Feather and Pink Chemise

      

Музы — призраки, и иногда Они приходят незваными. Стивен Кинг

Дождь лил и лил, оставляя на дрожащих от ветра стеклах струящиеся шрамы. Электричество появилось, но лампочки то и дело потрескивали от скачков напряжения. Сеул 4:00 Юнги лежал на диване под одеялом и спал беспробудным сном. «Чимин» включил отопление и надел слишком большой для него халат. Замотав волосы полотенцем и налив чашку чая, он бродил по дому, поочередно открывая шкафы, ящики и даже холодильник, тщательно изучая их содержимое. Несмотря на бардак, царивший в гостиной и на кухне, его впечатлило оформление помещения: подвешенная к потолку красивейшая люстра, бирюзова лампа, латунная подзорная труба, фортепьяно и множество других музыкальных инструментов. Добрых полчаса он провёл у книжных полок, вытаскивая наугад то один, то другой том. Заметив на письменном столе ноутбук Юнги, он без малейшего смущения включил его, но тут система запросила пароль. «Чимин» перебрал несколько комбинаций, имеющих отношение к творчеству Юнги, но так и не смог подобрать заветный «ключ». В ящике стола парень обнаружил десятки писем от читателей со всех концов света, причем в некоторые конверты были вложены рисунки, фотографии, засушенные цветы, обереги, брелоки и прочие мелочи. Он провёл больше часа, внимательно читая послания и с удивлением обнаруживая, что во многих из них речь идет о нём. На письменном столе высилась гора конвертов, которые Юнги даже не потрудился вскрыть: неоплаченные счета, приглашения на премьеры, копии газетных статей, выписки с банковского счета. После недолгих колебаний парень распечатал большую их часть и, подробнейшим образом изучив список последних покупок писателя, погрузился в чтение газетных статей, посвященных его разрыву с Джинни. Время от времени он поднимал голову и бросал взгляд на Юнги, проверяя, не проснулся ли он, пару раз вставал с кресла, чтобы поправить одеяло, словно сидел у постели больного ребенка. Он долго рассматривал снимки Джинни в стоящей на камине цифровой рамке. Пианистка казалась воплощением легкости и грациозности, силы и чистоты. Глядя на эти фотографии, «Чимин» наивно задавался вопросом о том, почему некоторым от природы даны и красота, и ум, и богатство, и таланты, а другим приходится довольствоваться совсем немногим. Потом он подошёл к окну и стал наблюдать за дождем, барабанящим по стеклу. Случайно увидев свое отражение, он привычно расстроился. «Чимин» никак не мог решить, нравится он себе или нет. Лицо казалось ему слишком полным. Глядя на свое нескладное тело, он непроизвольно представлял себе девушку с кубиками. Ну разве можно считать красивого парня с маленькими пальчиками и ногами, пухлыми щеками, ужасными веснушками? Конечно, не стоит забывать про огромные губы на пол лица, «смертельное оружие соблазнения», как писал Юнги в одном из своих романов. Они сводили с ума многих мужчин,правда, далеко не всегда это были джентльмены. Вздохнув, «Чимин» отогнал грустные мысли и, покинув наблюдательный пост, пошёл изучать другие комнаты. В гостевой комнате он обнаружил платяной шкаф, где царил идеальный порядок. Не иначе, здесь жила Джинни. А раз одежда осталась на местах, то они с Юнги наверняка поссорились и расстались внезапно. С горящими глазами парень рассматривал «пещеру Али-Бабы», заполненную вещами самых модных и дорогих марок: пиджак «Балмейн», бежевый тренч «Берберри», сумка «Биркин» и самые настоящие джинсы «Нотифай»! В выдвижном ящике для обуви обнаружилось то, перед чем померк бы даже святой Грааль, — туфли «Кристиан Лабутен». «Чимин» разбирается во всех марках,часто его ухажёры дарили что-то дорогое ему. Открыв ещё один шкаф, «Чимин» встал в ступор,перед его глазами весела розовая рубашка от «Гуччи»,о которой он так давно мечтал.Надев её,он удивился,ибо она была ему как раз.Добрую четверть часа «Чимин» крутился перед зеркалом, как Золушка перед отъездом на бал. Наконец он добрался до спальни Юнги и с удивлением заметил, что комната залита голубым светом, хотя все лампы были выключены. «Чимин» повернулся к висящей на стене картине и завороженно посмотрел на нежные объятия любовников… В холсте Шагала было что-то неземное, он, источая слабое свечение, словно пронзал сумрак.