Глава 8
19 декабря 2023 г., 19:30
Утро началось в полдень. По крайней мере, для молодой части поместья семьи Раш. Дженнике, которая пронежилась в мягкой и теплой кровати вплоть до обеда, было совсем не стыдно, особенно когда она узнала, что никто из компании еще не спускался к завтраку.
Спала она плохо, вопреки тому, что алкоголь всегда оказывал на нее снотворный эффект. Она прокручивала в голове весь вчерашний вечер, по долгу размышляя о том приятном разговоре по душам с Рафаэлем. Ночью, вдруг краснея, она была так рада тому, что они все обсудили, что он с пониманием отнесся к ее проблеме и даже не осудил. И она совсем не жалела об этом. Даже наоборот — была уверена, что если бы они не поговорили, то не перешли бы на менее формальное общение, и перед тем, как разойтись, Рафаэль бы не смотрел на нее так необычно и не поцеловал бы в щеку на прощанье.
Но через час, шагая к беседке в саду под руку с чересчур бодрым Адрианом, ей уже было не так радостно. Стало стыдно за те глупости, что она ему наговорила. Наверняка он подумал, что она странная или еще, что похуже. Отнесся якобы с понимаем, чтобы не ставить в неловкое положение, и чтобы она не выглядела еще глупее. Стыдно было даже за свои мысли, которые ей посмели прийти ночью: с чего это вдруг она взяла, что он стал по-другому к ней обращаться не из-за вина и полностью стертых границ во время компанейской беседы, что смотрел не как обычно, что легкое касание губами ее щеки что-то вообще значит.
Хотелось сослаться на головную боль и вернуться в свою комнату, чтобы не увидеть на лице Рафаэля подтверждение ее мыслям, но они уже пришли, а Адриан усадил ее на одно из свободных мест между Лу и Дэннисом.
На «завтрак» собрались уже все. Даже присоединилась Астрид, вчерашняя именинница. Вблизи она выглядела еще младше и миловидней — в своих нежно розовых кружевах она выглядела так по-детски трогательно, что создавалось ощущение, что это вовсе не шестнадцатая ее весна. Она аккуратно держала чашечку и улыбалась Дэннису, сидящему рядом и рассказывающему ей наверняка очень занятную историю. Неважно выглядящий Матиас выслушивал от близняшек захватывающий пересказ вчерашней ночи. Рафаэль и Леонарда, так некстати расположившиеся прямо напротив Дженники, тихо и недовольно переговаривались. Дженни еще ни разу не видела Рафаэля таким сердитым, и потому этот разговор, тема которого была ей совершенно неизвестна, ее слегка напрягал. Только лишь Лу была сама по себе — удобно развалившись на стуле, она ела аппетитную булочку и заметно наслаждалась прохладным ветерком.
По приходе сестры Дэннис отвлекся, чтобы налить ей чаю и представить своей собеседнице. Астрид оказалась очень дружелюбной и тихой девушкой, которая каждый раз, обращаясь к Дэннису, смущенно ему улыбалась. Дженника все понимала, но, кажется, не он сам (или делал вид, что не понимал). Они ненавязчиво поболтали о вчерашнем празднике, Астрид пожаловалась на свое крайне неудобное бальное платье, ведь именно поэтому половину вечера она ни с кем не общалась и была злой. По большому секрету она рассказала, что к концу даже сняла корсет и, если ее матушка об этом узнает, то точно прибьет.
Царила приятная обстановка, которая обычно стояла на каких-то приятельских застольях, когда каждый общается о чем-то своем, не мешая другим общаться о другом. И не сказать, что резкая фраза Рафаэля «Как же ты меня не поймешь!», которую он буквально бросил своей сестре, помешала другим, но точно выделилась своим чуть более громким тоном. Общение притихло и все как-то напряглись, а Леонарда, совершенно не обращая на это внимание, собиралась ответить ему, видимо, в таком же тоне.
— Друзья, как вам вчерашний вечер? — особенно громко, чтобы перебить мисс Дюмонд, проговорил Адриан, старательно сглаживая напряжение.
— Это мы у тебя хотели спросить, — хитро щурилась одна из близняшек, подыгрывая своему брату. — Ты где был?
— В каком смысле? Я все время был здесь, в поместье, — непонимающе сказал он.
— Еще бы ты был где-то в другом месте! — присоединился сеньор Сантана. — Почему, когда мы все договорились идти вечером пить вино, ты куда-то исчез? Мы тебя всюду искали, пока нам не надоело.
Мистер Раш невозмутимо отпил чай, игнорируя вопрошающие взгляды всех остальных.
— У меня появились кое-какие неотложные дела, — деловито ответил он, слегка улыбнувшись.
— Какие такие дела, Адриан? — насмешливо глянул на него Рафаэль, хотя веселым он совершенно не выглядел.
Все-таки этот разговор с Леонардой был очень серьезен, раз даже смена темы не заставила его расслабиться. Его, по обыкновению, приветливое и улыбчивое лицо было непроницаемым, не выражало ни одной эмоции. Не было даже злости или раздражения, которыми был пропитан их разговор.
А еще он ни разу не посмотрел на нее, Дженнику. Смотрел на сестру во время разговора, смотрел на друзей, в особенности на Адриана, который старательно делал вид, что его не замечает, а на Дженнику даже не взглянул. На душе стало как-то неприятно — она не знала, что и думать. Поэтому предпочла заострить внимание на Адриане, который продолжал свой спонтанный спектакль.
— Очень важные дела, — он сделал загадочный вид, показывая всем, что не собирается честно отвечать на все расспросы.
— Важнее, чем все мы? — притворно удивилась одна из близняшек. — Тем более, Адриан, гости! Какой же ты хозяин, если даже не соизволил присоединиться к нашей уютной компании?!
— Да ладно вам, — отмахнулся он. — По Матиасу видно, что вы времени зря не теряли, да и по мне не особо скучали.
— Мой дорогой, не дави на больное, — поморщился Матиас, а потом резко принял хитрый вид: — Лучше все-таки расскажи, где ты был.
Все продолжали подначивать мистера Раша, чтобы он наконец сознался в том, куда подевался прошлой ночью. Дженнике показалось это совершенно бестактным — спрашивать молодого господина, где он пропадал ночью, но, видимо, в их кругу это было делом обычным, что даже сам Адриан отвечал им в шутливой, даже игривой форме.
— Кто-то из гостей пожаловался мне, что нигде не видно нашу милую Астрид, — он сделал самый честный вид, какой, наверное, только мог, — и действительно — ее нигде не было. Я, естественно, начал переживать…
— Естественно! — скептично перебила его одна из сестер.
— И поэтому я отправился ее искать по всему поместью, — невозмутимо продолжал он. — А вы, конечно, все знаете, что оно у нас большое. Пока я обошел особняк, пока поискал в саду, уже и бал кончился. И я подумал, что вы тоже все разошлись к себе. Вот и все.
По лицам остальных было ясно, что никто ему не поверил. Хотя рассказывал он очень убедительно.
— Странно… А мне показалось, что ты всю ночь искал меня в покоях Софии, — будто бы удивилась Астрид. После пояснила для гостей: — Моей гувернантки.
Дженни совсем не удивилась, впрочем, как и все остальные. Наверное, это такая обыденность для них, раз все обошлось утомленными вздохами и закатыванием глаз. Адриан словно был готов к подобным разговорам, поэтому не растерялся:
— Так мы вместе с ней искали тебя! Кто, как не она, знает, где ты можешь пропадать? Кстати, а где ты пропадала?
Внимание резко переключилось на вчерашнюю именинницу. Все сразу будто бы забыли о похождениях Адриана, интересуясь уже похождениями его сестры. Тут Дженника тоже негодовала, потому что, как минимум, пятеро взрослых людей (отстраненный Рафаэль и снова превратившаяся в ледышку Леонарда были не в счет) настойчиво напирали на совсем юную девочку, хотя было прекрасно заметно, как сильно у нее краснеют уши и щеки.
Но Астрид была сестрой своего находчивого брата, поэтому тоже ответила будто заученной фразой, хоть и не так уверено, как он, почти скороговоркой:
— Я вышла прогуляться в сад, потом устала и отправилась спать.
— И что, это все? — усмехнулась Лу. — А как же праздник?! Я, например, отмечая свое шестнадцатое лето, напилась вдрызг, отправилась купаться в Океан и… потом очнулась в трюме незнакомого корабля. К моему счастью, от берега отплыть не успели.
— О Святые, Лу! — со смесью ужаса и удивления протянул Адриан.
— Зато было весело! — продолжала Лу. — А ты просто погуляла в скучном саду и пошла на боковую. Лучше б с нами в погреба пошла.
Все очень активно согласились, хотя было понятно, что напиться девочке все равно никто бы не дал — так, налили бы пару бокалов для праздничного настроения. Вдруг одна из близняшек будто что-то вспомнила, и внимание резко перешло к Дэннису.
— Дэнни, милый, а ты почему не пошел с нами?
— И мы весь вечер тебя не видели, — продолжила другая.
Дженни вместе со всеми заинтересованно взглянула на брата. В первую очередь, она хотела знать, где же он все-таки был, ведь прошлым вечером никому из присутствующих он на глаза не попадался. Значит, он нашел себе какое-то занятие вне праздничной залы. Тут же возникает второй вопрос: связано ли это занятие с продолжавшей краснеть Астрид, которую вчера тоже никто не видел? Дженнике, как и, наверное, остальным, казалось, что связано. Ей, конечно, не нравилось, что теперь и к ее брату пристают с какими-то личными расспросами, но было интересно, как он будет выкручиваться из этой ситуации. Даже если он и вправду проводил время с Астрид, что еще точно не известно, не станет же он ее подставлять и рассказывать это всем. Дженни была уверена, что не станет.
— Ох, простите, — начал Дэннис, — мне так жаль, что я пропустил все веселье. Но, вы знаете, у меня такое слабое здоровье…
Дженника мгновенно напряглась. Неужели, пока она веселилась и отдыхала, решив, что в этот единственный раз можно не переживать за брата и не идти его искать, ему стало плохо? А если у него случился приступ?! А она даже не знала и не могла ему помочь! Какая же она безответственная!
— Я, кажется, перепил шампанского, — словно услышав мысли сестры, проговорил он будто бы смущенно, — и у меня разболелась голова. Поэтому я решил, что мне лучше вернуться к себе.
К счастью, все было не так ужасно, как накрутила себя Дженни. Ей в голову пришло, как обычно, самое наихудшее событие, несмотря на ее уверенность в том, что ни Дэннис, ни Астрид не ушли так скоро спать и очень вероятно, что провели вечер вместе. И сам Дэнни выглядел бодрым и совершенно здоровым, так что мысль о его приступе теперь показалась Дженнике глупой.
— Если бы я мог, Дэннис, — вдруг очнулся Матиас, — то поступил бы вчера точно так же!
— Ох, бедняга, — упрекающе протянула Лу. — Подумал бы ты об этом прежде, чем полез под бочку вино «спасать».
— Эй, ты вообще-то тоже в этом участвовала! — возмутился сеньор Сантана. — И при этом чувствуешь себя лучше, чем я!
Пока все посмеивались от воспоминаний вчерашнего вечера, на лице господина Раша ясно читались озадаченность и наличие вопросов. И когда его сестры заметили это, то, как можно незаметней, попытались заставить этих двоих замолчать. Видимо, событие с пробитой бочкой было секретом.
— А что случилось? — настороженно поинтересовался Адриан, а после попытался пошутить: — Я опять что-то интересное пропустил?
Когда никто не отважился ему ответить, Лу с присущей ей беззаботностью решила ему все поведать, но Аннетта, видимо, пнула ее под столом, что заставило Лу недовольно замолчать. Но, к их общему несчастью, она успела рассказать про факт существования «какой-то там» пробитой бочки.
— Мои дорогие, мне ни в коем случае не жалко для вас вина, и я вас ни в чем не обвиняю… — издалека и нарочито спокойно начал Адриан, — но из чистого интереса я хотел бы узнать… ну, может, бочка эта была, допустим, помечена черным цветом? Это я просто так спрашиваю.
Дженника попыталась вспомнить. Хоть и в помещении было темно, но та бочка действительно была темнее других. Это, естественно, помнили все, но никто, кроме близняшек, не понимал, для чего Адриан спрашивает это.
— По лицам вашим вижу… — по тому, как сильно он сжал губы, было понятно, что он зол. Он сделал пару глубоких вдохов. — Еще с утра все слуги суетились, говорили что-то про «утерянный сорт». Но я даже предположить не мог, что там произошло… Вы хоть понимаете, что натворили? Это было наше фамильное вино. Оно выдерживалось почти век и было припасено для исключительно особенных случаев! Девочки, если отец узнает, что вы опять украли его ключи и к чему это привело, то он наверняка вам запретит этой осенью ехать в Джоспию.
В этот момент затишье у Дюмондов закончилось, и Рафаэль, не желавший дальше слушать возобновившиеся тихие упреки сестры, быстро извинился и встал из-за стола. Леонарда же ушла за ним, показывая всем, что собирается продолжить тот напряженный разговор.
— Что с ними не так? — недоуменно хмурился Матиас.
Это было единственное, что прозвучало от друзей — в целом на эту ссору никто старался внимание не обращать, но легкое напряжение все же повисло. Близняшки попытались перевести затухающий разговор на себя, на некую поездку в Джоспию и на то, что папенька их так любит, что точно ничего не запретит, тем более что наверняка он только рад от них избавиться хотя бы на несколько месяцев. На этом их завтрак-обед окончился.
***
Весь оставшийся день, который оказался весьма насыщенным, Дженни ни разу не видела Рафаэля. Матиаса и Дэнниса с Астрид она тоже не видела, но совершенно не переживала о них — Матиас наверняка пытается прийти в себя, а Дэннис с Астрид, скорее всего, где-нибудь гуляют вместе. Но у Рафаэля, казалось, не было каких-либо причин пропадать и даже не явиться на послеобеденное чаепитие, кроме, конечно же, ссоры с Леонардой. Может быть, они повздорили после завтрака еще сильней, и он не хотел сталкиваться с ней опять? Никто ничего не спрашивал у Леонарды, хотя по любопытным лицам близняшек было ясно, что все-таки очень хотелось узнать причину и подробности этой ссоры. Но вопреки всему Леонарда была спокойна и даже отправилась вместе с сестрами Раш и Дженникой на прогулку по саду. Дженника очень редко ссорилась с братом: в детстве особо не было поводов, а в последнее время это случалось только потому, что он вредничал из-за ее запретов. И она не могла представить себе, как можно поругаться с братом и после вести себя как ни в чем не бывало. Но ситуации Дюмондов она не знает, поэтому ей остается только гадать, что же у них случилось и имеет ли она сама к этому какое-либо отношение. Вплоть до ужина ее занимали близняшки: сначала потащили на весьма долгий променад по саду и окрестностям (Леонарда сопровождала их совсем недолго, а потом сослалась на дела), накормили виноградом прямо с лоз, познакомили с милым старичком-соседом, который угостил их домашним сидром, и много с ней болтали. Эти девушки были ей интересны — они, умные, хитрые и создающие вокруг себя атмосферу непринужденности, резко отличались от ровесниц, с которыми обычно общалась Дженни. Но, с другой стороны, они не нравились ей своим чрезмерным и будто бы наигранным легкомыслием, хотя иногда это ее и забавляло. Когда она собиралась на ужин, гадая появится ли на нем Рафаэль, к ней постучался Дэннис. У них все это время никак не выходило поговорить наедине, Дженни даже успела по нему соскучиться, ведь виделись они только на общих сборищах. И потому она была рада ему втройне. — Как прошел твой день? — спросил он, наблюдая за тем, как она поправляет в вазе принесенные им из оранжереи цветы. — Неплохо. Гуляли с сестрами Раш. — И все? — спросил Дэнни, ложась поперек кресла. — Было весело, — пожала плечами Дженни, садясь на диван напротив. — У меня нет чего-нибудь сильно интересного. А у тебя, кажется, есть? — Совсем не понимаю, о чем ты, — заулыбался Дэннис, наверняка изо всех сил сдерживая желание сразу же рассказать ей все-все. — Правда? Тогда ты, наверное, целый день провел за книгами? А вчера вместо бала пошел спать? В ответ на его шутливое недовольство она сделала самый невинный вид и пожала плечами. — Мы тоже гуляли… — как-то смущенно начал он. — Дженни, мы обошли, наверное, весь сад! Она показала столько неизвестных мне цветов, рассказала так много интересного! И она сама очень интересная. Знаешь, за разговором с ней создается впечатление, что время замирает, и уходить совсем не хочется… Дженни умиленно слушала его поток восхищений этой девочкой, местными садами, цветами, какими-то легендами про холмы, которые Астрид успела рассказать ему за эти дни. Ее не могло не радовать, что здесь есть кто-то с кем ему интересно проводить время. Даже несмотря на то, что он очень общительный юноша, который найдет общий язык абсолютно с каждым, Дженника переживала, что ему нужно больше общения со сверстниками. И вот им так удачно повстречалась девочка с красивым цветочным именем. — Ее любимые цветы орхидеи, хоть и астры ей тоже нравятся. Забавно, да? Астрид нравятся астры. — Она тебе нравится? — осторожно, чтобы его не смутить, спросила она. — Она замечательная, — лишь сказал Дэннис, не отвечая на вопрос прямо. Но Дженни и этого было достаточно. Даже если Дэннис просто с ней подружится, скорое расставание наверняка дастся ему тяжело, что уж говорить о чем-то большем, о том, от чего у него так загораются глаза. Ей стало невыносимо жаль их двоих — тому, что у них сейчас зарождается, не суждено продлиться долго. Хотя кто знает, как будет дальше? Но Дженника знала точно, что, если бы она сейчас предложила ему остаться в Хегельбурге, поселиться в одном из тех милых домиков, что они видели, то Дэннис категорически бы отказался. — Дэнни, помни, что мы тут ненадолго. — Я помню, — грустно улыбнулся он. — Кстати Астрид бывала в Офрэлии! Эплор и Офрэлия же совсем рядом. Говорит, что там хорошо. Хотелось бы скорее узнать об этом самому, — мечтательно вздохнул, а после внезапно сменил тему: — Ты почему не пришла ко мне вечером? Помнишь, на днях ты спрашивала, не занят ли я для разговора? Я ждал, а ты не пришла. Что-то случилось? Дженника надеялась, что он уже забыл или хотя бы не станет спрашивать. Скрывать от него что-то она не собиралась, но и рассказывать подобное ей было неловко и странно. Поделиться этим с братом — значит, точно согласиться с тем, что у нее что-то есть к Рафаэлю. Не то чтобы она не была согласна со своими чувствами, но не уверена в том, что это хорошая идея. Она размышляла над этим. Главная проблема — их совершенно разные статусы, которые делают невозможным что-либо. И на этом, пожалуй, она могла бы остановиться, но ей хотелось наверняка убедить себя в глупости даже подобной мысли. Даже если на различия в статусах можно закрыть глаза, то появляется следующая проблема — а с чего это она вдруг вообще думает о таком? Надеется на что-то? На то, что Рафаэль к ней неравнодушен? Он же ведет себя мило и обходительно по отношению к ней, многое делает для нее и ее брата, влез в какие-то проблемы из-за них. Вроде бы и ухаживает, но вроде бы и просто вежлив — она же гостья на его корабле, а он поручился за их путешествие. Но, как бы то ни было, Дженнике было приятно принимать его ухаживания, разговаривать с ним, смотреть на него, даже просто сидеть рядом. Она, наверное, никогда не испытывала такой интерес к кому-либо, но она не могла определить какого рода этот интерес, и это ее волновало. Она боялась спутать влюбленность с дружескими чувствами и благодарностью ему и не хотела попасть в неловкую ситуацию. Им еще предстоит преодолеть немалый путь вместе, поэтому ей стоит успокоиться — совсем не время влюбляться! — Да так, — отмахнулась Дженни, — ко мне вечером заглянул месье Дюмонд, мы обсудили бал, а потом уже было поздно — я подумала, ты лег спать. Говорила она нарочито равнодушно, как о пустяке, чтобы Дэннис со своим богатым воображением ничего себе не надумал. Но она сглупила и не учла, что перед ней человек, который знает ее как никто другой. — «Заглянул»? Вот как теперь говорят вместо «устроил свидание»? Дженника даже не удивилась — этого и следовало от него ожидать. Все равно попыталась исправить ситуацию. — Нет, Дэннис, «заглянул» значит «пришел поговорить». Говорю же, он просто зашел, чтобы обсудить бал. — Ну и как обсудили? — паясничал он, — Он уже позвал тебя замуж? Я так и знал! Я очень рад! Ты, надеюсь, согласилась? — О Боги, Дэнни, успокойся уже! — она раздраженно закатила глаза, а он звонко рассмеялся. — Ладно-ладно, извини, — он примиряюще поднял руки, посмеиваясь. — Я же просто шучу. — Шутки у тебя глупые, и ты это прекрасно знаешь. — Знаешь, как говорят, — уже почти серьезно начал он, проигнорировал сестру, — в каждой шутке есть доля правды. Как ты думаешь, правильно говорят? Она отзеркалила его хитрое выражение лица и повторила интонации: — Мне-то откуда знать? Может, ты мне скажешь? Ты же тут у нас юморист. Дэннис снова рассмеялся, но Дженника его веселья не разделяла, наоборот, даже злилась. Несильно, конечно — на него сильно злиться не получается, но достаточно, чтобы пожалеть об этом разговоре. Она попыталась ему все рассказать, не солгав, но и не сильно откровенничая, а он, как и обычно, выкрутил все во что-то интересное для него. Но больше всего ее злило то, что он нарочно издевался! Он ведь не просто так разыграл комедию, он наверняка что-то понял или догадался. — Может, и скажу! — он сел в кресле ровно, выпрямился, чтобы быть на одном уровне с Дженни, — Скажу тебе, что этого и следовало ожидать. — Чего «этого»? — нахмурилась она. — Ты знаешь, — он хитро подмигнул. — Хватит уже. Напридумал себе всяких глупостей и теперь сидишь тут, утомляешь своей болтовней. Больше ничего не хочу слышать! — перебила она, когда заметила, что Дэнни собирается что-то сказать. На мгновение это даже помогло, но он все равно не успокоился, хотя и был менее дурашлив, чем до этого. — А если бы он и правда сделал тебе предложение, ты бы согласилась? — кажется, он действительно интересовался, а не просто ехидничал. — С чего бы это вдруг? Дэнни, лукаво улыбаясь, пожал плечами. В такие моменты Дженни искренне не понимала, как так вышло, что он ее брат. Устало вздохнув, она встала и подошла к зеркалу, чтобы занять себя чем-нибудь, хотя бы прической, и не прогнать Дэнниса. — Ты бы пригляделась, — все продолжал он, — Капитан — хороший для тебя вариант. Тем более, что тебе он нравится. — Я не буду обсуждать это с тобой, — равнодушно ответила она, хотя и слышала, как громко у нее застучало сердце. — Да и обсуждать нечего. — Я думаю, он намного лучше Джонатана. Да? Дженни резко обернулась к нему. Упоминание Джона Артса было уже чересчур! У нее только недавно пропало чувство вины перед ним за ее бесчестный поступок, а Дэнни вновь напомнил ей об этом. Он наверняка хотел беззлобно ее поддеть, но получилось у него только ее задеть. — Молчал бы ты лучше, — сквозь зубы сказала Дженника. Наверное, Дэннис понял все по ее лицу, поэтому испуганно поспешил исправить ситуацию. — Прости, я не хотел тебя обидеть! — он быстро поднялся и подошел к ней. — Я просто рассуждал. И мне не стоило упоминать Джона. Ведь ты из-за меня ему отказала, если бы мы не собрались уезжать… — Я бы в любом случае ему отказала, Дэнни, — она резко перебила его виноватую болтовню. — И тебе не стоило вообще поднимать эту тему. Хоть ты и единственный мужчина в нашей семье, но не тебе говорить о моей женитьбе. Договорились? — уже мягче спросила она. Разве возможно долго на него злиться? У него такой грустный и раскаивающийся взгляд! — Договорились. Я больше не буду так шутить… И как только он, как бы извиняясь, обнял ее, к ним постучался Адриан, чтобы проводить на ужин.***
Вопреки всем опасениям Дженники, вчерашний ужин прошел спокойно, без какой-нибудь неловкости, хотя были и Рафаэль, и Леонарда. Все вели себя будто бы того завтрака-обеда не было, даже Дюмонды — они общались как ни в чем не бывало. Дженника запуталась еще больше. Сегодня же сразу после завтрака они всей компанией отправились на конную прогулку по окрестным холмам. В седле Дженника держалась неважно, но ей подобрали спокойную кобылу, поэтому проблем ей этого не доставило. Волновалась она только об одном — как бы Дэнни не свалился со своей лошади. Он не был опытным наездником, но гнал так сильно, соревнуясь с более ловким в этом деле Матиасом, что Дженни просто не могла спокойно за этим наблюдать. Запрещать ему веселиться она не хотела, поэтому предпочла смотреть не на него, а по сторонам. А смотреть было на что, они как раз проезжали живописный луг, полностью покрытый какими-то милыми желтыми цветами, которые под лучами утреннего, совсем еще не греющего солнца казались невыносимо яркими. Со всех сторон их окружали холмы, будто накрытые зеленым велюровым покрывалом, на некоторые из них разложился лес, через который они уже проехали и которым уже налюбовались. Она поравнялась с Рафаэлем, который придержал свою лошадь и до этого ехал впереди с тремя сестрами Раш. Они так мало общались в эти дни, что Дженни была невероятно рада увидеть его легкую улыбку. — Погода сегодня чудная, не правда ли, мадемуазель? — Действительно чудная, месье, — она искренне улыбнулась ему в ответ. — Нам повезло — такое солнце тут бывает редко. А к полудню, наверное, даже будет жара. — Надеюсь, мы успеем вернуться, — мрачно отозвалась Дженни, но исправилась: — Хотя хорошо хоть не дожди! В Лэйкрионе они шли, почти не останавливаясь. Она по ним не соскучилась и вряд ли соскучится вообще. — Рафаэль, — ей все еще было неловко называть его так, — я могу задать один неудобный вопрос? — Конечно можешь, — легко разрешил он. — Это не мое дело, и я могу показаться грубой, и… — Задавай уже! — Рафаэль совершенно беззлобно усмехнулся. — Все ли у вас с Леонардой в порядке? — заметив на его лице удивление, она поспешила пояснить: — Я чувствую вину в вашей ссоре. Ты утверждаешь обратное, но она злится из-за меня. Они одновременно обернулись на Леонарду, гордо ехавшую в самом конце. Рядом с ней был Адриан, развлекавший ее беседой и глуповатыми шуточками. — Тебе вовсе не стоит винить себя, я уже говорил это, — мягким тоном начал он. — С Леонардой я уже все уладил. И если уж она все еще злится, то только на меня и из-за меня. Но и это не надолго — Лео раздражительна, но весьма отходчива. Дженнике в это верилось с трудом. Леонарда казалась ей настоящей льдиной: столько строгости и холода в ее глазах! И слово «отходчивость» подходило ей меньше всего. Рафаэль заметил ее недоверие и тихо рассмеялся. — Я знаю, что ваше знакомство не задалось. Но я уверен, что немного позже вы точно поладите! В конце концов, вы даже чем-то похожи. — И чем же? — она скептично выгнула бровь. — Например, наличием постоянно действующих на нервы братьев, — он весело ей подмигнул. Дженни не успела отреагировать на его шутку, как почти вздрогнула от голоса позади: — Точно ты это подметил. Подогнавшая своего коня Леонарда пристроилась с другой стороны и строго смотрела на брата, будто не обращая внимания на Дженнику между ними. Дженнике было страшно думать о том, слышала ли Леонарда их разговор. — Только есть один момент, — вновь подала голос она, — Младший брат мадемуазель Марсо еще ребенок, а мой старший брат идиот. — Полегче, Лео, — рассмеялся Рафаэль, — Я ведь могу и обидеться. Мадемуазель Дюмонд оставила брата без ответа и перевела свои ледяные глаза теперь на нее, Дженнику. — Вам идет эта шляпка, — внезапно произнесла она, а после, конечно же, добавила: — А наездница из вас ужасная, вам еще следует подучиться. — Спасибо, — Дженника кое-как сдержалась и не закатила глаза. Как там говорил Рафаэль? Они «точно поладят»? — Лео, не всех этому учат с пеленок, — серьезно произнес Рафаэль. — Ты сама хоть пробовала сидеть в седле в юбках, а не брюках? Дженника, перестав, кажется, дышать, ждала реакцию Леонарды на то, как Рафаэль заступился за нее. Этого точно ему не следовало делать! Теперь она вообще не даст покоя ни Дженни, ни Рафаэлю! Ей самой не нравилось то, как Леонарда с ней общается, но было бы намного проще просто проигнорировать эти нападки, чтобы не накалять ситуацию. — Да, пробовала, — на удивление, спокойно ответила она, — Это неудобно, но вполне возможно. Это дело практики. — Вот и поможешь мадемуазель Марсо как-нибудь попрактиковаться, правда ведь? — как-то хитро улыбнулся он. — Если у меня будет свободное время на это, то конечно, — без злости, но и без энтузиазма отозвалась она. Дженни была готова больше никогда в жизни не садиться на лошадь, лишь бы не брать «уроки» у Леонарды. Зачем Рафаэль вообще это говорит?! Чтобы они скорее поладили? Странные у него методы. — Ты еще не сообщил? — поинтересовалась она у брата о чем-то. — Пока не успел, — пожал плечами Рафаэль, — Кто-то подслушивал и, более того, влез в разговор. Леонарда тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, как ей все равно на его замечание, и пришпорила коня. Дженника проводила ее взглядом и вопросительно посмотрела на Рафаэля. — Тебе нравится здесь? — как бы издалека начал он. — Вполне, — она как-то напряглась, не понимая, что именно он должен ей «сообщить». — Но тебе бы хотелось уехать? — спросил он так, будто уже точно знал ответ. — Мне бы не хотелось задерживаться где-то сильно надолго, — Дженни поправила его. — Здесь хорошо, очень приятные люди, красивые виды, но моя цель — показать Дэннису Офрэлию… — Наша цель, — Рафаэль поправил теперь ее. — Да, точно, — немного смутилась она, но продолжила: — Я очень ценю твое участие и помощь, и не смею торопить. — Это очень мило с твоей стороны, но поторопиться нам все-таки следует, — Дженни непонимающе взглянула на него, и Рафаэль пояснил: — Леонарда мне рассказала о некоторых… обстоятельствах. Из-за них нам нельзя тут задерживаться, в скором времени мы должны покинуть Хегельбург. — Что случилось? — испуганно спросила Дженника. От этих его слов ей стало не по себе. — Ничего страшного! — поспешил успокоить ее капитан. — Тебе точно не о чем волноваться, все в порядке. Я хотел тебя предупредить, чтобы ты успела собрать вещи не в спешке. Надеюсь, ты не против. — Хорошо, спасибо… — растеряно протянула она. — Конечно, я не против. А когда? — Я уже послал на «Розмари», чтобы ее начали готовить. Завтра вечером отправляемся.
