Такеши Накано: воплощение чужой мечты

Эту ночь Мито провела возле футона, на котором лежал мальчишка, потрясший её представления о фуиндзюцу. Печати, что она увидела, заставили её уверенность в собственных способностях немного пошатнуться. Нет, она по-прежнему знала, что является одной из сильнейших фуин-мастеров, но до этого момента думала, что уступает только своему отцу, деду и ещё паре мастеров из Узушио. Этот незнакомец смог её удивить. И это чувство усиливалось, стоило только вспомнить смутное ощущение, что в печати на груди мальчишки скрывается нечто необычное. Она будто почувствовала там иную чакру — дикую, жгучую. Но эти отголоски были такими далёкими и приглушёнными, что временами ей казалось, будто ей это просто привиделось. Она продолжала анализировать в голове возможные реакции организма мальчика на эту мешанину чакры, когда её мысли прервал тихий стон. — Ммхх... — выдохнул мальчик. Мито вскочила с той же скоростью, с какой когда-то поднималась на ноги во время ночных дозоров с соклановцами, и моментально приблизилась к нему, активировав Мистическую Руку. — Что такое, малыш? — По-кхх... вод-хх... — слабо пробормотал он. Поняв, что он хочет сказать, Мито исчезла с места и уже в следующее мгновение была рядом со стаканом воды. Казалось, будто она просто телепортировалась. Осторожно приподняв его голову, она поднесла сосуд к его губам. Такеши жадно впился губами в стакан, будто неделю бродил по пустыне. Утолив первую жажду, он посмотрел на неё, не отрывая взгляда, замерев в нерешительности. — Ты, наверное, голоден как волк, но перед тем, как я тебя накормлю, давай сначала познакомимся. Всё-таки надо же нам как-то друг к другу обращаться, верно? — улыбнулась она самой тёплой улыбкой, на которую была способна. — Меня зовут Мито. А тебя? — Т-Такеши… — представился он, всё ещё с ноткой сомнения в голосе. Узумаки решила не мучить его дальше голодом и сразу спросила: — Сможешь есть сам или позволишь мне покормить такого красивого мальчика? — она нарочно задала этот вопрос, чтобы понять, с каким характером имеет дело. Кто знает, вдруг перед ней окажется гордый ребёнок, который захочет доказать, насколько он самостоятельный и сильный. Такеши, казалось, даже не вслушался в её слова, просто кивнул. Поняв, что сейчас с него много не добьёшься, Мито взяла тарелку с онигири и начала кормить его. Первый укус мальчик сделал осторожно, словно проверяя, можно ли ему доверять, но затем быстро перехватил еду руками и с жадностью доел целый онигири в два укуса. Она едва успела протянуть ему следующий, как он тут же принялся за него. Когда голод был утолён, Такеши замер, не отрываясь, смотрел на неё несколько долгих мгновений. А затем тихо спросил то, чего Мито ожидала больше всего: — Где мои родители? Мито глубоко вздохнула, встретившись с его глазами. Этот вопрос был неизбежен. Она знала, что ему предстоит услышать жестокую правду. Как сказать это так, чтобы не сломать его? Как подобрать слова, которые не раздавят его болью? — Такеши... — её голос был мягким, но в нём звучала печаль. — Мне очень жаль… Мальчик продолжал смотреть на неё, его глаза, ещё недавно наполненные слабостью и нерешительностью, теперь расширились, словно он боялся услышать ответ, но уже знал его. — Где они?.. — его голос дрогнул, но он не отвёл взгляда. Мито села рядом и аккуратно взяла его ладонь в свои тёплые руки. — Твоё селение... — она замялась, но не отвела взгляда. Он заслуживал правду. — Оно оказалось в самом эпицентре битвы… — Битвы? — его голос был тихим, почти безжизненным. — Да… Сражались двое сильнейших шиноби нашего времени. Она замолчала, наблюдая, как в его глазах вспыхнула догадка. — Это… из-за вас? — его голос стал тише, но в нём уже проскальзывало что-то острое, почти болезненное. Мито не отвела взгляд, хотя её сердце болезненно сжалось. — Да… — честно призналась она. Такеши не шевелился. Он просто смотрел на неё, его губы плотно сжались, а дыхание стало прерывистым. — Мои родители… — он сглотнул, сжал руки в кулаки. — Они… — Их больше нет, — произнесла Мито, чувствуя, как каждое её слово ранит его, словно лезвие. Глаза мальчика дрогнули, губы побелели от напряжения. — Все… мертвы? Мито медленно кивнула. — Я не буду врать тебе, Такеши. Да… твоего селения больше нет. Тишина, повисшая после её слов, была тяжёлой, давящей. Такеши стиснул зубы, его плечи задрожали, но он не позволил себе заплакать. Он просто сидел, вцепившись в одеяло, его взгляд был пустым. — Это… несправедливо… — Нет, не справедливо, — согласилась Мито, сжимая его руку. — Почему? — он резко поднял на неё взгляд, в его глазах металась боль, непонимание, гнев. — Почему это произошло?! Мито не отвела глаз. — Потому что мир шиноби жесток. Его грудь тяжело вздымалась, он пытался переварить сказанное, но эмоции захлёстывали его. — Они не были шиноби… — тихо выдавил он. — Они просто… жили. — Я знаю, — прошептала она. Такеши отвернулся, сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. — Если бы я был сильнее… — Ты ничего не мог сделать, — мягко, но твёрдо сказала Мито. — Если бы я был сильнее… — повторил он, его голос дрожал, но в нём уже чувствовалась нотка чего-то иного. Решимость? Мито пристально смотрела на него. — Если бы я был сильнее… я бы защитил их. Мито вздохнула. — Никто не застрахован от потерь, Такеши. Но сила… она не только для мести. Мальчик молчал, его губы были плотно сжаты, а глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Что мне теперь делать? Мито задумалась. — Ты можешь злиться. Ты можешь скорбеть. Это твоё право. Он стиснул зубы, но не сказал ни слова. — Но ты жив, Такеши, — она заглянула ему в глаза. — И у тебя есть выбор. — Какой? — Остаться в прошлом… или найти свою дорогу в будущем. Мальчик отвернулся, но спустя несколько секунд тихо произнёс: — Я хочу стать сильным. Мито слабо улыбнулась. — Тогда у тебя есть путь. Такеши поднял на неё взгляд, в котором ещё была боль, но уже горела новая искра. Этот мальчик ещё покажет, из какого теста он сделан.