Бетховен и опасности упущенных возможностей

Две недели Алья поднимала сестер в школу вовремя. Успевала со стиркой и глажкой. Готовила обеды и ужины, вычищала дом до блеска. Вы и представить не можете, сколько беспорядка могут навести две маленькие девочки. Алья едва пересекалась с родителями, но это было ей привычно. Они вечно работали, а с тех пор, как Нора от них съехала, Алья взяла на себя заботу о младших. Это было тяжко, но выбора-то не было. Две недели Алья сцепляла зубы и делала все как должно. Иногда звонил отец и спрашивал, как ее дела, и она уверяла, что все замечательно, а потом передавала трубку сестрам. Один раз позвонила мама и извинилась за их последнюю ссору. Но Алья не стала принимать это близко к сердцу, ведь мама пахала как лошадь, и извиняться ей было не за что. Каким-то образом, Алья влилась в рутину и как только день подходил к концу, она заползала в кровать и тут же вырубалась. А потом начинала все сначала. Единственной хорошей новостью было то, что в коллеже вроде бы все позабыли о том случае с ночнушкой. Алья и сама понимала, что через пару лет просто посмеется над этим. Но пока она могла только стараться забыть об этом ужасном дне. Маринетт утешала, как могла. — Но ведь бывает и хуже. Помнишь, как я оставила Адриану то ужасное голосовое сообщение? — Да, но ты же смогла его удалить, его даже никто не услышал. — простонала Алья. — А меня в ночнушке видели все. — Вот увидишь, скоро все об этом забудут. Маринетт-то была права, но Алье потребовалось еще пара дней, чтобы справиться со стыдом и смущением. Забросив Эллу и Этту в школу, Алья к самому звонку вбежала в класс и совершенно вымотавшаяся упала на свое место. Сегодня был последний день, когда она должна присматривать за сестрами, и родители должны будут прийти пораньше. Вовремя, потому что Алья была настолько без сил, что с трудом держала глаза открытыми. Отсидев занятия, Алья собралась за сестрами. Отчаянно зевая, она переставляла ноги по направлению в начальную школу, думая о горе домашней работы, которая ждет ее сегодня вечером. По дороге домой девочки захотели мороженого. Алья купила. В итоге Элла уронила свое мороженое, пришлось вернуться и купить еще одно, и еще одно Этте, чтобы та не закатила истерику. Ограничившись маленькими порциями, чтобы не перебить им аппетит, Алья повела их домой. Дома она скинула кроссовки и переодела младших. Помогла им с домашней работой, а потом, усадив перед телеком, занялась наконец своей. Очень хотелось спать, но не могла же она вырубиться над учебником, еще плохой оценки ей не хватало. Так что она решительно поднялась в свою комнату и засела за работу. Два часа тянулись мучительно долго, но Алья закончила все, что должна была еще и долги. Она сложила учебники в сумку и пошла вниз. Младшие все также залипали в мультики. Так, надо сделать ужин. Алья быстро соорудила лазанью и, засунув ее в духовку, поднялась в свою комнату. Выставив таймер на телефоне, она прилегла на кровать. Мама написала, что скоро будет. Алья зевнула. Ничего страшного, если она подремлет немного? Таймер она выставила, он ее и разбудит. Алья сняла очки и отложила их на стол. Она подремлет всего пару минут… — Алья! Алья подскочила на кровати. Во-первых в комнате обеспокоенно переглядывались Элла и Этта. Во-вторых, пахло горелым. Вот же черт! Алья нацепила очки и метнулась на кухню, расталкивая сестер. В это же момент скрипнула входная дверь — вернулась мама. — Алья?! — раздался голос матери. — Что случилось? — Ничего! — завопила Алья, потому что ничего умнее придумать не могла. Она открыла духовку и повалил дым. В панике Алья схватила противень с лазаньей и чуть не выронила его. Она отшвырнула его на стол и захлопнула духовку. Закашлявшись в руку, она схватила журнал и замахала им, пытаясь разогнать дым. Когда-тот рассеялся, она увидела то, что осталось от лазаньи. Выглядело даже хуже, чем она представляла, а ведь она взяла самый дорогой противень матери. Лазанье был конец. Алья тяжело выдохнула и вышла из кухни. С этим она ничего не могла поделать. Мама открыла все окна и сказала Элле и Этте подняться наверх. Она вошла на кухню, посмотрела на лазанью и молча вышла, сложив на груди руки. Грядет расправа. — Поверить не могу. Алья, чем ты была таким важным занята, что забыла про еду в духовке? — Я, эм, уснула, я случайно, честное слово! Я не услышала будильник, — заломала руки Алья. — Что за оправдание! Как можно уснуть во время приготовления ужина? Ты могла сжечь весь дом! Еще и испортила один из моих лучших противней! Алья устало вздохнула. Раз мама начала, надо дослушать. Лучше просто кивать и со всем соглашаться. Алья выстояла еще несколько «Как можно быть такой безответственной?», «Мне каждый раз с тобой проводить такой разговор?» и «Ты же уже взрослая и все понимаешь!». Закончила мама тем, что стоит позвонить Норе и попросить ее впредь заниматься младшими, раз Алья не в состоянии. Алья ушла, когда мама принялась отдирать от противня остатки лазаньи. Те громко стукнули о дно мусорки. Алья поднялась в свою комнату и по дороге ее перехватили Элла с Эттой. — Все хорошо? — Не очень. На ужин придется что-нибудь заказать, — сказала Алья и лица сестер разочарованно вытянулись. У нее сжалось сердце, они любили лазанью. — Простите, я ее сожгла. — Ничего страшного, — ответила Этта, она никогда подолгу не дулась. — Пицца тоже вкусная. — Да, — согласилась Элла. — Я люблю пиццу. Мы можем все вместе поесть ее перед телевизором! От их явных попыток приободрить ее, у Альи навернулись слезы. Она потрепала их по голове, и сестры рассмеялись. Когда они побежали вниз, Алья зашла в свою комнату и упала лицом в кровать. К горлу подступил ком, и Алья глубоко вдохнула.

***

Марлена Сезер гневалась еще два дня, что было неудивительно. Взрывной темперамент был семейной чертой, и требовалось время, чтобы огонь поутих. Алья была не против молчаливого бойкота. Ей и самой нужно было пространство. Отец был более терпеливым человеком. Он сглаживал острые углы матери и всегда поддерживал Алью. — Я знаю, что ты хорошая старшая сестра, Алья. Твоя мама скоро забудет об этой лазанье. — Спасибо, пап, — Алья выдавила улыбку, и он взъерошил ей волосы, а потом чмокнул в лоб. Может, он был и прав, но она не могла так просто выкинуть слова матери из головы и они сводили ее с ума. Чтобы окончательно не свихнуться, Алья решила выйти в парк прогуляться. Погода стояла хорошая, и она устало упала на ближайшую свободную скамейку. Несмотря на очевидно благоприятный день, Алья чувствовала себя измученной. Она и правда такая отстойная нянька? И мама права, Нора справится лучше. Алья подумала про дымящуюся духовку и поморщилась. Несмотря на жесткие слова, мама все-таки не ошибалась. Если бы она не встала, то кухня была бы вся в огне. Дурацкий телефон. Дурацкий будильник. Алья помотала головой. Не хватало еще акуму словить. Ей хотелось набрать Маринетт и выговориться, но она не стала. Нечего вываливать на Маринетт свои проблемы, ей и собственных хватает. — Привет. Господи, только не он. Но нет, это был Адриан, и Алья попыталась выдавить улыбку. Не то чтобы она была не рада его видеть, но она вроде как надеялась, что эти дурацкие чувства уйдут, если она займет себя делами вроде присмотра за сестрами. А вместо этого эти чувства только окрепли. — Привет, Адриан. Как дела? — У меня-то нормально. А у тебя? Выглядишь немного… расстроенной. — О, нет, — отмахнулась Алья, стараясь не показывать сколько для нее значит то, что он заметил, что что-то не так. — Тебе кажется. Адриан явно понимал, что ему не кажется, но не стал расспрашивать. Он посмотрел вдаль на проплывающие по небу облака. Так они побыли в тишине, пока он не сказал: — Пойдем ко мне в гости?

***

Габриэль Агрест начал привыкать к визитам мадмуазель Сезер. Адриан приглашал ее несколько раз после того, как она извинилась, и пусть Габриэль вслух никогда этого не признает, он начал проникаться. Она вела себя с ним нарочито вежливо, но он знал, что в ней есть огонь. И она была близкой подругой Адриана, что только шло ей плюсом. Хорошо было знать, что сын не шляется где-то непонятно с кем. Габриэль поприветствовал их в дверях и оставил одних, направившись на кухню. Сегодня была его очередь заниматься ужином, и эта задача давалась ему куда тяжелее, чем предполагалось. Но он был не их тех, кто так просто сдается.

***

Адриан впустил Алью в свою комнату и проводил к дивану, на котором ей нравилось сидеть. Алья и села, вернее звучно плюхнулась. Она сначала присела, а потом рухнула на бок, будто была мешком цемента. На лицо ей упали волосы. Адриан сел за фортепиано и сыграл несколько нот. — Это Бетховен? — спросила Алья. — Да. Ты поклонница? — Наверное? Я знаю кое-что из него. Я слушала его и еще… как же его… — Алья пощелкала пальцами. — Как-то на Чай… У которого есть что-то про лебедей. Адриан рассмеялся. — Чайковский. — Да, я про него. Классная музыка. Адриан одобрительно хмыкнул. — Я несколько месяцев учил «Лунную Сонату»… Это, если что, Бетховен… — Я знаю, — хихикнула Алья. — Эта композиция моя любимая. — Да? А почему? — Наверное, потому что мне проще всего ее играть, — ответил Адриан, чьи пальцы запорхали над клавишами. Алья села прямо, сдула с лица пряди, и стала смотреть на его игру. Это было впечатляюще. Он мог бы играть с закрытыми глазами, и все равно не пропустил бы ни ноты. — Расскажешь мне, что произошло? — Я уже ведь сказала, что все нормально. — Брось, Алья, — Адриан доиграл последние ноты и повернулся к ней. — Я думал, мы хорошие друзья. Ты можешь рассказать мне все. Алья совсем поникла. — Ты будешь смеяться. Адриан выгнул бровь. — Вспомни хоть раз, когда я смеялся над тобой. Крыть было нечем и Адриан покивал. — Так и думал, — он встал из-за фортепиано и сел рядом. — Ну так, что случилось? В итоге Алья рассказала ему все с начала до конца. Когда она закончила, то уже не могла сдержать слез. Она не хотела плакать перед Адрианом, и смотрела вниз на свои колени, надеясь, что удержит слезы. Адриан смотрел на нее краем глаза. Она никогда не плакала перед людьми, и Адриан чувствовал необходимость утешить ее. Он медленно обнял ее и прижал ее голову к своему плечу. Переплел их руки и крепко сжал ей ладонь. — Это реально отстой, Алья. — Знаю. — Я и не думал, что у тебя столько обязанностей. Алья только пожала плечами. — Неважно, я все равно все испортила. Такая дура, — у нее задрожал голос и Адриан сжал ей руку. — Неправда. У тебя просто выдалась плохая неделя. Такое со всеми бывает. Ты не должна быть так строга к себе. — Я просто не могу поверить, что это все со мной случилось. Ощущение, что я живу в кошмаре. — Если тебе станет от этого легче… та ночнушка тебе очень идет. У Альи взлетели брови. — Правда? — Да. И если тебе нужна помощь с младшими, ты можешь позвать меня. — Адриан, последнее, что тебе захочется делать, это сидеть с двумя бешеными весь день. — Я же говорил, что теперь у меня есть свободное время после коллежа. Я не против. — Ты слишком добрый, Адриан. Алье было очень приятно его предложение, но она не собиралась сваливать на него свою работу. А еще ей нравилось, как он держит ее руку, и нравилось утыкаться головой ему в плечо. Это было так хорошо казалось таким правильным. И потому она чувствовала вину. Это можно было считать романтичным, только если она решит так это воспринимать. С другой стороны это простая дружеская поддержка, вот и все. Но потом она вспомнила Маринетт, и без того плохое настроение стало хуже некуда. Она не поступит так с лучшей подругой. Алья отняла голову от чужого плеча и неловко кашлянула. — Покажешь мне, как сыграть пару нот? Ушла Алья ближе к ужину. Адриан с удовольствием показал ей, как играть начало бетховеновской «Лунной Сонаты» и потом еще посидел с ней. Она разгрузила его стопки книг и они вместе сделали домашнюю работу. Потом они еще потусили перед телеком, и Натали даже занесла им перекусить. Теперь когда он думал об этом, Алья была очень классной. Он просто раньше с ней не тусил. Когда ему изредка разрешили побыть с друзьями после занятий, он обычно проводил время в компании. Но наедине с Альей? Это было что-то новенькое, и ему это нравилось. После ужина, он еще не мог какое-то время заснуть, и лежал в постели, думая про Алью. Он никогда раньше на задумывался, что у Альи могут быть в жизни нормальные такие трудности. Да, у всех бывали неудачные дни, и получать выговор от родителей тоже было порядком нормы. Но он не понимал всей глубины этого. Не знал, что Алья частенько выматывается, заботясь о младших сестрах. Не знал, что ее родители работают сутками, и иногда их не бывает дома по несколько дней. Не знал, что Алья по сути живет в тени старшей сестры и старается доказать, что она тоже может быть той, на кого можно положиться. Она не хотела разочаровывать родителей, которые все время работали. И Адриан никогда бы не подумал, что вечный позитив Альи реально можно омрачить. Она всегда была такой уверенной в себе и своих убеждениях. Но услышав ее признания и увидев ее на грани слез, Адриан открыл ее для себя в новом свете. Если ей потребовалось так много времени, чтобы просто довериться ему, Адриан подозревал, что вот так открыться Маринетт для нее будет невыносимо. А потом его поразила одна мысль. Алья всегда была группой поддержки номер один для Маринетт. Она всегда была рядом с ней. Поддерживала, подталкивала в нужном направлении. Рядом с Альей Маринетт расцветала. Они были практически неразрывны. Адриан задумчиво перевел взгляд на чистое ночное небо, луну и звезды. Алья всегда заботилась о других, но кто позаботится о ней самой?