Настоящие сказки братьев Гримм

Антон вышел из машины. На часах 9:23 — самое время для посещения места окончательной регистрации граждан. Охранник уже узнал парня, но все равно потребовал удостоверение. Что немного раздражало Шаста, но он понимал, что это необходимо и важно. — Здравствуйте, — поздоровался Антон с каким-то парнем в белом халате, — а где Виктор? — Он сегодня не работает. Вам что-то нужно? — Да, я бы хотел взглянуть на труп недавно поступившего парня. Человек в халате недовольно взглянул на Антона. — А поточнее можно, я же не экстрасенс? — Дело ведет Попов Арсений Сергеевич и Шастун Антон Андреевич, коим являюсь я. Человек умер от падения с высоты. Номер дела 92. Так достаточно точно? — с приторной вежливостью ответил Антон. Он понимал, что ведет себя слегка как мразь, но не смог сдержать себя. Юноша в халате что-то поискал у себя в бумагах и ответил: — Тут сказано до вскрытия никого не пускать к телу. Антон, конечно, слегка удивился, но решил все же уточнить: — Я веду это дело. Я имею право взглянуть на тело. Может, ошибка какая? — Да нет, тут Павлом Алексеевичем специальная бумага подписана. — Сейчас позвоню Оксане Дмитриевне, будем выяснять, — Антону больше ничего не оставалось. В конце концов его взяли на работу именно потому, что он умел видеть смерть других людей. А теперь даже к телу не пускают, где ж это видано. Сотрудник МОРГа лишь пожал плечами. Шаст действительно набрал начальницу. Та довольно быстро ответила. — Алло, что такое, Антон? — на заднем плане совсем не шумели люди. Видимо, женщина находилась не в офисе. — Здравствуйте, Оксана Дмитриевна. Я не хотел вас беспокоить, но такое дело… Меня не пускают в МОРГе к трупу только поступившего парня. Вы можете как-то повлиять на ситуацию? Я не могу так работать. — А почему тебя не пускают? — Наверное, какая-то ошибка с документацией. Говорят, Павел Алексеевич распорядился. Тут в трубке послышался еще один, более глухой, женский голос: «Покиньте, пожалуйста, палату, мне нужно сменить капельницу». — Дай трубку кому-нибудь из сотрудников, — спустя минуту молчания с обеих сторон попросила женщина. У нее был уставший голос, скорее всего она, как и все, давно нормально не высыпалась. Антон передал телефон парню в халате. Тот отошел в сторону специально так, чтобы Шаст не слышал разговор. Спустя минуту он с максимально недовольным лицом вернул парню телефон и, бросив: «Заходи, пятая камера», удалился вглубь коридора. Антон вновь прислонил телефон к уху. — Спасибо, Оксана Дмитриевна. — Не за что. И это, — более тихо сказала женщина, — в качестве благодарности не говори, пожалуйста, никому, что ты слышал. — Вы у Сережи, да? — спросил Антон, поджимая губы. — Да, — грустно ответила девушка. — Не скажу. Спасибо вам еще раз, огромное. До свидания. — Спасибо тебе, Антон. Пока. Парень заблокировал телефон и убрал его в карман. Он пока не был уверен в своих догадках, но предполагал, почему начальница отдела лично находилась в палате одного из ее подчиненных. Все в отделении давно заметили, что Матвиенко слишком часто вызывают к ней в офис. Но Антон решил, что это не мое дело, правильно? Лучше заняться тем, для чего я сюда приехал. Парень быстро сориентировался и нашел морозильную камеру номер 5. Он, не мешкая, открыл дверцу. На выдвижном столе лежал мертвец. Только теперь его собрали по кусочкам, будто маленький ребенок собирает пазл. Поэтому он стал больше походить на труп в привычном Антону понимании. Ему стало слегка мерзко от того, что он мысленно сравнивает людей с конструкторами, но он постарался смириться. Шаст уже стянул перчатку, которую неплохо было бы постирать, и занес руку над телом. Но тут в голове вспышкой возникли воспоминания о недавнем разговоре с сестрой. — Я пытался, ты же знаешь, — тихо ответил парень. — Неет, ты просто просил его не ехать. Но если бы ты прямо рассказал обо всем. Тогда папа был бы жив. Это ты его убил, запомни это, наконец. — Девушка говорила все так же, будто с улыбкой. Только теперь в голосе еще звучали стальные, холодные ноты. Рука задрожала, а по лицу скатилась совершенно неуместная слеза. Опять он чувствовал себя виноватым. Виноватым в смерти всех людей, чью смерть довелось лицезреть, в том, что не может найти убийцы. Вспомнился отец. Как они по утрам готовили завтрак на всю семью. Антон очень его любил, когда был маленьким. Но сейчас парень вырос. Поэтому он вытер лицо рукавом толстовки и положил руку на холодное запястье погибшего. Ничего. Парень неожиданно для себя понял, что не только ничего не видит, но также не слышит и не чувствует. Что за черт?! Антон совершенно ничего не мог разобрать. Он вообще ощущал себя довольно странно. Будто его сознание никак не могло переместиться. Парню в голову пришла абсурдная, но довольно логичная мысль: Может, подсознание мешает мне полностью прочувствовать обстоятельства смерти парня? Считаешь меня никчемным мальчишкой, который опять будет бояться людей, как огня? Как бы не так, падла! Впервые за несколько недель опять стало страшно использовать свой дар. Однако он не собирался просто так сдаваться. Шастун изо всех сил постарался погрузиться в свое состояние. Мысленно он совмещал свои ощущения и чувства жертвы. Но у него все равно не получалось ничего услышать или почувствовать. Антон уже совсем выбился из сил и отчаялся. Чувство собственной никчемности и одиночества было сильнее него. Но неожиданно в голове сам собой всплыл образ Арсения. Это был тот день, когда они столкнулись у университета. Он вспомнил, как мужчина смотрел на него, лежащего в луже, сверху вниз и улыбался. Как ярко светились его синие глаза, а черные волосы растрепались, создавая на голове забавное подобие рожек. В голове прозвучал мягкий, успокаивающий голос Арса: «Антон, я тебе верю», «Тош, не теряй сознание!», «Ты справишься, я знаю». Он сосредоточился вновь, только теперь ему уже не казалось, что он борется в одиночку. Рядом стоял Арсений. Он поддерживал парня. Стало холодно. Антон слышал похрустывание гальки, когда мужчина переминался с ноги на ногу. Руки лежали на чем-то металлическом. Через пару секунд парень смог распознать в этом объекте перила на том мосту, под которым и нашли тело. Неужели это и правда просто несчастный случай? — подумал Шаст. Но все равно чувствовалось какое-то напряжение. Самоубийство? — Дорогая, прости меня, прошу. Давай спокойно обо всем поговорим, — сказал мужчина, и все сомнения моментально развеялись. — Ты ее также называл? То есть наши отношения для тебя ничто?! — послышался женский голос. Девушка говорила словно через маску, голос был приглушен. — Я не хочу слышать твоих оправданий! — закричала девушка. — Т-тише, милая, прошу, опусти пистолет, все в порядке, — говорил мужчина, медленно пятясь. В этот момент раздался оглушительный выстрел и звон металла. Судя по всему, пуля попала как раз в ограждения. Старые проржавевшие прутья не выдержали и полетели вниз с моста. Мужчина последний раз взмахнул руками, в отчаянной попытке ухватиться за что-то, и упал вслед за перилами. Хруст ломающихся костей, боль от рвущихся мышц, и Антона выбросило в реальность. Парень упал на пол МОРГа. Он лежал, смотря на электрические лампы. Возникло легкое чувство дежавю. Но разбираться с собственными чувствами не было ни времени, ни сил. Хотелось вернуться к себе в квартиру до того, как Арс проснется. Чтобы вновь ощутить атмосферу уюта, которую принес этот мужчина в его квартиру. В его жизнь. А решать, что делать дальше, он будет потом.

***

Антон тихо зашел в квартиру, стараясь как можно аккуратнее снять с себя верхнюю одежду. Меньше всего ему хотелось разбудить Арса. А вот поесть было бы неплохо. Восполнить жизненную энергию, так сказать. Парень поплелся на кухню. В холодильнике одиноко лежали два яйца, остатки молока и, надо же, мука. — Получается, блины, — констатировал Антон и принялся за готовку. Он уже говорил, что отвратительно готовит? Первый блин у парня совершенно не прожарился. Но прибавлять огонь было ошибкой кулинара-новичка, потому что второй немедленно сгорел. Однако пятнадцать минут мучений, полностью испачканная в муке кухня и сам Антон дали свои плоды. И парень, заряженный позитивом от удачного кулинарного эксперимента, подхватил тарелку блинчиков, политых найденной в шкафчике сгущенкой, и отправился в комнату Арсения. Точнее, в комнату Антона, которую занимал мужчина. Включив на телефоне одну из любимых песен Виктора Цоя — «Последний герой», парень зашел внутрь. «Добррррое утро, последний герой!» — радостно пропел он. Но тут же смолк. Комната встретила его незаправленной, пустой постелью. Шастун почти выронил тарелку с блинами, но вовремя взял себя в руки. Может, он просто проснулся, увидел, что меня нет, и поехал домой? Это же логично, не так ли? Просто позвони ему, Тох. Но ни на один из его трех долгих звонков никто не ответил. И все. Нервы у парня сдали, а рационализм, обиженно поскуливая, умолк. Так, так, так, если его похитил этот мудак, то… — Что «то», Антон? — вступило подсознание. — Ууу я такой крутой, спасу Арса, и будем мы жить долго и счастливо. Ты же знал, что так будет. Чего ж теперь ноешь? — Завались, мразь, что нам делать хоть теперь? — Вот сам и думай. Пока парень полностью не сошел с ума, он решил закончить внутренний диалог и отправиться туда, где недавно произошла авария. Это было последнее, где они могли видеть убийцу. Вдруг мы что-то упустили? — подумал Антон. И то, что люди обычно называют интуицией, подсказывало, что это будет правильным решением.

***

С момента аварии прошли примерно сутки, поэтому вся улица была временно перекрыта. Поскольку Антон не настолько мажор, чтобы заказывать такси, а от метро до того места еще 20 минут пешком, что неудивительно для Питера, парень решил ехать на трамвае. Обычно он наслаждался поездками в трамваях. Сидел, слушал музыку, смотрел в окно на машины и торопливых прохожих. Каждый раз время поездки пролетало для него незаметно. Но сегодня был иной случай. Каждая минута казалась часом. Хотелось кричать на бабушек, которые заходили в салон со скоростью черепахи. Но Антон делал глубокий вдох и успокаивался. Он вроде понимал, что не может заставить трамвай ехать быстрее, но легче от этого ему не становилось. Когда транспорт подъехал к нужной остановке, Антон весь извелся и мысленно проклял себя за решение поехать куда-то, оставив Арсения одного. Парень буквально вылетел из трамвая и побежал на место аварии. Несмотря на немалый стаж курильщика, сейчас его легкие будто очистились, а сердце начало качать кровь быстрее. На самом деле, это адреналин помог парню преодолеть расстояние раза в три быстрее, чем он планировал. Людей, на удивление, на улице почти не было. Возможно, дело было в раннем времени суток. Или район сам по себе не был очень оживленным. Антона мало это волновало. Он увидел остатки машины Ильи, которые еще не успели увезти эвакуаторы. Рядом с ними виднелась фигура человека, присевшего на одно колено. Внутри у Антона что-то ухнуло. Вот он, убийца? — даже на секунду подумалось ему. Парень постарался идти так тихо, как это было возможно. Он приближался к неизвестному со спины. Освещение было довольно тусклым, поэтому разглядеть его лучше не получалось. Пока было ясно лишь, что это мужчина. И он что-то ищет на земле. Шаст подкрался со спины, поднял первый попавшийся камень с земли и уже замахнулся для удара. Однако мужчина молниеносно среагировал. Он развернулся и подставил Антону подножку, повалив на землю. Руки парня быстро оказались прижатыми над головой к земле, а сам нападавший сел на его бедра, не давая подняться. Антон приготовился к смерти или, по крайней мере, удару и зажмурился. — Антон? — услышал он знакомый голос. Парень открыл глаза. В паре сантиметров от его лица он увидел синие глаза, в которых отражались блики от тусклых фонарей, и спадавшую на них немного завившуюся челку. Весь воздух из легких резко куда-то делся, а время вокруг остановилось. Арс посмотрел в глаза парню, бедра которого только что буквально оседлал. Он не смог ничего с собой сделать. — Можно? — неуверенно спросил мужчина, будто ему снова стало семнадцать. В ответ Антон лишь подался вперед настолько, насколько это было возможно. Губы мужчин соприкоснулись. Мягкий и нежный поцелуй будто наполнял их теплом и спокойствием. Все тревоги отступили на задний план, оставляя двух нуждающихся друг в друге парней наедине.