Остановись, попробуй на вкус её ветер...

Время — это замочная скважина. Да, наверное, так и есть. Иногда мы нагибаемся и заглядываем в эту скважину. И ветер, который мы чувствуем у себя на лице — ветер, дующий сквозь замочную скважину, — это дыхание живой вселенной. Стивен Кинг

Но, как и у всяких традиций, которые человек старается поддерживать и прививает другим, случается повторение. Алые нити жизни сплелись в тугой узел, который никто не желал развязывать. И если одному признаться в этом было сложно, то другому — почти нереально. Вместо всяких слов красноречивей говорили поступки. Несдержанные в своей страсти взгляды. Жадные прикосновения каждой безлунной ночью. Безусловно, Златокрылый король и совершенно невежливый Якса предпочитал совершенный мрак каждой их ночи, проведённой вместе. Каждый взгляд, который он устремлял на золотистые волосы, становился теплее по лишь ему ведомым причинам. Сяо нравилось наблюдать, даже несмотря на факт того, что это могло кого-то поставить в неловкое положение. Вот и теперь, спокойно сидя возле окна, он медленно и верно выводил из себя Люмин. Молча, без единого замечания. — Остановись, — нетерпеливо бросила она, но продолжила колотить ложкой по маленькой тарелочке. — Я ничего не сделал, — сдержанный ответ казался несколько насмешливым. Люмин скрипнула зубами. Это ведь была провокация, которую следовало игнорировать. Но за год совместной жизни было ясно одно — игнорировать, быть может, и следовало. Да вот только… это было невозможно. Каждую провокацию, каждый взгляд и насмешку она подхватывала и протягивала сквозь себя, как шёлк сквозь пальцы по ночам в их спальне. — Ты смотришь, — она выдохнула, почти смирившись. Но совсем чуть-чуть. Размеренный стук продолжился, ведь время было на исходе. — Я бы… я бы мог помочь, — Сяо отвёл голову в сторону. Он практически знал, что последует удивление. Робкий взгляд и та самая улыбка, которая вынуждала покориться какому-то неведомому ощущению умиротворения. Точнее, неведомому ранее. И ведь так и произошло. Стук прекратился. Люмин замерла, сжимая ложку в руке крепче, чем следовало. — Ты правда хочешь помочь приготовить мне этот пирог? — сомнение в голосе было почти дискомфортным. Сяо пожал плечами и отвернулся ещё сильнее. Он был почти зол на себя за слетевшие с губ слова, но почему-то не жалел. — Хочу. Люмин несмело отступила от стола и сделала шаги в его направлении. — Тогда, — она облизала губы, чувствуя странную сухость во рту, — может, поможешь с выбором сладкой начинки? Ему ведь нелегко давалось быть рядом, даже просто дышать. Сложно, всё было сложным. Но ровно до того момента, пока Якс не ощущал на своих плечах маленькие дрожащие пальчики, тянущиеся поближе. Каждый раз чувство дискомфорта испарялось под любопытным взглядом её ясных глаз. И кульминацией момента станет совместный ужин на Праздник морских фонарей. Уже традиционно, этот день был особенным в доме, где царила атмосфера хаоса на двоих. Сяо метнул недовольный взгляд на Паймон, ворующую еду из кладовки. На двоих с половиной, если быть точным. Эта гармония в полном беспорядке между двух маленьких домиков на краю Ли Юэ казалась такой удивительной, такой манящей. И такой притягивающей. Именно поэтому сюда приходили все — от добродушной Сян Лин, желающей научить Люмин готовить новые кулинарные шедевры, до довольно занятой Бэй Доу со своими компаньонами. Однако, в этот раз в стороне не останется никто. Даже Нин Гуан, спокойно объявившая о своём желании поприсутствовать на их небольшом вечере в честь праздника. Кто же знал, что готовить придётся действительно очень много? — Я помогу, — наконец сдался Сяо снова. Пока в глазах напротив него горел этот неистовый и взывающий к нему блеск… всё казалось таким интересным. Даже сама жизнь. Люмин улыбнулась. Готовить в одиночку было и правда несколько тяжело. Особенно, если приходилось учитывать вечно снующую туда-сюда Паймон. Та с благородным видом воровала вкусности со стола и в последние часа два даже не старалась скрыть данный факт. Поиграв немного пальцами по столику одну ей известную мелодию, Люмин прикрыла глаза. Возможно, она даже успеет немного отдохнуть. — Паймон, кажется, тебе пора встретить гостей, — неожиданно хрипло пробормотал Сяо. Мутная вспышка света привычно позволила адепту молниеносно оказаться за спиной девушки. — Вот, возьми эту часть на себя, — встрепенулась Люмин. — Конечно, — Сяо слегка улыбнулся, не скрывая странный блеск в своих глазах. — Эту часть. На себя. Паймон закашлялась на фоне, проворчала несколько нелестных выражений. Кажется, не только адепт, у которого на лице неожиданно заиграла лёгкая усмешка, знал, чем на самом деле закончится этот ужин. Такой вариант ему нравился.

***

Все торговцы Ли Юэ знакомы с молодым господином Син Цю из торговой гильдии «Фэйюнь». Окружающие всегда видели в нём доброго и воспитанного юношу, стремящегося к познаниям. Будучи вторым сыном в семье, Син Цю не приходилось взваливать на себя бремя ведения дел гильдии, однако пока дети других торговцев тратили деньги своих отцов, Син Цю занимался учёбой и слушал своих учителей. Но за этой лёгкой улыбкой, показными отточенными до идеала манерами также скрывалась и другая его сторона. Та самая, о которой не было известно практически никому. Син Цю зачастую пропадал часами на полях за городом, где было лишь несколько старых домов да бескрайнее небо с россыпью лазурных лилий. И он тренировался, тренировался до спёртого дыхания и безумной дрожи в ногах. А когда его спрашивали, где он был, он лишь снова отвечал, прилепляя ко рту всё ту же идеальную улыбку: «Я всего лишь хочу минуточку одиночества». Также «минуточка одиночества» могла означать время, когда Син Цю становился «воином справедливости». Обязанности «воина» заключались в том, чтобы сражаться с бандитами на дороге, отгонять монстров от города и помогать детишкам снимать воздушных змеев с деревьев. Как герои в его романах, помогая другим, Син Цю скрывал свое лицо, но и не боялся использовать свое положение в торговой гильдии, если другого выхода из ситуации не было. Все знали, чтобы Син Цю не сидел целыми днями в книжном магазине, его отец записал его в школу боевых искусств Гухуа. Но вскоре Син Цю обнаружил, что школа оказалась в полном упадке. В ней не только не оказалось сносных учителей, но и то роскошное додзё, в котором проходила церемония посвящения, была коварным прикрытием. И теперь у него совершенно не было времени на себя самого. Это было почти забавно — он оттачивал разное мастерство, которое бы ему пригодилось. И практически никогда не делал ничего, что можно было бы назвать глупым или неразумным. Однако… сегодня был тот самый редкий день, когда эмоции хотели быть вольными, совершенно свободными. Син Цю держал в руках «Кристальные баоцзы» и был уверен в приятностях этого вечера. Это на первый взгляд довольно обычное блюдо не вызывает восторженных реакций, но попробовавший его уже не сможет оставить тарелку в покое. — И куда ты дел морковку? — усталый взгляд прошёлся по изящной упаковке блюда, которое держал второй сын главы торговой гильдии Фэй Юнь. Син Цю вздохнул. Он почти был уверен в приятностях этого вечера. Почти. На него пристально смотрел Чунь Юнь, совсем не скрывая своё недовольство. Не желая уступать «чистоту и непрочность» приготовленного им блюда, Син Цю сделал шаг вперёд. — Её там и не должно быть. — То, что ты не любишь морковь, ещё не означает, что другим она не по душе, — светлые брови забавно приподнялись, придавая Чунь Юню слегка грозное выражение. — Я действую из благих намерений! — Ага, — растягивая буквы, молодой человек закатил глаза. — Значит, морковь всё же имела место быть в данном блюде, не так ли? Син Цю замялся, но подбородок всё же задрал. Из гордости. Из принципа. Стоять перед двором Люмин было малость бескультурно, от чего оба почувствовали себя неловко. Неловко, но недостаточно, чтобы кто-то уступил. — А у тебя есть блюдо более изысканное для этого вечера? Чунь Юнь поджал губы. Он был от природы бледным и холодным. Но почему-то сейчас почувствовал тот ещё жар. Красное лицо надо было спрятать. Организм Чун Юня, имеющий природные способности изгнания демонов, не даёт ему покоя постоянной высокой температурой и пылким темпераментом. Он прибегал к различным духовным и физическим методам борьбы с этой проблемой: перестал пить тёплую воду, есть острую еду, носить тёплую одежду, ссориться, злиться, в жаркие дни на улицу не выходил и всегда носил с собой зонт. — Лапша «Дары гор», может, блюдо и обычное и не такое изысканное. Но сделанное полностью по вкусу Люмин, — нашёлся с ответом Чунь Юнь. Ему хотелось быть холоднее, правда. Очень хотелось. Но сейчас не помогало ничего. Вообще. Он прикрывал глаза, закусывая губы, а становилось только хуже. Было жарко. Чертовски жарко и он даже не понимал почему. Долгое время Чун Юнь пытался ограничить себя, но результата это никакого не принесло. Дрожали пальцы, дрожали губы. Дрожал он весь сам. Шаг за шагом, они приближались друг к другу в споре, не замечая ничего вокруг. Только лёгкие вихри ветра трепали их волосы. Атмосфера, впрочем, не становилась от этого более алчной. Скорее, горячей. В конце концов, их лица были настолько близко друг к другу, что дыхание одного прерывало дыхание другого. Фактически касаясь носами друг друга, они прекратили дышать. И Чунь Юнь в который раз пожалел, что он не состоит из вечного льда. Почему-то вспомнились былые проделки друга. «Чун Юнь… Я нашёл дом с привидениями, в котором ты сможешь потренироваться!». «Чун Юнь… Я честно не расставил там ловушек… Что? Там нет привидений? Что ж… Откуда мне было знать?». «Чун Юнь… Не смотри на меня так. Ты же поранился. Лучше просто лежи спокойно и не шевелись…». «Чун Юнь… У нас есть одна служанка, которая училась массажу в доме знатного человека из Сумеру. Я попрошу, чтобы она осмотрела твои раны… За это ты теперь у меня в долгу…». Вот и сейчас, потирая красные щеки, Син Цю более спокойно и сдержанно заговорил: — Кажется, мы опаздываем. Пойдём скорее. Неожиданно для них, но совершенно ожидаемо для себя самой, их прервало недовольное бурчание: — Пресвятые архонты, ну уж давно пора! — Паймон закатила глаза. Никто не удосужился заметить её ранее, лениво перекатывающую в маленьких ручках связку сладких булочек и периодически устало вздыхающую. Иногда сидеть на пороге не так уж скучно, решила звездная фея.

***

Чжун Ли косо посмотрел на блюдо, которое держал в руках одиннадцатый из предвестников Фатуи. Медленно, практически незаметно скорбно вздохнул. Его эстетический вкус был задет. Если человек имеет жёсткие стандарты, то в Ли Юэ его называют педантом. На самом деле, каждый человек в той или иной степени педантичен. Кто-то будет отмахиваться от острых блюд, даже не попробовав их, или от рыбы, или будет жаловаться, что его тофу не достаёт мягкости и сладкого послевкусия… Что касается Чжун Ли, то он педантичен во всём. Он будет наслаждаться выступлением только самых знаменитых артистов, выводить на прогулку только самую роскошную птицу и будет даже заходить на кухню к шеф-повару, чтобы объяснить ему пропорции рыбы к креветкам для приготовления идеальной полнолунной яичницы. Чжун Ли разбирается абсолютно во всём: от повседневной жизни до политики, однако в повседневном разговоре с вами он будет говорить только на самые бесполезные темы. Большим он не собирается делиться ни с кем. И всё же, он был крайне вежлив, даже если ситуация ему не нравилась. — Это что? — медленно, он протянул руку в сторону того, что держал в руках Чайльд Тарталья. Тот добродушно улыбнулся и сказал: — Ах, это? — Чайльд почесал затылок свободной рукой. — Суп с морепродуктами. Какое-то время Чжун Ли молчал, подбирая слова. Молчал, смотря на угощение. Молчал, ища подходящее выражение. — Оно выглядит, как раненый зверь, утопающий в море собственной крови и издающий предсмертный стон, недоступный человеческому слуху… Прикрыв глаза, Чжун Ли ощутил некое облегчение. Но Тарталья лишь с улыбкой отвечает, что это всего-навсего его рыболовный трофей, приготовленный с некоторыми традиционными для его родины продуктами. После этого улыбается и сам архонт. — Звучит интересно. Оставишь мне немного, я хочу отведать это. — Прекрасно! — лицо Чайльда просияло. — Но не сразу, — уже более строго добавил мужчина, стуча в дверь Путешественницы….

***

— И сколько же здесь вина? — практически с восхищением воскликнула Бэй Доу. — После десятого литра, которое столь заботливо паковали в винокурне «Рассвет», я прекратил считать, — бросил Венти, задорно улыбаясь. Бэй Доу улыбнулась в ответ ещё шире. — Чудесно, просто чудесно, мы не выйдем отсюда живыми, — предвкушая прекрасный вечер, она захлопала в ладоши. Венти в ответ посмотрел на то, что принесла женщина. Говорят, что Сян Лин научила Бэй Доу некоторым своим уловкам в приготовлении изысканных блюд. — Если вы сможете съесть всю тарелку за один раз, то, возможно, вы сможете её впечатлить, — спокойный голос совершенно не вязался с восклицаниями двоих собеседников. Нин Гуан же, если и разделяла всеобщее веселье, то виду не подавала. — Вот как? — Венти заинтересованно обернулся. — А что же это? — Жаренное в воке мясо. Этот рецепт можно найти в сундуке на вершине горы Тяньхэн, долго же я туда взбиралась, — похвалилась пиратка. Не сговариваясь, Венти и Бэй Доу посмотрели на блюдо в руках их давней знакомой. Тесто очень мягкое, как и кусочки мяса, из которых, словно мёд, сочится мясной сок. — Где же великая и могущественная Воля Небес Нин Гуан научилась приготовлению такого блюда? — Бэй Доу слегка насмешливо приподняла брови. — Там же, где и ты научилась избегать неловких вопросов, — с улыбкой парировала Нин Гуан. — в Золотом драконе. Венти засмеялся, не скрывая эмоций. Приятно было слушать подобные перепалки. — Чудесная встреча, просто чудесна, — пробормотал он, всё ещё посмеиваясь. — Да-да, — послышалось на фоне. — Может, зайдёте уже? — Паймон скрестила ручки на груди. — Я вас уже заждалась! Нет, сидеть на пороге было всё же утомительно! И чем только Люмин с этим адептом занимается? И всё же, у Паймон были кое-какие догадки. Так, на всякий случай. Торопиться не стоило.

***

Лучше всего тот ветер, что гонит волны к берегу на рассвете. И этот ветер между ними сегодня было не остановить. Задёрнуты шторы, потушены свечи. И только дыхание опаляло кожу. Она вновь подняла на него взгляд — но не в глаза. Чуть ниже. Если быть точным, совсем уж ниже. Проследила за движением изящных пальцев. Они уже давно не казались холодными, безжизненными. Они так согревали её теплом, практически обжигали. И Люмин до безумия это нравилось. Якс проследил за робким движением её языка, отчего рот на мгновение будто онемел. Затем она вдруг поднялась на цыпочки, и… Снова пришлось замереть, удивляясь очередной дерзости с её стороны. Осмелится? Конечно же, как и все предыдущие разы. Сначала сомневаясь, а затем уже более уверенно. Её губы, плотно сомкнутые, прижались к его щеке, почти касаясь уголка рта, и застыли. Маленькая провокация уже казалась такой невинной, после того, как её ладони опустились на резинку его штанов. Он зашипел, позволяя прочувствовать каждое движение по отношению к своей одежде. Та неумолимо стягивалась вниз. — Это должен был сделать я, — как бы между прочим напомнил адепт. Люмин тихо засмеялась, зная заранее, что на щеках уже играет стыдливый румянец. — Но я хотела попробовать первой. — Конечно, ведь сегодня я пробую тебя, — блеск в его глазах стал совсем уж опасным. — Хотя бы эту малость я позволю сделать тебе самой. Она видела, как насмешка исчезает из его взгляда. И каждый раз хотелось провалиться под землю, зная, какой фейерверк последует совсем скоро. Это вынуждало трепетать всем сердцем и каждый раз столь волнительно. — Может, следует уйти в другую комнату? — Люмин запоздало поняла, что они так и стояли на кухне. Практически раздетые, измазанные присыпкой и мукой. И такие голодные. — Нет, Люмин, — тёмные волосы медленно качнулись в такт его взмаху головой. — Не сегодня. Я же сказал. Сегодня я пробую тебя. Сяо с лёгкостью усадил девушку на декоративный столик, чуть подальше от самой кухонной утвари. А затем… а затем опустился на колени. Растерянно глядя по сторонам, Люмин отчаянно пыталась вспомнить, что совсем скоро придут гости. Что запеканка была почти готова в печи. Что где-то на улице бродила фактически голодная Паймон. Люмин хотела об этом помнить. И совершенно напрочь забыла с первым прикосновением теплого языка. Позволяя себе расслабиться окончательно, Сяо усмехнулся. Такой вариант работы на кухне ему нравился. Сейчас он открыт перед ней. А она перед ним. Этот час был потрачен с самой великой пользой сегодня. Якс позволил кончиком клыка задеть податливую плоть в самом конце, снова усмехнулся. И слушать её вскрик было так приятно. — Это ведь не наказание? — сипло прошептала Люмин, едва отдышавшись. — Нет, это поощрение, — Сяо едва удерживал баланс. — Чтобы в следующий раз готовить вместе? Послышалась какая-то возня за дверьми и возмущенные голоса. — И совершенно невежливо опаздывать перед лицами гостей. Он засмеялся, тихонько, почти незаметно. Но Люмин всё же заметила и замерла. Ведь это было счастье. И очередной праздник морских фонарей даже ещё и не начался. Какое-то тепло разлилось по её телу вместе с крепкими объятиями адепта. В дверь постучали снова. Сяо прикрыл глаза. — Нет, я даю вам десять минут. И советую вам дать мне в следующий раз больше мяса! — голос Паймон был подобен огню. — А уже через восемь минут придут первые гости, безобразные вы… вы…! — Даю мяса в три раза больше, если сама уберёшь на кухне, — Сяо покосился на дверь. Тишина немного затянулась. — В пять, и таки проваливай с этой кухни, адепт несчастный, — возня с улицы усилилась. Сяо лениво вздернул бровь. Это было самое эмоциональное по отношению к звездной фее. — А расплатится за всё Люмин! — крикнула Паймон и скрылась окончательно где-то на улице. Гости шли к этим дверям за эмоциями, теплом и радушием, точно зная: этот вечер будет бесподобен. И впервые Якс был полностью с ними согласен, продолжая смотреть на умиротворённое лицо Люмин. Всё, что было рядом с ней, таково. Даже если иногда приходится жертвовать непомерным количеством запаса мяса.

До следующего праздника морских фонарей, друзья!