nittardi ad astra'

«Общей характеристикой людей с шизоидной личностью является крайняя социальная и эмоциональная отчужденность. Эти люди не испытывают желания иметь близкие отношения с другими и кажутся безразличными к тому, как их оценивают окружающие. Они охвачены страхом быть раскритикованными или отвергнутыми в социальных ситуациях. Прошлое этих людей часто характеризуется родительским воспитанием или отношениями со сверстниками, которые способствуют низкой самооценке», — излагали за дверью комнаты, в которой находился Юкичи. Подумать логично: куда мог отправиться подросток без образования и денег? Далеко он бы не ушёл, не получил бы зацепок, если бы денег не было в наличии. Вооружившись ломом, оставленным судьбой на улице, юноше пришлось ограбить пару магазинов. В прочем, чувствовал ли он себя виноватым? Упаси, Господь. Ему доставлял удовольствие тот факт, что он находит себя среди общества. Кто все эти люди? Не более, чем просто моралисты, следующие указаниям. Сначала родителей, потом учителя, начальника… а когда эти наставники оказываются не правы, нравоучениям люди не занимаются, они начинают верить в Бога. Лишь бы слушать того, кто выше них, повиноваться кому-то, чей чин подскажет дорогу. Все они — неспособные, несамостоятельные и глупые дети, пропитанные роботизированными целями. — «Отпусти...!» – кричала она. Я не люблю, когда мне приказывают, — отвечал на глупые вопросы человека в белом халате. — Я убил её поэтому. Психотерапевтом являлся мужчина, видимо, раз писал себе разные неизвестные слова на листке. — Понятно. Несколько позже мы выявим точный диагноз, и вы будете жить здесь. Продиктуйте, пожалуйста, своё имя, адрес и номера телефонов родственников, — просил вежливо сидящий рядом, отчёркивая на бумаге что-то. — Юкичи. Фамилию я не знаю. И дома у меня нет. Опешил, разумеется, доктор сначала. Очевидно было, проблема выявляется одна за другой. Мало того, что у мальчика явно несколько психологических травм, у него сложности с выживаемостью. Можно понять, когда человек идёт воровать деньги из жадности, но нищета… редкий случай здесь. «Наверняка он сбежал из дома», — так считал поднимающийся мужчина. — Тогда, господин, Вам придётся сдать анализы, а после ждать результата. Мы должны найти твоих родственников. — Что за бред? Зачем? — щурил очи, насквозь планы читая. — Моя мать мертва, а отец пропал без вести. А сестра моя ещё маленькая, её не трогайте. — … В таком случае, мы должны отыскать вашего отца. Пока Вы ранен, отдыхайте, я подойду позже. Звонок есть рядом со столом, я подойду, если нужна будет помощь. Мозг пудрили. Это точно. Найти отца можно по крови? Звучит правдоподобно, но ненадёжно. Он опасный преступник, за кем охотится полиция, не проще ли было бы просто сдаться? Когда мужчина покинул палату, юноша прилёг, затылком уперевшись в неудобную подушку. Что ж, здесь она хотя бы была. Мизинцем поддев звонок, он возврата мужчины пожелал. И конечно, доктор тут же вернулся, как самый верный пёс, только управляемый кем-то, кто ниже властью… интересно. — У меня получится сбежать отсюда? — … Господин, это некорректный вопрос. Ваша миссия здесь — отдых. И теперь я покину эту палату до конца дня, — кивнул он, за порог выйдя. — Сами сказали, что по звонку придёте. Неприятно знать, что вы хотите меня обмануть. Но доктору не найти общего языка с таким, как Юкичи. Он дверь закрыл, и оставалось теперь только быть лежащим телом. Что же о ране… глупая царапина от осколка стекла бутылки. Просто та девчонка решила, что может отбиваться. Одна из причин лишения её жизни… непослушание. И от этой мысли улыбка расползалась по губам. Ночь наступила быстро. Сомкнул глаза юноша — время пролетело к ночи. Будит в полночь только кошмар, каждый день этим занимается. Отец? Мать? Чёрт возьми, до них дела нет совершенно, зачем же так мучают они голову юноши ежедневными визитами, зачем обновляют воспоминания? Ежедневный алгоритм совсем мешал отдыху в царстве Морфея. Но не только он изводил… ещё этот мигающий огонёк в углу комнаты. Камера работает даже ночью? Идиотизм. Ночь — самое интересное время суток… но снимать её для премьеры фильма? Люди удивляют… тошнит аж. Подушкой ударил юноша в камеру, ещё разок… чтобы отпала или сменила ракурс. Неудобно как-то быть в центре внимания. Хотя нет. Наоборот. Всем тем, кто в палатах сидит, наверняка страшно воссиять. — Так-то, — улыбнулся Юкичи, обратно к кровати проследовав. Но в ту же секунду, когда он хотел развязать хвост, на голове заплетённый, треск явился. Оглянулся на явь он, завидел, как разлетаются кусочки стекла, принадлежащего ранее оконцу небольшому и высокому, чтобы сложнее было выбраться. Комната сумасшествия холодеет от проникающего ветра… но юношу бросает в жар. Перед его глазами некто энергичный и вечно молодой. Волосы его под цвет первого оттенка радуги, глаза наполнены жизненной энергией, пылают огнями среди ночи. Чутьё никогда не подводило юношу… что там до чутья. Зрение обмануть не могло, как и сердце, режущее лёгкие, как в былые времена. Только приятнее становилось. — Так ты идёшь? Или дальше пялится будешь? — усмехнулся мужчина, закинув верёвку в оконце. — Как знал, что камеру пора сдвинуть, — выдохнул парень, быстро справившись с миссией побега. — Кровь сдавал уже? — Не-а. Всё схвачено, па. И хохот разразился довольный. Ужасный человек, названный родителями, в миг спас юношу от забитой дерьмом жизни. *** Теплее становилось с каждым днём. Открывалось больше ответов на то неимоверное количество вопросов. Например, тот факт, что Юкичи за ненадобностью должны были отдать отцу по незримому договору. Но отчим был явно против того, чтобы делиться «своим» отчего-то. Как итог, за существование в неволе мальчик не научился нравственности, не знает он ныне моральных ценностей, а каким-либо правилам, устраненной дисциплине не поддаётся. Так выходит, что юноша не от мира сего… и чтобы прекратить бессмыслицу, Цукумо разыскал сначала жену, с коей разведён давно. В план их входило в скором времени продать мальчика или попросту выбросить из дома. Но Юкичи не лёгкой монеты ценность, по крайней мере, об этом задумывался он сам. — Гони мальчугана, — улыбался красноволосый мужчина, брови самоуверенно приподняв. — Какого? Не понимаю, о чём ты, — в словесных перепалках лидировал явно Ишида, отчим, украдший у обоих детей фамилию Минамото, заменив её своей никчёмной. — Харуки, я обращаюсь не к тебе, — пронзал алыми очами мужчину ниже ростом. Не только Цукумо здесь осознавал всю правду: за время брака он хорошо изучил свою суженную, но любовью был обманут. Стоило в передрягу попасть, как бежала она с тяжёлых плеч на бумажные купюры. Но они сыром в мышеловке были, и капкан не разнять ныне. — Откуда ты знаешь? — негромко спрашивала она, потухшими чёрными глазами до мурашек пробирая. — Дурочка ты, Асуна. Совсем не изменилась за эти восемнадцать лет, — улыбнулся, заведя руки за спину, как бы поправить кожанку. А на деле пальцы длинные ухватили огнестрельное оружие, ко лбу женскому приставили. — Я не люблю шутить на эти темы, знаешь же. Девушка не столь дрогнула, сколь напуган был мужчина, рядом с ней стоящий. Но он не смел лезть в разговор: красный дьявол был серьёзен, и ничего ему, как бандиту, не стоило — прострелить голову врагу не так уж и сложно. — Прекрасно помню о том, как ты ненавидишь аборты и детские дома. И о том, как ты хотела девчонку, — ухмылялся он. Курок тем временем с щелчком опустился, намекая на то, что пора бы ответ давать. — Он пошёл в тебя. Он вырастет ужасным человеком… Не смей даже браться за его воспитание, — стиснула зубы женщина, на веках пытаясь удержать слёзы. — Говори, где он сейчас. И сошёл выстрел, стоило дрогнуть мужчине в их сторону. Плохой идеей было противостоять человеку, не знающему пощады. — Я бы и тебя убил, но кто-то должен воспитать мою дочь нормальной, — обернулся Цукумо, в задний карман остуженный пистолет запрятав, поправил кожаную куртку. Идеи были о том, как поступит сын. И хоть никогда отец не знал его существования, не знал и внешности с характером, он мог отличить его из сотен. Он попросту знал, в каких условиях рос юноша. Отследив дом влюбленной садисткой парочки, выяснено было, что сыну ни свет дневной не был дан, ни кислород от духоты. Кто адекватным в одиночестве вырастет? И жалел Цукумо об одном только… Что пораньше явиться не смог из-за вечно патрулирующих полицейских машин. — Он уже ушёл, пап, — через окошко выглядывала невысокая девчонка, точь-в-точь лицом на сгинувшую жену похожая. — Я отыщу его, не бойся, — руку протянул, чтобы девчонку лаской утешить. Заодно номер телефона протянуть, с которого другим именем представляется. — Звони, если плохо будет. И не называй меня папой, если уж отвечу. Кивнула девочка, визитку ухватив. Пора заканчивать разговор. *** Кто бы мог подумать, что всё обернётся так? Но средь них здесь жалеть некому. Оборвав жизнь матери, Цукумо подвёл к концу её бесконечные страдания. И она в том числе не была здоровым человеком. Газлайтинг — форма психологического насилия, при которой манипулятор отрицает произошедшие факты, пытаясь заставить жертву сомневаться в собственных воспоминаниях и изменяя ее восприятие реальности. Сейчас жизнь налаживается. В прочем, с какой стороны посмотреть. Юкичи верно идёт по стопам отца, он тренируется, познаёт криминалистику и другие важные аспекты в его выстраиваемой судьбе. Но как ни посмотри, любого преступника однажды настигает наказание. Когда отец связался с сыном, он автоматом поставил свою жизнь под удар. Под розыск попадает вновь мужчина, и грозит ему либо пожизненное наказание, либо смерть. Пожалуй, между этими двумя пунктами он выберет второе, чтобы не пятнать свою жизнь в духоте. — На днях сюда привалят копы. — Откуда ты знаешь? — уточнить младший захотел, хотя по себе прекрасно знал о том, что вещие сны их семейку частенько настигают. — Тебе ли не знать, — хохотнул отец, по плечу похлопав рядом сидящего. — Где я ещё могу скрываться, кроме как в плохо охраняемых районах? Юкичи жевал тем временем оставшийся кусок пиццы, выдыхая взволнованно. Наверняка эта богатая жизнь длиться будет недолго. Как только отца поведут на опрос, он лишится всего, что строил усердно крепкими руками. — Я планирую сбежать. Ты оставайся здесь, спрячься с этими сумками, — облокотился на спинку стула мужчина, пальцем указав на место на напечатанном плане заброшенного здания, в прошлом чьего-то поместья. — За картиной здесь есть проход. Закупи еды и сиди там до того времени, пока не прозвенит колокол церкви по соседству. Побои будут запрещены, полиция отступит. А если уж и настигнет… Мужчина поднялся, одну из сумок придвинув к младшему. — Здесь есть всё, что тебе нужно. Глаза юноши загорелись при виде большого количества разных пушек и их магазинов. Им можно найти крупное применение. — Во второй сумке записная книжка с номерами, сим-карта и мобила… остаток бабла. Там много вещиц, которые бы тебе пригодились, — перечислял он, пока сын слушал и запоминал каждое слово. — Точняк. Мой паспорт и куча наркоты. Продай потом кому, если денег будет мало. — Ты употребляешь? — разглядывал содержимое первой сумки, попутно раздумывая над второй. Наверняка есть район, который отец когда-то держал… и оттуда он и воровал траву. — Не-а. И тебе не советую, — пожал плечами, щёлкнув зажигалкой, чтобы сигарету зажечь. Потенциальная улика к тому, что здесь была живность. Но всё-таки, чтобы сына не травить, Цукумо удалился к приоткрытому окну. — Есть пару человек, которым я говорил о тебе. Можешь им довериться, они помогут с жильём. — Меня разве не будут разыскивать? — Болван, даже если в розыске будешь, тебе ещё жить и жить. В восемнадцать лет уже сдыхать собрался, сопля? *** Время шло быстро. Сегодня необычайно глухой день. На поверхности рассеян туман... Как назло, сейчас солнце спрятано тучами, из-за этого поверхность земли остаётся в тени. Девственная зелень, недавно прораставшая из глубин почвы, уже является высокими, но тощими травинками. Гадкая сырость вокруг, но дождя не было во время всей ушедшей неделю. Воздух настолько влажный, что всё, чего стоит ему невидимой рукой коснуться, обращается в мокрое. Слишком холодно и пасмурно, такая погода надоедает всем, но не копам подпольным. Улицы пусты, словно вымерли все люди в Японии. Ощущение, что ты купил старый, испачканный каплями увядшего кофе билет в далёкое будущее, когда цивилизация перестаёт ввысь расти. Когда все улицы опустошены, и на потресканном асфальте остаются скотчем приклеенные жёлтые бумажки с вывесками о представлениях в театрах. Жаль, что столетия назад анонс прошел, представление так и не было показано из-за неизвестной аномалии в будущем. Оглянуться не успеваешь в желании сообразить, на дворе те же двухтысячные с отросшим лишком. Никто ещё и не думает о дальнейших событиях страны. Нет представлений о том, что будет когда-то через множество тысяч лет. Грубая ошибка — эксперименты богов с дьяволами, по их вине осуществилось появление двух демонов в обществе. Они отнимают слишком много жизней самыми мерзкими способами. Ощущение, что стоит лишь глазком заметить алый свет их глаз, как лезвием пронзит острый взгляд, наполненный злостью и разочарованием, и ты обернешься таким же жестоким. Не хотелось бы, ох как не хотелось бы. А ведь когда-то кто-то из предков Минамото хором говорил, что зачастую демоны — бывшие люди, что не вытерпели своих потерь. Существа, которые разумны, но так несчастны и слепы. Насильно им приходится есть чью-либо плоть, лишь ради собственного выживания. И дуэт отца и сына отнюдь не та компания, которая желает власти и силы. Хотя со стороны так и кажется. — Беги, глупец, слышишь? — измученный, до боли знакомый голос в малую спину врезается. Тёмно-алые глаза без заметного отблеска наконец показывают себя из-под век. Всё тело изнемогает от боли, взгляд затуманен. Кажется, левый глаз и вовсе иглами прокалывают. Однако виной такому ощущению — шипучие капли крови, стекающие со лба, вскоре попадающие в уголок глаз. Пот льётся вместе с красной жидкостью и заставляет глаза всё-таки закрыться обратно. Всё закончилось? Нет, ещё слишком рано думать о победе. Сколько людей погибло, за что они отдали свои жизни, если спокойствия в мире не останется? — Эй... живой..? — кряхтит голос отцовский. Такой тёплый душе, но такой отдалённый сознанию. Тембр и тон неизвестного, но ранее неимоверно важного и привычного человека... он что, однажды жизнь ему спас? Почему в душе такое спокойствие, когда слышатся льющиеся голосовые ноты? — Не смей помирать. Иначе я сам… сам добью тебя, если ты посмеешь сдаться. — кашляет тихо. Угроза не звучит так, как она должна была к ушам лечь… видимо подобные слова привычные, после них наверняка шло бездействие. На колени опускается силуэт и падает возле Юкичи. Глаза открываются несколько шире одного взгляда под ресницами. Из лишнего любопытства. Они замечают бледный тон кожи, тонкие брови и длинные красные волосы… Вид открывается на истекающего кровью отца. Седеющие лохматые локоны, припухшие в ранах губы и щёки... кажется, уши Юки улавливают его слабое дыхание. Мужчина на грани смерти... в собственном сердце камнем громко падет что-то. С этим странным звуком затихает пульс обоих. Последнее, что становится замеченным в глазах — улыбка тёплая. — Ты обещал мне, что выживешь. Головокружение минуя, поднялся младший, две сумки на плечо закинув. Хромая, он поспевал к спрятанному за картиной убежищу. — Идиот… Так вышло, на них напали внезапно. Раньше, чем предполагалось. Среагировать было сложно, снайпер подстрелил чрез окно отцовское плечо, промазав по голове. И пока Юки не заметили через окно, он оттолкнул сына. Увы, силы не рассчитал, головой ударился юноша. Благо, отделался он только лёгким сотрясением, смог очнуться скоро. За то время последовало ещё два выстрела. А когда отец пал без сознания, юноше оставалось ухватить нужные вещи и прятаться. Вовремя раздались шаги… когда Юки удерживал дыхание, в небольшой комнатушке сидел, на кладовку похожую. Здесь были припасы, как и говорил отец, младший всё-таки приготовился. Осталось… выжидать. «Твою же…» — стиснул зубы, нос зажал, чтобы перестать настолько активно поглощать кислород, на себе испытывать передоз волнения. Давно его не преследовали панические атаки… — Он мёртв! Обведите тело и обыщите здесь всё! — подал сигнал грубый голос, от которого мурашки бежали. Невозможно. Человек, с которым он такое малое количество времени пробыл, стал самым важным в его жизни. Неужели всё так и закончится? «Почему… почему же», — сердце сжимал сквозь накинутую футболку. Дрожь по телу бежала именно от него. Раздражало. «Почему мне так хочется убить каждого...?» — срывался на улыбку: уголки губ растягивались в безумии. Кто-то подоспел на этаж, где находился юноша. Но это вовсе не насторожило. Кончики пальцев в перчатках шумно отодвигали картину. Виднелась дверь, за которой сидел парень. Но стоило открыть ему дверь, как незримый силуэт косичками сверкнул, а за спиной змей будто явился, клинком у кадыка расположившись. — Здесь никого нет, — гипнотизировал хриплым голосом. Оружие тихо опустилось вниз, руки напавшего поднимались вверх. — Ответишь на мои вопросы, и я отпущу тебя. Кивком головы отзывался мужчина, к требованиям готов был приступить, трусливо борясь за никчёмную свою жизнь. — Сколько здесь человек? — Пятеро внутри. Снаружи снайпер, но он уже не на позиции… — Ждёте подкрепления? — Нет. — На кого заложен розыск? — Цукумо Минамото. — Понятно, — опустил кинжал вниз, на ремне его зафиксировав. Разумеется, пришедший не был готов к тому, чтобы отпустить подозреваемого. И стоило ему дёрнуться за пистолетом, юноша выстрелил первым. Слишком громко… сюда сейчас прибегут. — О, у меня такой пистолет, — припасы из упавшего пистолета забрал, по карманам засунул. «Прости, бать, если я не выполню своё обещание сегодня», — подумал мимолётно, сумки сбросил с ближайшего окна. Отсюда ему ещё бежать придётся… — Эй!? Третий, ты в кого стрелял? — и то были последние слова пришедшего на разведку. Расправиться с другими было ещё проще, коль нападение со спины прекрасно на них работало. Грязно, но эффективно. Пора убираться. Спустившись по чёрному ходу, юноша обе сумки прихватил, одну из них раскрыв, чтобы мобильник найти. Симкарту вставив из телефона одного из убитых, в книжке номеров юноша отыскал одного из чёрных торговцев. — Алло? Это чешуя младший, — представился подобающе, чтобы человек потусторонний понял, с кем говорит. — Наслышан. — Шестеро убиты. Старший тоже. Его тело обведено, не трогайте: пусть там и сгниёт. Остальных разрешаю забрать. — Понял, малёк. Наличку забери у Накагуки. Рядом с кладбищем у Натл Райт, — в память себе тем временем вбивал информацию о местоположении нужного количества денег, чтобы потом… хм. Интересно, что же будет дальше… *** Упиться жалостью посылаемой, захлебнуться ей в момент объёмной дозы — честь и слава, имеющая возможность отправиться по ушам всех проживаемых не только средь обычных людей, но и по городу грешному. Север Японии — тьма гниющая, в ней ни крыс, ни насекомых, ни людей, владеющих своим разумом с той же уверенностью. Здесь живёт ныне Юкичи, правит стойко… его плечи окрепшие способны поднимать тяжесть существования одиночного. Однако известна здесь ему каждая личность, список населения о многом гласит, но лежит он в долгой пыльной папке. День следом протекает в спокойном темпе. Слишком в спокойном… оттого, что нет лишней спешки и должного наблюдения, к душе уже расположившегося близко настолько, что привычно его ожидать. Сейчас реальность — нестабильный сон, потому что преследуют разум юный разного рода атаки, разной силы приступы. Трезвый разум от симптомов онейроидной болезни сбежал, оставляя парня наедине с собой. Куда запропастился? Чёрт его знает. Искать можно где угодно. Такова и его работа, и его страсть к открытому миру. В мыслях Минамото грузит себя, но способен остановиться на том, что однажды это прекратится. В целом, чувство раздражает, но с другой стороны, стоит его принять, становится приятно на сердце, и разумные мысли в миг теряются. И повиновавшись этому чувству, открываются разной красоты картины, что представишь, то и явится. В прямом смысле этого слова волшебство… Например, как вчера: увидел парень динозаврика, бегущего по улице, размером с собственный рост. Они вымирали долго, и сгинули к появлению человечества. И тут раз! Бежит мимо самый настоящий. Но стоит легонько битой его ударить, как динозаврик мёртвым человеком обращается. А чешуйки-то видно… получается, и русалки существуют? Ножичком срезав кожу с «динозаврика», Юкичи вырезал небольшой кусочек мяса. Выглядит как самое обычное… а на вкус… белка много. Даже так чувствуется, через большое количество крови. «Не такие уж динозавры и вкусные…» — расстроенно сказал Юкичи, оставив женское тело без внимания после дегустации. А сегодня кутает парня тепло. Тепло первозданное и искреннее, ранее испытываемое редко. Душа его замшелым льдом окутана, и топить её дозволено только самому яркому теплу. Чистый горизонт, на окраине которого бледно сияет оранжевое солнце, заставляет прохожих взглянуть на себя. Каков прекрасен пейзаж: полупрозрачная водная гладь отражает в себе небо с перисто-кучевыми облаками; стволы невысоких деревьев вдалеке, расположенных на возвышенных холмах. Сквозь эту воду можно было разглядеть метр-два до дна, но даже на такой глубине уже начали собираться водоросли разных видов, демонстрируя свою красоту. Не то, чтобы Юки обращал большое внимание на трогательные пейзажи, романтический виды и поразительные картины наяву. Иногда привлекает эта неизведанная глубина, загадочный характер, нераскрытый образ. Вероятно, интереснее бесконечного космоса могут быть только невероятные глубины океана. Поражает то, что находится далеко в темноте. Неизвестное существо? Неизведанные драгоценные камни? Может, даже целые постройки, которым впоследствии пришлось затонуть. Наверное, если бы не жажда отмщения и справедливость среди людей, то Юкичи мог бы стать мореплавателем. Только ради того, чтобы каждый день лицезреть невиданные красоты и бесконечно путешествовать по океанско-морским водам. А пока остаётся только воображать себе безграничный океан, пока тело ледяное вместе с чёрно-красными косами погружено в ванну, температура воды в которой — кипяток. Фантазии всё-таки лучше, чем реальность… Даже когда перед тобой и деньги, и возможность делать желаемое. — Как там сейчас сестрёнка…? — отчего-то разомкнулись веки, а взгляд прикован был к потолку. — Хотя… не помню, была ли она у меня. Брови смыкались, пока лица выживших членов семьи обращались неподвижными, иглами исколотыми куколками вуду. — Хочу завтра встретить ещё динозавриков. Они всё-таки вкусные. ***