Остановись, попробуй на вкус её ветер...

В Ли Юэ редко бывает по-настоящему тихо. Даже когда горы стоят неподвижно, даже когда море не колышется, воздух всё равно живёт. Он шепчет в травах, цепляется за скалы, уносит с собой слова, которые никто не должен был слышать. Но этой ночью ветер не шептал, было в этом моменте нечто чарующее. Пусть ночь в Ли Юэ была прозрачной и глубокой, как вода в горном источнике, да вот только это не умаляло её очарования. Высоко, на краю утёса, где редкие травы цеплялись за камень, Люмин стояла спиной к обрыву, а ветер играл с её волосами, поднимая золотистые пряди так, будто хотел запутаться в них навсегда. Она чувствовала его раньше, чем услышала. Это уже было чем-то вроде привычки, почти что на уровне подсознания. Тишина вокруг менялась, становилась плотнее, гуще. Воздух собирался в одну точку — за её спиной. — Ты звал меня, — произнесла она мягко. — Обычно это я так делаю. Запах мяты, острых перчиков и цветков цинсинь мягкой вуалью лёг на её чуть сутулые плечи. Это тоже уже давно казалось таким родным, освежающе бодрящим. Сяо не ответил сразу. Ему вообще нравилось больше молчать, перебирать её светящиеся в вечерних лучах солнца локоны, смотреть куда-то вдаль и почти неслышно стучать подушечками пальцев по её подбородку. Он предпочитал действия словам и ей это нравилось. Люмин обернулась, посмотрев вперёд. Он стоял в нескольких шагах. Его силуэт казался вырезанным из ночи — чёткий, напряжённый. И пусть в этом взгляде невозможных, почти медовых глаз, уже не было того холода и отстранённости… для неловкости всегда было ещё одно место. Иногда, в прочем, там было и что-то опасное. Не злое. Но голодное. — Я не звал, — тихо сказал он. — Я просто думал о тебе. Ветер резко обернулся вокруг них кольцом. Люмин повернулась. Их взгляды встретились — и между ними будто проскочила искра. Так происходило всякий раз, когда они какое-то время не виделись из-за её заданий. Она знала его годы. Знала его боль, его сдержанность, его привычку отступать первым. Но сейчас он не отступал. Он сделал шаг ближе. Соскучился? Потому что она — точно да. Уже очень давно. Всякий раз возвращаясь с миссий, Люмин мечтала поскорее оказаться дома и погрузиться в сладкую дрему. Она торопливо вышагивала к центральным воротам Ли Юэ и её всегда там встречали. Ветер усилился, обвил её талию, прижал ткань одежды к телу. Это был не грубый порыв — это было прикосновение. Почти осторожное. Сяо тоже хотел, чтобы его встретили по-особенному в этот раз. — Ты играешь со стихией? — её голос чуть дрогнул. — Нет, — ответил он. — Я играю с собой. Он подошёл вплотную. Вот как, кажется, за годы общения с ней… он начал осваивать неловкий флирт. Очень неловкий. Люмин почувствовала тепло его тела раньше, чем касание. Сяо всегда был холоден, словно отдалён от мира. Но сейчас от него исходило живое, ощутимое тепло. Она собирала его по крупицам, привлекая к себе всякий раз, когда дышать становилось невыносимо. Она хранила много дорогих сердцу воспоминаний в душе с тех пор, как Якс начал больше разговаривать, больше касаться её кожи. Иногда, он даже умел быть жадным. Его рука поднялась — медленно, будто он давал ей время отстраниться. Она не отстранилась, просто не могла. Пальцы коснулись её подбородка. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но ветер вокруг резко стих — словно весь мир замер, чтобы не мешать. — Ты слишком близко, — прошептала она. — Здесь же ходят люди! — Не часто, — он безразлично пожал плечами. — Всё ещё близко, — Люмин шикнула и выставила руки вперёд. Сяо сделал ещё один шаг. — Недостаточно, — тихо ответил он. Затем Сяо неспешно наклонился. Первый поцелуй был осторожным: он умел быть незаметным и почти неощутимым, словно игрался с ощущениями. Он умел быть не жадным. Не требовательным. Сяо словно проверял — можно ли. Разрешено ли. Примет ли она? И пусть это был уже далеко не первый их поцелуй… Ей нравилась эта робость первого столкновения суховатых губ после долгой разлуки. Словно они встречаются впервые и впервые узнают друг друга. Люмин вдохнула его — запах ночи, ветра, камня после дождя. Как же много в нём было всего! И каждый раз удавалось заметить что-то новое, будоражащее воображение и душу. Она ответила. Конечно же, Люмин сделала это, поддаваясь прекрасному порыву. И в этот момент ветер сорвался. Он поднялся вихрем вокруг них, отрезая их от мира. Воздух стал таким тёплым, почти осязаемым. Он скользил по её коже, по шее, поднимал дрожь вдоль позвоночника. Сяо углубил поцелуй в привычной манере, когда уже не стоит робеть и сдерживаться полностью, разве что самую малость. Эта перемена давалась ему так легко и просто. Словно, всякий раз, когда он касался её… остановиться было уже нельзя. Его пальцы переместились с подбородка к шее, скользнули ниже, медленно, будто изучая её заново. И при этом он не торопился до конца — в этой медлительности чувствовалось некое напряжение. Люмин вцепилась в его плечи. Он прижал её к себе — теперь уже без колебаний. Его рука легла на её талию, крепче, чем прежде. Не больно. Но так, что стало ясно: он больше не собирается держать дистанцию. — Сяо… — её голос стал тише. Он провёл губами по линии её челюсти, медленно, будто оставляя невидимый след. Затем ниже — к шее. Его дыхание обожгло кожу. Кажется, он тоже любил вдыхать её аромат, наслаждался запахом её золотистых волос. Ветер подчинился его желанию. Он скользнул между ними, приподнял край ткани, пробежался по её коже прохладной лаской, усиливая контраст с горячими прикосновениями его рук. Люмин вздрогнула. — Ты чувствуешь это? — прошептал он у её уха. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его ладонь поднялась выше по её спине, пальцы запутались в её волосах. Он осторожно потянул её голову назад, открывая шею — и поцеловал её медленно, глубоко, так, что дыхание перехватило. Это больше не была осторожность. Это был огонь, который он слишком долго держал в себе. Ветер усилился, но теперь он был более тёплым, как дыхание. Он обнимал их обоих, прятал, скрывал, не давая ночи видеть слишком много. Сяо оторвался от её кожи лишь на мгновение. — Если я продолжу… — его голос стал ниже, глуше. — Я не остановлюсь. Люмин посмотрела на него — глаза потемневшие, блестящие. — Тогда не останавливайся. — А прохожие? — уголок его губ едва заметно дрогнул. — Мы можем сделать это в другом месте? — она закусила губу, воровато оглянувшись. Люмин всегда была такой: искренней, простой и смелой. И он больше не сдерживался. Одним щелчком переместил их дальше, за склон. Пока ветер играл и их волосами, Сяо поцеловал её так, будто хотел стереть границы между ними. Его руки скользнули по её телу — не торопливо, но уверенно, с знанием того, как вызвать дрожь, как заставить дыхание сбиться. Ветер закружился вокруг их ног, поднял их над землёй на несколько сантиметров, словно сама стихия хотела приблизить их ещё сильнее. Люмин ахнула, когда почувствовала, как его ладонь скользнула по изгибу её талии, задержалась там, пока он очерчивал пальцами линии. Сяо прижал её к себе сильнее. Её руки скользнули по его шее, коснулись метки адепта, и в этот момент ветер вспыхнул — резкий, горячий порыв, будто отклик его тела. Сяо тихо выдохнул. Он опустил её обратно на камень утёса, но не отступил. Его губы снова нашли её — медленно, глубоко, требовательно. Ему нравилось покусывать её нижнюю губу всякий раз, когда она вздыхала особенно резко. Он оттягивал кожу с таким влажным и непристойным звуком, что Люмин тотчас стыдливо прикрыла глаза. Мир сузился до прикосновений. До ветра. До дыхания, которое стало общим, ведь между ними будто и не осталось преград. И когда его ладонь медленно скользнула ниже, оставляя за собой дрожащий след, Люмин поняла — он больше не тот, кем был прежде. Ему не нужно было избегать всего и всех. Ему ничего не было нужно. Он мог просто быть, а не казаться. Ты — это только ты, не обязательно быть исключительно защитником, охотником на демонов. Иногда можно быть тем самым Сяо, которого она так хорошо знала и от которого кружилась голова. Он мужчина, который слишком долго запрещал себе желать. Но каждый раз, когда их тела сталкивались — ничто и никто не имел значения. Сегодня ветер принадлежал не только ему. Он словно обволакивал их, создавая вокруг прозрачный купол, отсекая мир, шум гавани Ли Юэ, далёкие огни, чужие взгляды. Здесь существовали только они двое — дыхание, жар кожи и напряжение, которое больше не скрывалось за молчанием. Сяо смотрел на Люмин так, будто видел её впервые. Не спутницу. Не путешественницу. Не ту, кого нужно защищать. Он видел ту частичку себя, которой ему всегда не доставало. Его ладонь медленно скользнула по её талии вверх, остановилась под лопатками, прижала ближе. Их тела соприкоснулись полностью — без расстояния, без воздуха между ними. Без стеснения и последнего элемента одежды. — Ты не боишься? — тихо спросил он, и в голосе не было вызова. Только напряжение. Люмин едва улыбнулась, касаясь пальцами его щеки. — Тебя? Никогда. И это стало последней гранью. Поцелуй теперь не был осторожным. Он стал глубже, требовательнее, жаднее. Сяо больше не спрашивал разрешения — он чувствовал его в том, как Люмин отвечала, как её руки скользили по его плечам, спине, как она тянула его ближе. Ветер взметнул её волосы, открыл шею, и он тут же воспользовался этим. Его губы оставили горячую дорожку вдоль изгиба, вниз к ключице. Дыхание обжигало, и контраст с прохладными потоками воздуха вызывал дрожь, от которой Люмин невольно выгнулась навстречу. Сяо замер на секунду. Он почувствовал это движение. Почувствовал её тихий стон ему в приоткрытые губы. Его пальцы скользнули ниже по её спине, медленно, уверенно, не торопясь, но и не колеблясь. Он изучал её, как изучают редкую мелодию, которую нельзя сыграть грубо. И пусть он уже не раз привлекал её к себе… разве не стоит отточить мастерство до предела, сыграть так, как раньше ещё не было? — Люмин… — её имя на губах оставалось сладкой нитью, оно прозвучало иначе. И это ей нравилось. Люмин прикрыла глаза, откидываясь чуть назад. Ветер внезапно поднял их снова, всего на мгновение, и мягко опустил на тёплый камень утёса. Теперь он был над ней — здесь открывался лучший вид. Сяо провёл большим пальцем по её нижней губе, задержался с мягким прикосновением к уголку приоткрытого рта. — Ты даже не представляешь, сколько раз я запрещал себе это, — тихо произнёс он. Люмин притянула его к себе за ворот одежды. — Тогда перестань запрещать. Мы же уже это обсуждали! Сяо нахмурился, понимая, что и здесь ему придётся уступить. Он плавно качнулся вперёд, не стараясь изобразить уверенность или плавность. Иногда можно быть жадным, вжимая холодные пальца к её горячим, мягким бёдрам. Его поцелуи стали медленными, тягучими, словно он хотел распробовать каждую секунду. Он знал, где задержаться. Где усилить нажим. Где ещё раз провести кончиками пальцев, чтобы по коже пробежала волна жара. Ветер подчинился его эмоциям, а Сяо подчинялся ей. Теперь ветер скользил по её коже, словно невидимые ладони, усиливая каждое прикосновение Сяо. Ткань одежды едва слышно шуршала, где-то внизу, спустившись к щиколоткам. Воздух проскальзывал по груди, касался там, где его руки ещё не успели. Люмин ахнула, когда его губы вновь нашли её шею, на этот раз медленнее, прикусывая краями клыков. Её пальцы сжались в его волосах, притягивая ближе. Сяо тихо выдохнул. Он поднялся чуть выше, встретился с её взглядом. В нём больше не было сомнения. Только огонь. Он склонился и прошептал у её уха: — Если ты скажешь остановиться — я остановлюсь. Знаешь, мы всегда можем сделать это позже… Люмин ответила, не отводя взгляда: — Если ты сейчас остановишься, то я не смогу сделать так. И ветер стал горячим. Она плавно качнула бёдрами, лишая остатков терпения Якса. Не сдержавшись, он тихо, почти хрипло засмеялся. Сяо поцеловал её снова — медленно, глубоко, с той жадностью, которую больше не пытался скрывать. Его рука поднялась к её щеке, пальцы скользнули в волосы, удерживая её в поцелуе чуть дольше, чем нужно, чуть крепче, чем раньше. Люмин чувствовала, как ей этого не хватало. Долгая миссия была адом без его прикосновений. Они стали слишком близки. Она провела ладонью по его груди, ощущая под пальцами напряжение мышц, быстрый ритм сердца. Ветер вокруг отозвался на её прикосновение — порыв стал сильнее, будто сама стихия не могла оставаться равнодушной. — Я хочу ещё, — тихо признался он. — Тогда не сопротивляйся. И он не сопротивлялся. Он накрыл её собой полностью, прижимая к тёплому камню, но всё ещё осторожно — так, чтобы она могла оттолкнуть, если захочет. Но она не хотела. Её ноги обвились вокруг него, сокращая последние сантиметры расстояния. И в этот момент ветер взвился вихрем, закружил вокруг, скрывая их от мира окончательно. Поцелуи стали глубже. Прикосновения — медленнее. Их дыхание смешалось, и ночь вокруг перестала существовать. И когда Люмин прошептала его имя — не громко, но так, что в этом звуке было всё — Сяо понял: он больше не один в своей тьме. Ветер, послушный ему веками, теперь слушался их обоих. И он больше не был холодным. Этот праздник морских фонарей был поистине прекрасным. Неужели, в следующем году, он удивит её снова?