Тепло. Теплее. Горячо

28 марта 1999г. Спина ныла неимоверно, а от скрипа пера уже начинала болеть голова. Склонившись в последний раз над пергаментом и выведя на нём последнюю руну неудобным пером, Гермиона устало откинулась на стуле и потерла затекшую поясницу. Она где-то умудрилась посеять любимое орлиное перо, подаренное Джинни на Рождество. Оно просто испарилось перед началом занятий, и пришлось занять запасное у Невилла, стержень которого был толще и грубее, от чего девушка успела набить на подушечках пальцев крошечные мозоли. Она захлопнула чернильницу с глухим щелчком и осторожно потянулась. Парвати подняла на неё глаза, отложив учебник в сторону: — Да неужели? — Не начинай. — Она перевела взгляд на Патил. — Я должна была ещё раз проверить, и, как видишь, не зря. — Гермиона, ну нельзя быть настолько педантичной. Твои работы и так тянут на высший балл без всяких дополнений и лишних проверок. — Извини. Нужно было отпустить тебя ещё час назад. — Да ничего. Зато я прочитала заданные главы, теперь не придётся делать это завтра. — Парвати пожала плечами. — До ужина ещё полтора часа. Пойдём в башню? — складывая учебники в стопку, предложила Гермиона. Её часть эссе по нумерологии была давно готова, но она не стала торопить подругу, решив занять себя чтением. — Знаешь, ты иди. А я загляну к Драко. Из-за грозы им перенесли тренировку. Должно быть, он ещё на поле. — Как скажешь. Пойдём, всё равно по пути. Раскидав по сумкам письменные принадлежности и вернув книги на полки, девушки вышли из библиотеки. — Знаешь… — смущённо заговорила Парватти. — До сих пор не верится, что вы с Малфоем помолвлены. Это… — она неопределённо повела плечами. — Невероятно, что ли. Гермиона улыбнулась, опустив подбородок в воротник мантии. — Мне самой порой с трудом в это верится. Всё произошло так быстро. Я сама не ожидала. — Он сделал тебе предложение на Рождество, да? Прости… Просто именно после праздников ты вернулась уже с этим умопомрачительным кольцом. — Всё в порядке, ты что! За что ты извиняешься? — Ну, просто это не красиво — лезть с расспросами. Я не собираю сплетни, не подумай. — Парвати потрясла головой, от чего иссиня-чёрная чёлка растрепалась. — Мне просто любопытно. — Это произошло за день до Рождества… — Гермиона вкратце рассказала сокурснице события того вечера, не забыв упомянуть своё бегство из менора и три дня душевных терзаний. — Потрясающе… Он проделал такой путь, чтобы найти тебя. Малфой сейчас вырос в моих глазах до настоящего мужчины, — мечтательно улыбнувшись, она глубоко вздохнула. — Так дерзко и брутально, — добавила, немного смущённо. — А почему ты ушла? Почему вы поссорились? — Это всё так глупо вышло. Я была так взволнована знакомством с Нарциссой. Она аристократка чистых кровей, а я магглорождённая. И все эти предрассудки, манеры, этикет… Но всё прошло просто замечательно. Миссис Малфой необыкновенная женщина… Грейнджер мягко улыбнулась, но тут же неприятные воспоминания заставили лоб нахмуриться. — Чего не скажешь о Люциусе… Даже с того света он умудряется портить людям жизнь. — Я не понимаю… — У меня состоялся крайне неприятный разговор с его… портретом. Естественно, я не ожидала, что он будет счастлив от того, что единственный наследник старинного чистокровного рода сблизится с… — Грязнокровкой… — одними губами, почти беззвучно, прошелестела брюнетка. — Да… Именно так он и поприветствовал меня. Но, ты знаешь… Меня давно не трогает это слово. Оно олицетворяет лишь отношение высокомерных снобов к вопросу чистоты крови. То, что они думают об этом, не моё дело. Я переросла обиду на это. Грязнокровка — это просто неприятное слово, которое меня больше не тревожит. Тем более, — шатенка самодовольно хмыкнула, — чистота крови совсем не показатель в вопросе магических способностей и врожденного таланта. — Это точно, Гермиона. — Парватти сжала руку однокурсницы, соглашаясь с ней и выражая поддержку. — Ты — ярчайший тому пример! Ты магглорождённая, но самая талантливая ведьма, которую только видело это столетие. Даже священные двадцать восемь не могут похвастаться таким уровнем и мастерством своих отпрысков. — Спасибо. — Не стоит. За правду не благодарят. — Пару минут девушки шли в тишине, нарушая покой холодных коридоров глухими шагами, прежде чем Паттил решилась продолжить разговор. — Так если не в старшем Малфое была причина ссоры, тогда в чём же? — Вообще-то, именно в нём. — Грейнджер поправила сползающую лямку тяжёлой сумки. — Когда Люциус понял, что его оскорбления, мягко говоря, меня не волнуют, он предпринял иную попытку вывести меня из равновесия. — Да, это были не самые приятные воспоминания. — Сменив тактику, он сказал, что его сын просто восстанавливает репутацию Малфоев, тесно общаясь со мной, ведёт двойную игру в лучших традициях семьи. — Ох… — Люциус говорил, что его сын обручен и связан брачным договором с семьёй Паркинсон. Что Драко наиграется, отбелит свою фамилию за мой счёт и после женится на Пенси. А в качестве доказательства Малфой сказал, где лежат письма, подтверждающие правоту его слов. — И ты их… — Да, я прочла их. Это была переписка Паркинсон и Драко. Достаточно жаркая, если ты понимаешь, о чём я. — Гермиона вздрогнула от собственных воспоминаний. — Драко нашёл меня, когда я уже проливала слезы над последним письмом. Обида и разочарование так захлестнули меня, что я даже не пыталась его слушать. Он убеждал меня, что это старая переписка, которая уже несколько лет пылилась в ящике стола. Что он попросил Панси вернуть его письма в силу договорённости о расторжении помолвки. — Гермиона нервно сглотнула. — Но мне было настолько больно, что я даже не попыталась разобраться во всем. У меня просто в одночасье кончились силы. Я сбежала, сжимая от злости клочки пергамента… И как хорошо, что я прихватила их с собой. — Драко говорил правду? — Да. Конечно, он говорил правду. И мне до сих пор стыдно, что я ему не поверила. Уже дома я обнаружила, что письма датированы. Им действительно было уже несколько лет. А вчитавшись повнимательнее, я поняла, что в текстах упоминаются моменты и события, происходившие ещё до войны. — Девушки остановились на развилке, ведущей в сторону выхода и лестницы к башне Гриффиндора. Поёжившись от гуляющего сквозняка, шатенка поплотнее укуталась в мантию. — В общем… Вот так вот глупо всё получилось. — А вот здесь я с тобой не согласна! — Парвати воодушевленно замахала руками. — Всё вышло куда более чем прекрасно. Гермиона! Это же так романтично то, как Драко землю готов был грызть, лишь бы разыскать тебя! Согласись, не каждый мужчина в наше время способен на поступки. К тому же сильный пол временами нужно держать в тонусе. — Она буквально захлебывалась от восхищения и чистой женской зависти. — У тебя вышло настоящее приключение, о котором в старости и внукам не стыдно поведать. Счастливое воссоединение после войны, коварный и хитрый свекор, слава Мерлину, покойный, желающий вас разлучить. И отважный юноша с горячим и любящим сердцем в поисках возлюбленной! Не на единороге верхом, правда, но и так сойдёт, — переведя дух, она добавила мечтательно: — Это просто волшебно! — Похоже, кто-то перечитал детских сказок, — Гермиона искренне смеялась, смаргивая слезы. — Хотя, если посмотреть с такой стороны, то и правда, вполне себе сказка со счастливым концом. — А ты против сказок и прекрасных принцев? — приподняв бровь, хмыкнула Патил. — Пожалуй, не против. — Грейнджер взглянула на часы. — Кстати о прекрасных принцах. Я, пожалуй, побегу. Хорошо? Увидимся за ужином. — Да, давай. Кудрявая гриффиндорка помчалась по лестнице вниз в сторону выхода, перескакивая через ступеньки, а сокурсница мечтательно смотрела ей вслед. — Счастливая, — выдохнула Парвати и, развернувшись, побрела в башню. Она уже скрылась за поворотом, поэтому не увидела и не услышала, как подруга, запутавшись в собственных конечностях, рухнула на пол, не сумев преодолеть последнюю ступеньку. Приземление было жестким: содранные ладони и разбитая коленка и, как бонус, содержимое сумки, устилавшее теперь каменный пол холла перед Большим залом. «М-да… Похоже, обе мои ноги — левые». Гермиона поднялась, поправляя одежду, и несложным заклинанием начала левитировать книги и письменные принадлежности обратно в сумку. Взгляд зацепился за торчавший из учебника по травологии конверт, которого там точно не должно было быть. Потянув за уголок, она вытянула шершавый пергамент и замерла. Точно таких же конвертов у неё было восемь… Она ни с чем не перепутала бы этот блекло-жёлтый оттенок. «Девятое… Это девятое письмо от тайного отправителя». Ладони вмиг стали влажными, а по спине строем прошлись щекочущие мурашки. Опустившись на ступеньку, Гермиона в нервном предвкушении развернула послание. «Грейнджер. На днях я выяснил, что моя Амортенция пахнет тобой. Не скажу, что я удивлён. Просто отныне я чётче улавливаю любимый аромат, который совершенно точно теперь ассоциируется с тобой. Ты не поверишь, Грейнджер, что я сейчас держу в руках. Скорее всего, пропажу ты уже давно обнаружила. Это я выкрал твоё перо. Именно им я пишу тебе сейчас. И знаешь что? Это ещё сильнее будоражит. Я множество раз наблюдал, как ты покусываешь кончик своего пера, как проводишь им по коже. Теперь оно у меня, и я невесомо касаюсь им своей шеи, представляя, что это твои нежные пальчики ласкают меня. Теперь даже мои ладони пахнут тобой, словно я зарывался ими в твои волосы. Эта жестокая и сладкая иллюзия убивает меня. Грейнджер… Я хочу тебя просто до сумасшествия. " Вот так просто. Слова неизвестного обладателя косого почерка отозвались волнительной истомой внизу живота. На ватных ногах девушка побрела к стадиону, пряча на ходу волнующее послание поглубже в сумку. Желание рассказать обо всем Драко отпало само собой. Лишняя нервотрепка от его ревности была совсем ни к чему. А вот чувствовать себя желанной не только для своего мужчины было волнительно и чертовски приятно. Кровь неспешно закипала от нахлынувшего возбуждения. Ей срочно нужен Малфой! *** 23 декабря 1998г. — А маггловский виски не так плох, мистер Грейнджер. — Драко сделал ещё глоток из пузатого стакана. Ужин давно закончился, женщины убирали со стола, о чём-то возбуждëнно перешëптываясь и бросая на мужчин косые взгляды время от времени. Глава семьи выразился, что дамам есть о чём посекретничать, и увёл Малфоя к бару в гостиной, намекая на коллекционный алкоголь и сугубо мужской разговор. — Драко, я же сказал, просто Томас. — Мужчина отсалютировал бокалом юноше и опрокинул в себя остатки янтарной жидкости. — Тем более мы уже почти родня. — Что верно, то верно. — Смотри, — кивнув в сторону кухни, хмыкнул Томас, — держу пари, дамочки нам кости перемывают. Или. — Он скосил взгляд на Драко. — Тебе. — Мне уже начинать бояться? — беззвучно засмеялся парень. — Не думаю… Хотя, фурор ты, конечно, сегодня произвёл! Пять баллов! — У нас говорят: «Пять очков Слизерину». — Надо будет запомнить. — Я бы посмотрел на лицо вашей дочери, когда вы это скажете, — Драко, уже не сдерживая себя, смеялся в голос. Что ни говори, а в семьях магглов намного комфортнее проводить время. Не нужно держать лицо и соблюдать осточертевшие манеры даже в неформальной обстановке. Можно просто быть собой. Драко это нравилось. Он давно не чувствовал себя настолько легко и свободно. — Будет весело? — мужчина вопросительно вскинул брови и, дождавшись утвердительного кивка, добавил: — Непременно попробую. Звон бокалов отвлек ненадолго внимание мужчин, их взгляды устремились к двум прекрасным представительницам семейства Грейнджер, которые устроились за барной стойкой с новой бутылочкой вина. — Кстати, Драко… — Да, Томас. — По поводу того, что ты мне сейчас рассказал… Я думаю, ты должен проучить Гермиону. — Простите? — Да, ты правильно понял. Именно проучить. — Не думаю, что в этом есть необходимость. Мы с ней всё обсудили, каждый из нас извлёк из произошедшего свой урок. Гермиона переживает до сих пор и чувствует себя виноватой. А я слишком её люблю и не хочу, чтобы она и дальше зацикливалась на этом. Я решил просто отпустить эту ситуацию. — Ну и зря. — Как я уже ск… — Погоди, сынок. Дай я тебе растолкую. Я, знаешь ли, эту маленькую зазнайку знаю подольше, чем ты. И к сведению, — мужчина склонился ближе к своему собеседнику, — характер у неё покруче, чем у матери. А Джин, между нами, может быть той ещё занозой в заднице. — Неужели? — посмеиваясь, Малфой бросил короткий взгляд на женщин, которые в данный момент не стесняясь таращились на них. — Представь себе! Это сейчас она раскаивается, корит себя за необдуманную вспыльчивость, за этот глупый побег. Но это до поры до времени. — Томас поднялся, прихватил с бара бутылку и вернулся обратно в кресло, разливая алкоголь по бокалам. — Помяни моё слово, она ещё припомнит тебе эти несчастные письма. — И какой план? — отец Гермионы нравился ему всё больше и больше. — Поставь её в похожую ситуацию. Тогда у тебя, как минимум, будет козырь в рукаве, когда в пылу ссоры она решит припомнить эти письма и ткнуть тебя носом в старые обиды. А она припомнит, это я тебе гарантирую. — Что-ж, тогда у меня просто нет выбора, — вальяжно закинув нога на ногу, протянул Драко. — придётся что-нибудь придумать. — За успех! — бокалы со звоном соприкоснулись. — За успех. Драко почувствовал, как обжигающий напиток разносит ощущение спокойствия и сладостного предвкушения, от чего на душе становится ещё теплее.