Настоящие сказки братьев Гримм

На улице ярко светило солнце, и, несмотря на то, что это был конец марта, уже растаял весь снег. На стоявших во дворах еще голых деревьях вовсю чирикали синицы. По улицам брели одинокие прохожие, середина рабочего дня, как-никак. Но уже через десять минут на улицу высыпали галдящие старшеклассники, у которых, наконец, закончились уроки. Ученики воронежской школы №28 направлялись либо домой, либо в Макдональдс, который очень удачно находился совсем близко к учебному заведению. Поэтому каждый будний день после двух часов дня у них был приятный ажиотаж. Рядом с ребятами шел знакомый нам долговязый парень, которому, на тот момент, было всего пятнадцать лет, и о чем-то весело рассказывал. Пара физики, в которой Антон разбирался на уровне «Сила в ньютонах, брат», отняла все силы, но это не мешало ему наслаждаться компанией одноклассников и приятно согревающим солнцем. Но вот, компания решила пойти поесть, а Антону хотелось домой, где его ждала вкусная домашняя еда, в виде ароматных котлет по-киевски. Правда, для этого ему придется преодолеть не маленькое расстояние, потому что жил Антон на окраине Воронежа. Не то, чтобы Шаст не любил общественный транспорт, но контингент там обычно собирался не очень приятный, что не добавляло автобусам шарма. Обычно школьник старался сесть, просто потому что биться головой или длинными конечностями о поручни было не самым приятным занятием. Но когда в единственный за ближайший час автобус набились те, кто также решил поехать после школы сразу домой, занять свободное место стало нереальной задачей. Поэтому Антон жался в углу автобуса и терпеливо ждал своей остановки. На улице, как и ожидалось, повсюду были лужи от растаявшего снега. Прыгать по ним парню было весело последний раз классе в третьем. Сейчас вода заливалась ему в ботинки, а мимо проплывала грязь, бычки и прочие отходы человечества. В общем, типичная весна в средней полосе России. Антон шел по заученной наизусть дороге от остановки до серой пятиэтажки, в которой жил, вот уже, пятнадцать лет. Еще не прокуренные легкие Антона легко перенесли пробежку и подъем по ступенькам на последний, пятый этаж. Здесь и находилась квартира парня. Массивная железная дверь неприятно скрипнула, что, впрочем, ничуть не волновало старшеклассника. — Мам? — позвал Антон, скидывая с ног старые, но невероятно любимые им берцы. Ответом ему стала тишина, из чего парень сделал вывод, что дома никого не было. Вот и накрылись мои котлеты, что же, подождем. Готовить у Шастуна не было ни малейшего желания. Последний раз это закончилось сгоревшей микроволновкой. Кто ж знал, что блюдца с позолотой нельзя туда ставить? Стянув с себя ветровку, Антон направился прямиком в ванную. Физкультура после физики. Это какое-то издевательство над детьми. От шизики у меня болела голова, а теперь еще и мышцы. Парень уже снял футболку и даже включил воду, но вспомнил, что забыл взять комплект сменной одежды, потому что эта определенно отправлялась в стирку. Поэтому Антон выскочил из ванной, неловко поскальзываясь на пороге. Он уже приготовился впечататься носом в пол, что было бы наилучшим вариантом развития событий, но его вовремя подхватили. В глазах знакомо потемнело. Холодный ветер обдувал лицо, но не Антона. Кожаный руль приятно ощущался под пальцами, а нога легко легла на педаль газа. Парень кожей почувствовал, как увеличилась скорость, видимо, машина выехала на встречку для обгона. А потом, если бы Шастун мог видеть, то, наверное, увидел бы яркий свет фар. Он чувствовал, как ломаются кости, как голова ударилась о лобовое стекло. Он плакал, или ему так только казалось. В этот момент, парень жалел, что родился на свет. Такой знакомый и холодный голос говорил парню: «Ты виноват. Если бы ты был осторожнее, все было бы хорошо.» — Если бы я мог что-то сделать, я бы сделал! — закричал парень в пустоту. — Ты убийца, убийца! — голос надвигался, а Антон снова стал тем маленьким мальчиком. Он закрыл лицо руками, парень плакал.

***

Антон резко открыл глаза и подлетел с дивана. Клетчатый плед благополучно улетел с дивана, но парня это не волновало. Он резко выбежал в коридор, размазывая выступившие слезы по лицу, и понесся по отделению, ища туалет. Наконец, показалась дверь с характерной табличкой. Парень забежал внутрь и трясущимися руками закрыл дверь на щеколду. Антон осел на пол, хватая грудью воздух. В голове набатом звучали до боли знакомые слова. Ты виноват в том, что случилось. Если бы не ты, возможно, все было бы хорошо. Ты убийца, Антон. Антон задыхался. В голове мелькали яркие вспышки воспоминаний. Ему было больно, плохо. Хочется закричать, но на грудную клетку будто что-то давило. Он ухватился руками за горло. Парень плакал, плакал, как маленький ребенок. Ощущал он себя также, маленьким, беспомощным, одиноким. Шастун сидел на холодном полу в отделении полиции и плакал, и никто не мог помочь ему. Спустя минут пятнадцать довольно тихой истерики, парень нашел в себе силы подняться. Что за картинные стенания, Антон? Ой, мне так плохо, пожалейте меня, посмотрите. Самому не противно? Студент постарался умыться и не залить при этом свою, и без того помятую, футболку водой. Давно тебе такое не снилось. Ты виноват, этого не отнять. Но нельзя же каждый раз вести себя как маленький ребенок. Возьми себя в руки, в конце-то концов. Антон никогда не был склонен к самоповреждению. Парень стойко выносил все удары судьбы, уверенно идя дальше, что бы ни случилось. Иногда его посещали, конечно, такие мысли. Но все же, он заставлял себя вставать, отряхиваться и идти дальше. Парень бросил последний взгляд на свое отражение в зеркале. Футболка была жутко помята, к тому же теперь на ней виднелись мокрые разводы. Про глаза вообще стоит промолчать, все лицо у него, естественно, опухло. Шастун просто немного поправил горло футболки, поднял с пола свою кофту и поспешил вернуться в кабинет к Арсению, который благополучно уснул за столом, что немного умилило парня и заставило мысленно посочувствовать. Надеюсь, завтра Вы сможете шевелиться, Арсений Сергеевич. Сам Антон понимал, что уснуть сегодня он уже не сможет. Поэтому решил, что стоит начинать работать. Шастун подошел к стене с заметками о прошлых жертвах и стал рассматривать их. На часах было 5 утра, в отделении были только два парня, которым нужно было ухватиться за что-то, чтобы прошлое не унесло их бурным потоком. И пока, они не знали, за что.