сейчас вы пойдете домой, не вынуждая меня вызывать полицию, договорились? — Я понимаю, вы не хотите признать правду, но… — Но что? — …я действительно Пак Чимин. Я действительно персонаж вашего романа, и, поверьте, это ужасает меня не меньше вашего. Ошеломленный, я в конце концов пригубил кофе, а после недолгих колебаний выпил залпом всю чашку. Если напиток и был отравлен, яд действовал не сразу. Как бы то ни было, я оставался начеку. В детстве я видел телепередачу об убийце Джона Леннона: он объяснял свой поступок желанием привлечь к себе хоть немного внимания. Конечно, я никогда не играл в «Битлз», а этот парень гораздо симпатичнее, чем Марк Дэвид Чепмен, но я знал, что многие сталкеры страдают психозами и могут внезапно наброситься на жертву, проявив при этом небывалую жестокость. Поэтому я старался говорить как можно более спокойно и последовательно. — Слушайте, думаю, вы немного… переволновались. Такое случается. У любого в жизни может наступить черная полоса. Вероятно, вас недавно уволили или вы потеряли близкого человека? А может, вас бросила девушка? Или вы чувствуете себя никому не нужным и от этого злитесь? Могу посоветовать хорошего психолога, который… Он прервал эти разглагольствования, помахав перед моим носом рецептами психолога Ким Сокджина: — Если я правильно понял, психолог нужен вам. — Вы рылись в моих вещах! — Угадали, — ответил он, подливая мне кофе. Его поведение приводило меня в замешательство. Что делать в такой ситуации? Вызывать полицию? А может, «Скорую»? Я готов был биться об заклад, что он уже сталкивался с органами правопорядка, а может, даже лежал в психиатрической больнице. Проще всего выставить его из дома силой, но у этого плана есть существенный недостаток: он способен заявить, что я пытался изнасиловать его, поэтому лучше не рисковать. Я предпринял последнюю попытку урезонить парня: — Вы сегодня не ночевали дома. Наверняка ваши друзья или родственники переживают. Можете воспользоваться моим телефоном, если хотите успокоить их. — Плохая идея. Во-первых, обо мне некому беспокоиться, хотя, признаюсь, это звучит грустно. А во-вторых, телефон у вас не работает, — заявил он, уходя в гостиную. Подойдя к письменному столу, он вытащил из горы бумаг стопку счетов и с улыбкой их продемонстрировал. —Вы не собираетесь их оплачивать? Это было последней каплей. Не думая о последствиях, я набросился на него и крепко схватил. Пусть меня обвинят в насилии, это лучше, чем терпеть подобные издевательства. Я поднял парня, на удивление он был легким, одной рукой крепко обхватив колени, а второй держа за бедра. Он отбивался изо всех сил, но я, не ослабляя хватки, вынес его на террасу и отшвырнул как можно дальше от входа. Потом стремглав влетел в гостиную и закрыл за собой стеклянную дверь. «Так-то! Что может быть лучше старых добрых методов?» И зачем я так долго терпел этого назойливого паренька? Оказалось, избавиться от него проще простого. И хотя в своих романах я утверждал противоположное, иногда грубая сила гораздо действеннее, чем слова… Я с довольной улыбкой смотрел на «запертого снаружи» парня. Видя мое светящееся лицо, он показал средний палец. Уф, наконец-то один! Надо прийти в себя. Поскольку Хосок лишил меня транквилизаторов, я потянулся к айпаду и, подобно друиду, готовящему успокоительное снадобье, состряпал плей-лист, где соседствовали Выходной, Лана Дель Рей и Зе Нейбэхууд. Я подключил плеер к колонкам, и в комнату полились первые ноты «Lost in the Fire». Сходив на кухню за еще одной чашкой кофе, я вернулся в гостиную в надежде, что на террасе парень утихомирился. Я ошибался. Парень явно был в плохом настроении — и это эвфемизм! Он планомерно колотил посуду, которую незадолго до этого расставил на столе, накрыв к завтраку. Кофейник, тарелки, стеклянный поднос — бьющиеся предметы один за другим летели на вымощенный плитками пол. Затем он в ярости забарабанил по раздвижной двери, но, так ничего и не добившись, изо всех сил запустил в нее садовым стулом, поскольку терраса была большая и место позволяло ему вести себя так. Тот отскочил от пуленепробиваемого стекла. «Я ЧИМИН!» — проорал он несколько раз подряд, однако его голос не проникал сквозь тройное стекло: я скорее догадывался, чем слышал, что он говорит. Думаю, шум скоро привлечет соседей, а вслед за этим и службу охраны Сеула, которая избавит меня от надоедливого парня. Теперь он сидел у самой двери, уронив голову на руки, и выглядел обессиленным и подавленным. Его печаль растрогала меня. Я не мог отвести взгляд от непрошеного гостья. Только сейчас я понял, что его слова странным образом завораживали меня и рождали в душе всевозможные вопросы. Он поднял голову. Среди прядей золотистых волос мелькнул незабудковый взгляд, в котором сквозила нежность, но через несколько минут ее сменили растерянность и испуг. Медленно приблизившись, я тоже опустился на пол рядом со стеклянной дверью. Я смотрел ему в глаза, пытаясь докопаться до правды или хоть как-то объяснить происходящее, и тут заметил, что его веки дрожат, словно от сильной боли. Я отшатнулся, увидев пятна крови на нежно-розовой рубашке, потом у него в руках мелькнуло лезвие хлебного ножа. Он сам себя поранил! Я встал, чтобы помочь ему, но этот психопат заблокировал дверь, придавив ручку двери столом. «Зачем?» — спросил я одними глазами. Он с вызовом посмотрел на меня и вместо ответа несколько раз постучал по стеклу ладонью, из которой сочилась кровь. Потом рука замерла, и я различил три цифры, процарапанные на коже: 144.