В никогда

В этот раз пробуждение не было плавным и легким, все произошло одним грубым рывком, будто само мироздание поспешило вытолкнуть его сознание обратно в оболочку. Первой он ощутил режущую боль во всем теле, быстро сменившуюся тяжелыми ноющими импульсами. Легкие жгло огнем, он страшно закашлялся, начал судорожно хватать ртом воздух, на мгновение забыв, как дышать. Он с ужасом осознал, что его глаза потеряли способность видеть, в нос ударил сильный запах пыли. От переизбытка ощущений и едва ли уложившихся в голове образов он запаниковал, беспорядочно забарахтался, прибавляя ко всей этой сенсорной какофонии еще множество сигналов и, похоже, упал куда-то, заработав усилившуюся боль в плече. Грохот стоял соответствующий. Недолговременный страх, связавший внутренности тугим, приносившим страшные мучения комком, отступил, когда ладони смогли распознать ткань, которой, по всей видимости, его накрыли. Послышался звук открывающейся двери и Шу, все еще частично дезориентированный, различил шелест перьев, шаги, а после дернулся и коротко испуганно вскрикнул от прикосновений рук. Его тут же отпустили и просто освободили от покрывала. Яркий свет незамедлительно ударил по чересчур чувствительным, вмиг заслезившимся глазам, и он прищурился, пытаясь узнать существо перед собой. - Пиздец, - раздраженно выдохнул знакомый голос, его обладатель несколько пренебрежительно фыркнул, сделав шаг назад. Шу с нажимом потер глаза и, наконец, смог нормально взглянуть на Кэсса, возвышающегося над ним. Косые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь распахнутые шторы его собственной спальни, освещали фигуру ннеши сбоку, заставляя искусственное оперение протеза неестественно переливаться. Он ненадолго залип на то, как свет пробегает белыми волнами по укрепленной сетке. Наверно, он выглядел потерянным, потому что Кэсс хмуро молчал, ожидая непонятно чего от сидящего на полу Шу. Живого Шу. В голове стоял густой туман из образов и единственное, что он мог наверняка понять - Таммат даровала ему второй шанс. Ему предоставили выбор? Кажется, они долго говорили до этого. Он не был уверен, но помнил ее мягкий голос, тепло и материнскую заботу, которой она его одаривала. Обрывки слов стремительно ускользали подобно дыму сквозь пальцы, а он даже не пытался их удержать. В этом не было никакого смысла. - Пиздец… - хрипло, как и ожидал Кэсс, вторил Шу, еще раз потер лицо обеими руками, а после закрылся пальцами в волосы, убрав их назад. Давно нужно отстричь эти белые патлы к чертям собачьим, сейчас они лезли в глаза. Кэсс постоял несколько секунд, будто взвешивая какое-то решение. Было видно, как он нервно прикусил щеку изнутри. А после быстро выхватил два треугольника универсального переводчика из кармана брюк и довольно грубо кинул один маадзи, второй тут же цепляя на себя. Шу поднял устройство со своих колен и в непонимании забегал глазами вверх и вниз, явно ожидая объяснений. Он забыл, что Кэсс никогда не учил Земные языки. Он забыл, что другие языки вообще существуют. Тот в раздражении прошипел что-то на Ниопрском, явно указывая на чужую тупость, и настойчиво указал на свой висок. От этого непонятного Шу ругательства он испуганно дернулся и тут же прицепил универсальный переводчик на его законное место. Ннеши выждал несколько секунд на активацию и только потом снова заговорил: - Рензо сказал, что они убили тебя, - без предисловий наехал тот, чуть раскрыв крылья. Его враждебность можно было ощутить кожей, она буквально искрилась на его кончиках пальцев напряженных рук, скользила в каждом брошенном слове, в его выражении лица, полном презрения. Шу ожидал чего-то подобного, делая выбор. Он знал причину этой злости и сам бы хотел себя ненавидеть, но не мог. Тогда, объятый отчаяньем, он был уверен в своей правоте, у него по определению не получилось бы мыслить ясно и, оглядываясь назад, он знал, что поступил бы так же. Просто в силу приобретенного ранее опыта, просто потому что прошлый он не обладал теми знаниями, которыми он обладает в данный момент. И все равно Шу винил себя, оставшись с единственным желанием все исправить на руках. - Прости, - прочистив горло, ответил Шу. Он не оправдывался. Не хотелось и не было сил, тем более перед Кэссом. Вселенская усталость опустилась на его плечи, его тянуло к земле. Очень хотелось спать. - Ой, иди нахуй, блять! - взорвался Кэсс. - Просто! Иди! Нахуй! Ты даже, сдохнуть, сука, нормально не можешь! Я заебался носиться с вами двумя! - рычал он, становясь похожим на самого себя. - Каждый раз, когда ты выкидываешь что-то подобное я молю богов лишь об одном: чтобы это был последний раз, сука! - он всплеснул руками и весь в этот момент выглядел сосредоточением праведного возмущения и Шу слушал его и едва сдерживал улыбку, потому что знал - тот кричит на него из-за стресса. - А я атеист, блять! - добавил он громче и уперся руками в собственную грудь, скрытую за привычной темной майкой. - У меня теперь просто нет права не верить в богов, потому что у тебя, ебаната такого, пульса не было! Твой мозг должен был умереть еще несколько часов назад. Ты выглядел самым мертвым из мертвых, и, будь я сейчас пьяным, я бы бросил пить, сука, после такого, но я, блять, никогда таким трезвым не был, потому что на Мине нечем набухаться, сраный ты убюдок! Потому что ты сдох, нахуй, и мне пришлось заботиться о Рензо! Он резко замолчал и замер, тяжело дыша, уставился на него немигающим взглядом. А после резко опустился на колени и сгреб в охапку, прижимая так крепко, что можно было услышать треск костей Шу. Тот обхватил его руками в ответ, чувствуя, как загнанно бьется сердце Кэсса, напряжение его тела и понимая - тот только сейчас получил возможность выдохнуть. Послышался его тихий всхлип, он поспешил уткнуться в изгиб плеча человека и закрыться очередным немного сдавленным вопросом: - Стазис? Я прав? - миру вновь явилось его типичное желание докопаться до сути. - Наверно, - Шу делал вид, что не чувствует влаги, просачивающейся через потрепанную футболку. — Это Таммат. Она предложила мне остаться. Они молчали. Шу думал о произошедшем, об остатках воспоминаний о в никогда и, в первую очередь, о Рензо. Он не порывался поскорее вскочить и побежать, но все равно сильнее всего на свете хотел его увидеть. Кажется, прошла целая вечность, хотя на деле их объятья длились не более пары минут, а после Кэсс вновь заговорил. - Рензо будет счастлив, когда проснется, - по его голосу было понятно, что он успокоился и больше не планирует плакать. Он отпустил Шу и поднялся на ноги. Его глаза немного покраснели, но в целом он выглядел как обычно стервозно, несмотря на протянутую руку помощи. - Проснется? - с недоверием протянул Шу, принимая чужую помощь и поднимаясь на ноги. Тело как будто устало еще сильнее, хотелось тут же вернуться на пол, но он упорно держал вертикальное положение. Единственное, что он себе позволил — это ссутулить плечи. - Я дал ему снотворное. Он не спал несколько земных суток, слишком боялся. Пришлось импровизировать. Тебе придется подождать. Шу глупо, словно болванчик, кивнул, принимая такой исход, поднял скинутое в панике покрывало и бросил на кровать, а после направился к распахнутой двери спальни. Он все делал неспешно, медленнее, чем обычно, ничуть не скрывая своей усталости. Стоило ему увидеть спящего Рензо, сердце Шу на мгновение замерло, сжимаясь до болезненной судороги. Даже так было видно насколько тот измотан, насколько сильно он погрузился в свое горе. Прикасаться к нему попросту страшно, поэтому он стоял и смотрел, пытаясь запомнить его в этом замершем мгновении. - У Виата ведь получилось? - шепотом спросил Шу, продолжая неотрывно смотреть на Рензо, но обращаясь к Кэссу. - Ага, - выплюнул тот так, словно не хотел об этом говорить и ушел на кухню. Ему самому требовался отдых, но за многие годы он научился существовать, будучи измотанным. Он просто начал шариться в кухонных ящиках в поисках чего-нибудь покрепче кофе. Наконец-то можно было снова стать безответственным. Не ублюдком, нет, просто безответственным. Шу молча присел на край дивана, нарушая хрупкость сложившегося образа, своим присутствием рассеивая ту ауру беспросветной тоски, что нависла над Рензо. Его рука непроизвольно дернулась в сторону такого родного крыла, но на полпути он резко себя остановил. Казалось, у него нет никакого права тревожить его. В отсутствие Таммат вина перед Рензо обрушилась на него ведром холодной воды. Самое отвратительное чувство на свете, теперь он понимал, что чувствовал Айден, вымаливая у него прощение. На лице невольно отразилась болезненная усмешка. - Прости, - одними губами произнес он, складывая руки на коленях и больше не смотря в сторону ннеши. Хотелось спуститься на пол и лечь. Стремясь облегчить чужие страдания, он обрек себя на новую главу и сейчас, замерев в ожидании, просто надеялся, что она окажется не столь мрачной, как предыдущая. Надежда — это, кажется, одна из немногих вещей, что у него осталось. В голове крутился ворох мыслей, в который он погружался все глубже и глубже, почти физически ощущая, как они смыкаются вокруг тела липким, холодным ужасом. Заем он вернулся? Нужно было отказаться, без него Рензо было бы лучше, а ему давно было бы все равно. Может после произошедшего он больше не захочет его видеть? Боги ведь тоже могут ошибаться, верно же? Вряд ли он достоин второго шанса… Секунды тянулись бесконечностью, и он хотел было вскочить и занять себя хоть чем-то, как перед глазами снова появился Кэсс. Точнее его плоский бледный живот с родинками в виде Кассиопеи, которые он заметил еще в первую встречу. Подняв растерянный взгляд, Шу не успел ничего спросить: под нос сунули бокал с янтарной жидкостью. В нос ударил запах крепкого алкоголя. - Я нашел у тебя виски, - заявил он, говоря громко и без страха, сжимая в другой руке точно такой же. - Идем, заебал выглядеть так, будто ты один виноват во всех грехах человечества. - Так плохо выгляжу? - негромко спросил он, поднимаясь и принимая протянутый предмет посуды. Кэсс молчал, пока они не оказались за закрытой дверью кухни и не осушил первый бокал до дна. Он пил как настоящий алкоголик - залпом и не морщась. Кажется, он вообще не чувствовал вкуса, просто стремился напиться. Уловив чужой напряженный взгляд, он смерил Шу ответным, а после прямо заявил: - У меня зависимость и все об этом знают, не смотри на меня так. И да, выглядишь просто отвратительно. - Не хуже тебя, - парировал тот и сделал небольшой глоток, на что Кэсс забавно фыркнул и налил себе еще. Они сидели друг напротив друга как старые друзья, решившие внезапно собраться. Шу никогда не видел его таким открытым. Кэсс не стремился защититься, он просто говорил, что вздумается. Сложившийся между ними безусловный договор о честности более чем устраивал их обоих. - И не поспоришь ведь… - протянул он. - Увидел бы мои старые фото - охуел бы. Я тогда еще помнил, что из себя представляет счастье, - внезапно поднял тему он. Шу поспешил ухватиться за эту возможность погрузиться глубже в голову своего собеседника. - А сейчас? - складывалось стойкое ощущение, что в этот момент Кэсс ответит на вопрос, а не огрызнется, как обычно бывало, стоит заговорить о чем-то серьезном помимо его работы. - А сейчас… - он вздохнул и сделал несколько крупных глотков. - Мне оно не светит. За него приходится слишком дорого платить, а у меня давно ни гроша. Шу потупил взгляд, не зная, что на это ответить. Ему хотелось бы его поддержать, но слова как на зло не находились. А тому было на все это глубоко плевать. - Знаешь, - усмехнулся он, подперев голову рукой и смотря на беловолосого. - Я ведь тебе так завидовал. - Мне? - в недоумении уставился на него Шу. - Ага. Я всегда всем завидую. Завидую, что ваши тела целы, что у вас нет зависимостей, что есть близкие и друзья. Банально нормальной жизни. Но больше не буду, - он опрокинул в себя остатки и с грохотом поставил бокал на стол. - Надоело. - Почему ты говоришь мне это? - внезапно спросил Шу, пытаясь считать реакцию ннеши по лицу. Выходило не очень, тот выглядел просто задумчивым и донельзя уставшим. - Из-за тебя, - невесело усмехнулся он и неопределенно повел рукой. - Из-за всего этого дерьма. Ты еще не понял, что случилось на самом деле. Они ведь сначала начинили тебя необходимой информацией как ебучий компьютер, а потом лишили жизни, потом вспороли брюхо, вывернули наизнанку и вывалили содержимое на всеобщее обозрение. В Шу и правда все еще не было осознания. Он пребывал в состоянии хрупкого равновесия, но уже предвкушал будущий шок. Просто игнорировал проблему, пока она его не достигла. А Кэсс продолжал: - Все на Земле и Ниопре посмотрели на мир через призму твоих глаз, твоих ощущений. Я посмотрел на тебя изнутри и понял, что завидовать там нечему. В тебе было так много страха, столько боли и гребанного отчаянья, тебя ведь просто изувечили, они, блять, подвергли тебя всему этому и вместо благодарности вернули обратно. Ничего ведь еще не окончено, мы просто перестали убивать друг друга, теперь нужно разгребать последствия. Мне тебя жалко, - он посмотрел на него, а после вздохнул, уселся на стуле поудобнее, поведя крыльями. В глаза бросились несколько обломанных перьев, которые Шу не заметил сразу. - Мне жаль, что это случилось с тобой, правда, - беловолосый чувствовал искренность в его словах, которая заставляла внимательно слушать собеседника, стараться запомнить каждое его слово. - Но, пожалуйста, когда твоя психика окончательно очнется, не приходи ко мне. Я не смогу тебе помочь, скорее всего я сделаю все только хуже. - Ощущение такое, что ты прощаешься, - внезапно выдал он. Кэсс посмотрел на него странным, долгим взглядом, в глубине которого таилось что-то до боли ему знакомое. Шу понял - Кэсс глубоко несчастен уже много, много лет. Как-то он смог ужиться с этим и теперь совершенно не искал выхода. Его несчастное одиночество стало для него уютным убежищем, в котором никто больше не сможет ему навредить. Потому что невозможно сломать то, что уже сломано. Между ними повисло тяжелое молчание, легкость, с которой они до этого делились сокровенным испарилась, ннеши снова закрылся. - Я не собираюсь кончать с собой. У меня проект не доделан. Теперь, когда война больше не проблема, придется к нему вернуться. Этой фразой он поставил точку в их беседе. Взяв бутылку, он начал пить прямо из горла, посчитав, что посредник в виде бокала — это бессмысленная трата времени. - Я надеюсь, когда-нибудь в твоей жизни появится кто-то действительно богатый. Чтобы хватило на вас обоих. - А я нет, - фраза эта прозвучала грубо и немного враждебно. И было непонятно, правда ли ему никто не нужен или он просто-напросто перестал надеяться. Остаток времени до пробуждения Рензо они вели довольно вялую беседу, перекидывались редкими фразами, касающимися событий, которые Шу пропустил. Мир, окружавший их, очнулся от своей ослепляющей ярости и постепенно приходил в себя. Многие из избавителей начали сдаваться добровольно, а те, кто остался, больше не был в состоянии продолжать задуманное. Сообщение вызывало в людях и ннеши, пытающихся вернуться к оружию, приступы парализующего страха. Просто взять пистолет в руки в таком состоянии приравнивалось к пытке. Последние события принесли немалый урон как Земле, так и Ниопре, но обе стороны были настроены на диалог, при условии, что виновные в многочисленных жертвах понесут соответствующее наказание. Процесс шел полным ходом, в этом не нужно было сомневаться. В конечном итоге Кэсс замолчал, погрузившись в какие-то свои мысли. Может, он думал о прошлом, может, просто залип на царапину на столе, точно знать об этом мог только он сам. Поняв, что продолжения разговора ждать не стоит, Шу сложил свои руки перед собой и лег, уперевшись в них лбом. Глаза закрывались сами собой, встреча с Таммат, кажется, перестала бередить его сознание, и он лениво перекатывал оставшиеся обрывки, боясь обращаться к собственным мыслям о будущем. Он продолжал убегать. Убегать от реальности, от ответственности, от тяжести собственных решений. Тревога о том, как его встретит Рензо свернулась холодной змеей прямо под сердцем, ждущей своего часа, но он все равно не заметил, как погрузился в сон. Он видел Ниопру, видел Землю, а после - пейзажи незнакомой ему планеты с голубой травой. Он стоял в поле, ветер зарывался в его волосы, гладил щеки и трепал полы одежды, радовался его присутствию и будто приветствовал. Босые ноги не чувствовали земли, но он точно знал, что стоит твердо и уверенно, поэтому не побоялся сделать шаг. И еще один, и еще, множество уверенных шагов, уводящих его все дальше. Шу неспешно брел вперед, вслушиваясь в окружающий его шелест, в звуки нового для него мира. Спокойствие окутало его с ног до головы мягким пледом, голова опустела, он просто был, существовал частью действительности, совершенно незначительной, но такой необходимой. Время не существовало, или он просто не пытался его осознать, но внезапно он обнаружил себя перед водной гладью громадного озера. Его дальний берег едва виднелся за голубоватой дымкой, от солнечного света поверхность рябила множеством ярких бликов. Он стоял на пологом берегу, а его ступни едва касались прохладной воды. Он пошел дальше, он знал - ему нужно идти дальше, но совершенно неожиданно внутри вспыхнула волна противоречия. Его тело и окружающая его тело действительность сопротивлялись происходящему. С каждым движением ему становилось все тяжелее и тяжелее, ноги увязали, мышцы отказывались сокращаться, он едва ли вошел по колено, но ощущение было такое, что сил больше не осталось. Ему нужно было идти, озеро манило его к себе, взывало, оно не шептало на ухо, а кричало прямо в лицо, что он должен это сделать. В конечном итоге он упал. Резко погрузился в воду полностью, тело свело судорогой, он не мог пошевелиться, не было возможности вздохнуть, вынырнуть не получалось, а дно ухнуло вниз. Под ногами не было ничего, одна лишь темная, ледяная бездна, в которую он стремительно погружался. Он всматривался в ее темноту, а в голове билась одна единственная мысль: «сейчас я действительно погибну». Сердце билось в висках погребальным колоколом, с каждой секундой грудь сдавливало все сильнее. Мыслями он барахтался, бился руками и ногами, пытался кричать, но на деле он просто застыл, даже его рот не раскрылся, у него остался лишь полный страха смерти взгляд в черную пустоту, которая вот-вот должна была его поглотить. Кто-то подхватил его. Он отчетливо ощутил чужие руки на своих плечах и внезапно вода исчезла, он стоял на берегу, а позади него - незнакомец. Тот все еще держался за него, когда Шу делал судорожные вздохи, пытаясь прийти в себя, подхватил, стоило ему начать заваливаться, и вернул в вертикальное положение. - Не стоило ей этого делать, - раздался голос, походящий в своей мелодичной жесткости на поток горной реки. Шу пришел в сознание, а тот все еще касался его, но теперь лишь за одно плечо и складывалось ощущение, что делает он это из простой необходимости. Наверно, отпусти он его, озеро попыталось бы поглотить его снова. Было в этом касании что-то пугающее, твердое и одновременно наставляющее, даже немного ласковое. - Кто Вы? - коротко спросил Шу на выдохе, продолжая смотреть на озеро, воды которого перестали казаться ему столь приветливыми. Существо вышло из-за его спины и предстало во всей красе: Шу едва ли до доставал ему плеча, высокие прямые темные рога, увитые тонкими голубыми цепями, украшали его голову, а длинные, с синим отливом волосы тянулись практически до самой земли идеально ровным потоком. Три фиолетовых глаза смотрели на него внимательно, явно видели насквозь и самое удивительным было то, что это не вызывало в Шу ни капли страха, один лишь благоговейный трепет перед кем-то превосходящим тебя по силе. Лицо его было ему как будто знакомо и в одно мгновение Шу вспомнил время, проведенное с Таммат. Все секунды до единой, и он задумался, как вообще могло так выйти, что все это вылетело у него из головы? Унуа сжал его плечо своими тонкими, со множеством светящихся голубоватых колец, пальцами и коротко нахмурился, явно размышляя о чем-то своем. Это касание заставило Шу тут же сосредоточиться на происходящем. - Эти воды не примут тебя сейчас. Не после того, что она сделала, - он говорил странные, понятные лишь ему одному слова. - О чем Вы? Существо перед ним вздохнуло. С его стороны повеяло едва различимым раздражением, но лицо не изменилось, оставаясь таким же спокойным. Третий глаз закрылся, практически слившись с кожей лба. - Придется вывести тебя отсюда, - он оставил чужой вопрос без ответа. Свободной рукой Унуа повел перед собой и пейзаж быстро сменился на то самое поле, откуда Шу пришел изначально. Только после этого он его отпустил и отступил на шаг. - Вы ответите на мои вопросы? - внезапно осмелев, выдал Шу, хмурясь и смотря снизу вверх немного зло. - Ты уже давно все понял, - отозвался тот терпеливо. Он был выше, сильнее, от него исходила уверенность и некоторое пренебрежение, но ни капли угрозы. - Зачем Вы попытались убить меня еще раз?! - внезапно взорвался Шу, ему захотелось схватить существо за ворот длинной одежды, низвести до своего уровня, взглянуть глаза в глаза, но неведомая сила остановила его, заставляя замереть на месте и умолкнуть. Сильнейший страх сковал мышцы. Ни вдохнуть не выдохнуть, одно лишь оцепенение перед тем, кто считает тебя ничтожным, маленьким существом, не стоящим его времени. Задохнувшись собственным криком, Шу с ужасом взирал на существо перед ним и понимал - если тот захочет, его никчемная жизнь оборвется в то же мгновение. - Нужно было восстановить баланс, - в противовес ощущениям, начал разжевывать, казалось бы, очевидные вещи, Унуа. - Процесс автоматический, меня не должно быть здесь, но я пришел. Коснувшись воды, ты должен был погрузиться в забвение, но что-то пошло не так и я откликнулся на твой страх смерти, - он протянул руку и легко коснулся его щеки, огладил большим пальцем под глазом и чуть склонил голову набок, взвешивая дальнейшие слова. Шу с трудом сглотнул, мысленно уходя от прикосновения, но на деле не сдвигаясь ни на миллиметр. Дрожал перед ним, смотрел снизу вверх, не в силах выдавить и слова, но слушал, впитывая каждое слово. Несколько минут назад он действительно должен был погибнуть. Ничего еще не кончено, Кэсс был прав. Его макнут головой в этот жуткий омут еще раз, и он умрет, кажется, такой план у Унуа, да? Захотелось плакать от безысходности, в глазах собрались злые, болезненные слезы. Но внезапно его отпустило, так же резко, как его объял ужас, так же быстро пришло успокоение, похожее на тепло после долгого пребывания на холоде. Одновременно болезненное и приятное, к нему хотелось ластиться как к руке, треплющей по волосам. Злиться больше не хотелось, его попросту осадили, пусть и таким жестоким методом. Теперь осознание, что его отпустят домой было простым и очевидным. - Раз она уже спасла это тело, - он говорил не с Шу, а с самим собой, мыслями пребывая явно не здесь, даже его взгляд смотрел куда-то сквозь. - Я не буду противиться. Нужно иногда позволять ей маленькие вольности, иначе она сделает что-нибудь более серьезное, - Унуа убрал руку и взглянул теперь на него самого, явно задумавшись. - Вероятно, если она приняла такое решение, в будущем ты совершишь еще много стоящих твоего возвращения вещей. Прости, что тебе пришлось стать частью моего ужасного плана. Я заберу твои воспоминания о будущем, чтобы в дальнейшем тебе было легче. Сложив два пальца, он потянулся к чужому виску, но беловолосый перехватил его руку на полпути и помотал головой. - Нет. Оставьте. - Эти знания еще долго будут досаждать тебе. Разве в этом есть необходимость? - Я не хочу забывать. Не то, из-за чего я ранил Рензо. Мне нужно хоть какое-то оправдание. - Ищешь во всем это смысл? - хмыкнул он, опуская руку. - Хорошо, пусть для тебя он будет таковым. Не мне судить. - Но вы же… - Я лишь задаю начальный вектор, - его губы дернулись в улыбке. - Дальнейшее развитие всегда было на вашей совести. То, частью чего ты побывал лишь исключение, далеко не правило. Я же не тиран, - хмыкнул он. - Удачи. Тебе пора просыпаться. Шу вздрогнул и открыл глаза, понимая, что все это время он мирно спал на кухне. Спина болела после долгого пребывания в неудобном положении и он, болезненно простонав, медленно разогнулся. За окном было светло, но дело явно шло к закату. - Ты долго не просыпался, - раздался откуда-то сбоку меланхоличный голос Кэсса. Он говорил медленно, явно продумывал каждое слово, чтобы оно звучало правильно сквозь алкогольный туман. Похоже, алкоголь действовал на него каким-то особым образом, весь он был заторможенным и как будто чересчур расслабленным. Но трогать его все равно было страшно, поэтому Шу молчал и слушал. - И Рензо, блять, еще не проснулся, - скривился Кэсс как от обиды. - Ты можешь пойти к нему? Я боюсь его будить. Скоро сюда прибудут старуха и Эрнст, они со мной связались. Видеть их не хочу… - из самой его груди вырвался тяжелый вздох, он закрыл лицо руками и уперся локтями в стол. - Ты не обязан ни с кем общаться. Если хочешь, можешь пойти спать, - пожал плечами Шу. Ему и самому ничего не хотелось, ощущение опустошения накатывало словно морские волны на песчаный берег, но он понимал: теперь его очередь заботиться о других. Кэсс задумался. На то, чтобы принять решение, у него ушло больше времени, чем обычно, но в конечном итоге он поднялся, чуть пошатнулся, а после неспеша направился в спальню, которая теперь пустовала. В дверях он столкнулся с Рензо. Тот был взъерошен, помят, после ударной дозы снотворного он слабо понимал, что происходит, а потому, стоило Шу попасть в его поле зрения, он замер, уставившись на человека глазами, полными непонимания. Кэсс тихо хмыкнул, похлопал его по плечу, бросив: «я тоже его вижу», и проскользнул мимо, не желая встревать в их разборки. Стоило им встретиться взглядом, по телу шу прошлась волна дрожащего волнения. Замерев в одном положении, он судорожно думал о том, что хочет сказать. Все подготовленные заранее фразы тут же забылись. А Рензо смотрел и смотрел, боясь поверить самому себе. Кажется, он сошел с ума? Потому что представшее перед ним существо не могло быть Шу. Шу умер, на его руках умер, он помнил, что тот не дышал. Рензо стало страшно. По-настоящему жутко, по-другому и не скажешь. Его глаза расширились, крылья раскрылись в предупреждающем жесте, а перья приподнялись. Всем своим видом он показал готовность обороняться. Беловолосый поднялся со своего места, неловко улыбаясь, стул от подобных махинаций жалобно скрипнул. Ннеши резко отшатнулся, неловко ударившись спиной о дверной косяк и глухо промычав от боли. - Рензо, это же я… - непонимающе протянул Шу, смотря на существо перед ним глазами, полными раскаяния. - Нет, - быстро замотал головой тот. - Нет, нет, нет. Не лги мне! Ненавижу, когда лгут. Я не знаю тебя. Он умер, передо мной кто-то другой, неизвестный мне, - он не хотел верить. Боялся, что, если поверит и все это окажется сном он просто не выдержит. Стало больно от подобных слов. Шу склонил голову и прикусил губу, стараясь не закричать что-то навроде: «Да посмотри же на меня! Как это ты меня не знаешь!?». Все это время Рензо враждебно пялил на него, ожидая объяснений. - Прости меня, пожалуйста, прости, - сбивчиво зашептал беловолосый и тот уставился на него так, словно совершенно не понимал, о чем он. - Я так виноват перед тобой, - Шу медленно двинулся к нему, едва сдерживая рвущийся наружу всхлип. - Я столько тебе врал, столько недоговаривал и увиливал, что и не счесть. Знаю, что поступил отвратительно, не рассказав обо всем с самого начала. Позволь мне загладить свою вину… Больше я никогда тебя не покину. Слышишь? Никогда. Он уже оказался в шаге от него и смотрел прямо в невероятные в своей голубизне глаза, задрав голову из-за разницы в росте. Рензо не отводил взгляда. Он глотал каждое слово, словно то был так необходимый ему кислород. Смотрел внимательно-внимательно в глаза точь-в-точь, как у его любимого и слушал. Ему хотелось слушать. Ведь голос существа перед ним был точь-в-точь, как у его любимого. И весь он был - точь-в-точь, от головы до пят. От диссонанса хотелось разреветься и кинуться к нему на шею, но вместо этого ннеши стоял столбом, продолжая упираться спиной в косяк. - Наша с тобой борьба закончилась, слышишь? Я больше никуда не уйду. Мы так друг другу нужны, что стоило возможности вернуться замаячить передо мной, что я тут же ей воспользовался. Я могу доказать, что все это реально, ты веришь мне? Он не смел касаться Рензо без его одобрения. Потянулся к его руке, но остановился в паре сантиметров и ждал, когда тот решится. Рензо колебался. Поверить в то, что Шу, самый настоящий живой Шу стоит прямо перед ним и так хочет взять его за руку, чтобы наладить связь, означало совершить нечто совершенно безрассудное. Один раз он его уже потерял. Второй раз станет для него последним. И он думал, взвешивая все за и против. Пара секунд промедления протянулись между ними вечностью, завершившейся решением. Рензо отбросил сомнения и сделал шаг в бездну. Отлепившись от косяка, он выпрямился и чистым, незамутненным паникой взглядом смерил существо перед собой, а после взялся за его ладонь и крепко-крепко ее сжал, тут же направляя ровный, едва ощутимый поток энергии, который тут же встретился и перемешался с ответным, таким до боли знакомым и родным. На него тут же обрушились чужие ощущения. Чужая вина, чужая печаль и чужая радость и любовь. Продолжать отвергать реальность всего этого было решительно невозможно. Шу улыбался несмело, но так искренне, позволяя ему исследовать себя всего без остатка, и Рензо не мог не ответить ему, едва заметно дернув уголками губ. Верилось все еще с трудом, но ощущение энергии не позволяло ему пуститься в пространные размышления о том, что существо перед ним лишь копия того, кого он до сих пор тепло любил. - Мне сложно тебе верить, понимаешь? - сказал он прямо. - У меня ощущение, что я все еще сплю. Что ты сейчас растворишься, а я останусь один в целом мире. - Я знаю. Чувствую это. Я просто молю тебя дать мне шанс все исправить. Я твой без остатка, приму любое твое решение. Хочешь, оставь рядом, а хочешь - прогони. Моя жизнь теперь только для тебя, знаешь? - в Шу словно не осталось решимости после подобных слов, и он замолчал, надеясь, что остальное, глубоко засевшее внутри Рензо сможет увидеть сам. Рензо задумался. Погрузился внутрь себя, исследуя чужую энергию так, будто пытался найти в ней ответы на собственные вопросы. В существе, держащим его за руку не было лжи, было лишь раскаяние, усталость, смутный страх и покорность. Оказывается, они оба так устали. - Не нужно класть к моим ногам всего себя, - покачал головой он и отвернулся, смотря на алый закат за окном. - Мне это не нужно. Мне нужен ты. Именно ты, а не твоя вина или что-то вроде того, - он ненадолго умолк, подбирая нужные слова. - Мы начнем сначала. Шаг за шагом, постепенно, потому что я хочу продолжать. Но на этот раз говори со мной, а если не можешь - бери за руку и показывай. Я не враг тебе, ты ведь знаешь. Много раз это говорил, но теперь-то уясни это, прошу тебя. Что-то резко всколыхнулось в чужом потоке и стало так больно, что Рензо тут же вернулся взглядом к Шу. Тот стоял, опустив голову и тихо плакал, но продолжал упрямо сжимать ладонь, показывая всего себя, в очередной раз выворачивая свое нутро наизнанку. Но на этот раз лишь для одного-единственного, самого дорогого для него существа. - Я люблю тебя, - его плечи мелко дрожали, он всхлипнул и продолжил, свободной рукой пытаясь стереть слезы. - Так люблю, как никого никогда не любил. И я поступил так ужасно, я не понимаю, как ты можешь так спокойно со мной говорить, но я так счастлив, как не был никогда. Я буду, буду говорить, буду показывать, я вынес урок, молю, просто позволь быть рядом. Кажется, я без тебя тоже погибну, я наврал, что приму любое решение, я не выдержу, если ты меня отвергнешь, - он прикрыл рот рукой и весь сжался, становясь крохотным и уязвимым. Проглотив рыдания, он зажмурился и продолжил говорить. - Мне так страшно, Рензо. Рензо ничего не ответил, многозначительно хмыкнул, положил свободную руку на плечи маадзи и ласково обнял. Прижал к груди как самое дорогое сокровище, испытывая облегчение невиданных масштабов. Ощущая тепло родного тела, его дрожь, слушая его, он протяжно выдохнул, запоздало осознавая, что реальность вновь обрела для него хоть какой-то смысл. Пригнувшись, он коротко мазнул губами по виску Шу, оставляя на нем поцелуй, полный той любви, что наполняла его до краев. От накативших ощущений хотелось плакать. И они плакали, долго-долго, как будто за все то, что они пережили. А после они еще дольше говорили, так, как не смели говорить раньше, держась за руки и показывая — вот оно, мое нутро, смотри вглубь него и пойми, что скрывается в нем, я весь теперь для тебя одного.