Время выживать

Отель «Астория» встретил нас мягким светом люстр, отражающимся в мраморных колоннах и позолоченных зеркалах, создавая атмосферу роскоши и изысканности, которая была одновременно завораживающей и тревожной, потому что за всем этим великолепием скрывались люди, чьи руки были далеко не чисты, чьи улыбки были масками, а разговоры — прикрытием для сделок, о которых общественность никогда не должна была узнать. Я сжала руку Алекса чуть сильнее, чем следовало, и он ответил лёгким сжатием, напоминая мне, что мы здесь вместе, что он рядом, что всё будет хорошо, хотя после того сообщения прошлой ночью я не могла избавиться от ощущения, что за нами наблюдают, что каждый взгляд в нашу сторону — это не просто любопытство, а оценка, изучение, подготовка к чему-то, чего мы ещё не знаем. — Ты выглядишь потрясающе, — тихо прошептал Алекс мне на ухо, когда мы поднимались по широкой лестнице, ведущей в главный бальный зал, и его голос был тёплым, почти нежным, но я чувствовала напряжение в его теле, видела, как его взгляд постоянно сканирует пространство вокруг, отмечая каждого человека, каждый выход, каждую потенциальную угрозу. — Ты тоже, — ответила я с улыбкой, которая, надеюсь, выглядела естественно, хотя внутри всё сжималось от тревоги, и я уже десятый раз проверяла в уме план: познакомиться с нужными людьми, собрать информацию, уйти незамеченными, никаких рисков, никакой самодеятельности, просто работа. Но когда мы вошли в бальный зал, я почувствовала, как несколько десятков взглядов одновременно обратились в нашу сторону, оценивающих, изучающих, и это было ожидаемо, потому что мы были новыми лицами в этом закрытом кругу, и люди здесь не привыкли к незнакомцам. Алекс чувствовал это так же остро, как и я, потому что его рука на моей талии стала чуть более собственнической, притягивая меня ближе, демонстрируя всем присутствующим, что я с ним, что мы пара, что любые попытки подойти ко мне должны сначала пройти через него. — Улыбайся, — прошептал он, наклоняясь к моему уху, и его губы едва коснулись моей кожи, отчего по спине пробежала дрожь. — Мы здесь, чтобы веселиться, помнишь? — Как я могу забыть, — усмехнулась я, поворачивая голову так, чтобы мои губы оказались в опасной близости от его, и на мгновение время замерло, я видела, как потемнели его глаза, как его взгляд упал на мои губы, но потом он усмехнулся и отступил, вспоминая, что мы на публике, что за нами наблюдают. Официант с подносом шампанского подошёл к нам, и Алекс взял два бокала, протянув один мне, наши пальцы соприкоснулись, и это простое прикосновение было наполнено таким напряжением, что я едва сдержала вздох. — За нас, — произнёс он, поднимая бокал. — За успешный вечер, — добавила я, и мы выпили, не отрывая взглядов друг от друга, и любому наблюдателю со стороны мы выглядели как пара, безумно влюблённая друг в друга, хотя на самом деле мы оба были на пределе, каждый нерв натянут, готовый к действию. — Господин и госпожа Соколовы? — раздался голос за нашими спинами, и мы оба обернулись, на наших лицах мгновенно появились приветливые улыбки, потому что это была наша легенда, наши имена на этот вечер. Перед нами стоял мужчина лет пятидесяти, в безупречном сером костюме, с аккуратно уложенными седыми волосами и проницательными карими глазами, которые изучали нас с таким вниманием, что я поняла — это не просто любопытство, это профессиональная оценка, и мне стало ясно, что этот человек не так прост, как кажется. — Да, это мы, — Алекс протянул руку для рукопожатия, его улыбка была широкой и искренней. — Прошу прощения, но мы не знакомы... — Виктор Петрович Громов, — представился мужчина, пожимая руку Алексу, а затем галантно целуя мою. — Я один из организаторов этого мероприятия. Должен признаться, я не припоминаю ваших лиц среди наших постоянных гостей. — Мы впервые в Петербурге на таком мероприятии, — мягко ответила я, одаривая его самой обаятельной улыбкой. — Обычно посещаем подобные вечера в Москве, но в этот раз решили разнообразить впечатления. — Москва, — задумчиво протянул Громов, и что-то в его взгляде изменилось, стало более острым. — Интересно. И чем вы занимаетесь, если не секрет? — Инвестиции, — легко ответил Алекс, его голос был спокойным, уверенным. — Недвижимость, в основном. Моя жена помогает мне с юридическими вопросами, у неё прекрасное чутьё на перспективные объекты. — Как очаровательно, — Громов улыбнулся, но улыбка не достигла глаз. — Знаете, у меня есть несколько деловых партнёров, которым было бы интересно познакомиться с вами. Если позволите, я вас представлю? Это было именно то, ради чего мы здесь, но что-то в тоне Громова, в том, как он смотрел на нас, заставило меня напрячься, и я почувствовала, как Алекс тоже почувствовал неладное, потому что его рука на моей талии стала чуть более напряжённой. — Мы будем рады, — кивнул Алекс, и мы последовали за Громовым через зал, где играл оркестр, где пары кружились в танце, где официанты сновали между столиками с подносами канапе и шампанского, и всё это выглядело так безмятежно, так нормально, что было легко забыть, ради чего мы здесь на самом деле. Громов подвёл нас к группе мужчин, стоящих у дальней стены зала, курящих сигары и обсуждающих что-то вполголоса, и когда они увидели нас, разговор мгновенно прекратился, а их взгляды обратились к нам с таким вниманием, что моя рука инстинктивно сжалась на руке Алекса. — Господа, позвольте представить вам новых гостей, — начал Громов. — Господин и госпожа Соколовы из Москвы. Инвесторы. Один из мужчин, высокий, с тяжёлым взглядом и шрамом на левой щеке, шагнул вперёд, протягивая руку. — Дмитрий Орлов, — представился он, его голос был низким, хриплым. — Приятно познакомиться. Москва, говорите? Интересно, в каких районах вы работаете? И началась игра — вопросы и ответы, проверка нашей легенды, попытка найти несоответствия, зацепки, что-то, что выдаст нас, но мы были готовы, каждая деталь была продумана, каждый ответ отрепетирован, и мы играли свои роли безупречно, улыбаясь, шутя, делясь вымышленными историями о вымышленных сделках, и казалось, что всё идёт хорошо, что мы проходим проверку, пока я не заметила его. Мужчина стоял в противоположном конце зала, у колонны, и просто смотрел на меня, не отрываясь, его лицо было скрыто тенью, но я чувствовала интенсивность его взгляда, и что-то в его позе, в том, как он держался, показалось мне знакомым, тревожно знакомым, и внезапно я поняла — это тот же силуэт, что я видела в переулке, тот, кто наблюдал за мной. — Извините, — я тихо сказала Алексу, наклоняясь к его уху, — десять часов, у колонны, мужчина в тёмном пальто, он следит за мной. Алекс не повернул головы, не дал понять, что услышал что-то тревожное, просто продолжил разговор с Орловым, но я почувствовала, как его тело напряглось, как его рука на моей талии стала более защитной. — Может, станцуем? — вдруг предложил он, прерывая разговор и поворачиваясь ко мне с улыбкой. — Оркестр играет наш любимый вальс. — С радостью, — ответила я, понимая, что это способ уйти от этой группы, переместиться, оценить ситуацию, и мы извинились, направляясь к танцполу, где уже кружилось несколько пар. Алекс притянул меня к себе, его рука легла мне на талию, а моя — на его плечо, и мы начали двигаться в такт музыке, медленно, плавно, как репетировали, но сейчас это было не просто репетицией, это была реальность, и каждое прикосновение было наполнено напряжением, тревогой и чем-то ещё, чего я не хотела называть. — Видишь его? — тихо спросила я, когда мы повернулись, давая ему возможность увидеть мужчину у колонны. — Вижу, — коротко ответил он. — Он не один. Ещё двое, у выхода и у бара. Они работают вместе, окружают нас. — Они знают, кто мы, — выдохнула я, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Сообщение прошлой ночью... они готовились. — Спокойно, — прошептал Алекс, притягивая меня ближе, его губы почти касались моего виска. — Мы выйдем отсюда. Но не сейчас. Если мы сбежим, это подтвердит их подозрения. Нам нужно доиграть до конца, а потом уйти естественно, как будто ничего не случилось. — А если они попытаются остановить нас? — я посмотрела ему в глаза, и в них я увидела то самое выражение, которое видела прошлой ночью — решимость, готовность защищать меня любой ценой. — Тогда я сделаю всё, чтобы ты вышла отсюда невредимой, — его рука скользнула вверх по моей спине, и это движение было одновременно успокаивающим и обещающим. — Доверяешь мне? — Да, — прошептала я, и это была правда, несмотря на все наши споры, всю злость и недосказанность, я доверяла ему больше, чем кому-либо другому. Музыка закончилась, и мы остановились, всё ещё держа друг друга, наши лица были так близко, что я чувствовала его дыхание, видела, как его взгляд упал на мои губы, и на мгновение весь мир вокруг исчез, осталось только мы двое, только это притяжение, которое было сильнее страха, сильнее опасности. — Нам нужно двигаться, — прошептал он, но не отпускал меня, не отступал. — Да, — согласилась я, но тоже не двигалась, потому что в этот момент, в этой близости, было что-то, что я не хотела прерывать. — Простите, — раздался голос рядом, и мы оба вздрогнули, оборачиваясь, и я увидела того самого мужчину из-под колонны, который теперь стоял в нескольких шагах от нас, его лицо всё ещё было частично скрыто, но теперь я могла разглядеть его черты — острые скулы, холодные серые глаза, тонкие губы, сжатые в линию. — Могу я украсть вашу жену на один танец? — Боюсь, что нет, — Алекс шагнул вперёд, загораживая меня собой, его голос был вежливым, но в нём звучала сталь. — Моя жена устала, мы как раз собирались отдохнуть. — Какая жалость, — мужчина усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное. — Я так хотел поближе познакомиться с госпожой Соколовой. Или мне следует называть вас по-другому? Время замерло, воздух сгустился, и я поняла, что игра окончена, что они знают, кто мы, и сейчас произойдёт то, чего мы пытались избежать. — Не знаю, о чём вы говорите, — холодно ответила я, выходя из-за спины Алекса и встречаясь с мужчиной взглядом. — Но если вы продолжите нас беспокоить, я буду вынуждена позвать охрану. — Охрану? — мужчина рассмеялся, и этот смех был неприятным, режущим. — Вы думаете, охрана вам поможет? Половина людей здесь работает на нас. Вы вошли в наш дом, и теперь вам придётся ответить на несколько вопросов. Он сделал шаг вперёд, и в тот же момент Алекс среагировал — быстрым движением он развернул меня, прижимая к себе, и его губы оказались у моего уха. — На счет три, — прошептал он. — Бежим к служебному выходу за сценой. Макс взломал замок, там нас будет ждать машина. Готова? — Готова, — прошептала я в ответ, чувствуя, как адреналин вскипает в крови, как всё тело готовится к действию. — Один... — начал считать Алекс, его рука скользнула в карман, где, я знала, был небольшой пистолет. — Два... — я оглянулась по сторонам, заметила двух других мужчин, которые начали двигаться в нашу сторону, пробираясь сквозь толпу. — Три! И мы побежали, разворачиваясь одновременно, Алекс толкнул мужчину перед нами, тот не ожидал такой реакции и упал, мы рванули к сцене, где оркестр всё ещё играл, не подозревая о драме, разворачивающейся в зале, гости начали оборачиваться, кто-то вскрикнул, но мы уже были у служебного выхода, Алекс рывком открыл дверь, и мы ворвались в узкий коридор, освещённый тусклыми лампами. — Быстрее! — крикнул он, хватая меня за руку, и мы побежали по коридору, за нашими спинами уже слышались крики, топот ног, и я знала, что нас преследуют, что времени почти не осталось. Мы вырвались в служебный двор, холодный ночной воздух ударил в лицо, и я увидела машину, ту самую, которую Макс обещал, с работающим двигателем, и Дин за рулём, его лицо было напряжённым, он делал нам знаки, чтобы мы поторопились. Но прежде чем мы успели добежать до машины, впереди появились ещё двое мужчин, блокируя путь, и я поняла, что мы в ловушке, что выхода нет. — Назад! — крикнул Алекс, разворачиваясь, но путь назад тоже был перекрыт, мужчины выходили из здания, окружая нас со всех сторон. Мы стояли спиной к спине, в центре этого кольца, дыша тяжело, адреналин пульсировал в крови, и в этот момент я поняла, что это может быть концом, что мы можем не выбраться отсюда живыми, и единственное, о чём я сожалела, это то, что так и не успела сказать ему правды, сказать то, что чувствовала всё это время. — Алекс, — прошептала я, поворачивая голову к нему, наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела то же самое — сожаление, страх, но и что-то ещё, что-то, что заставило моё сердце пропустить удар. — Кристал, я... — начал он, но не успел закончить, потому что внезапно раздался звук — громкий, резкий, как выстрел, но это был не выстрел, это были фейерверки, взрывающиеся в небе над отелем, яркие вспышки света, отвлекающие внимание всех вокруг, и я поняла, что это Макс, что он устроил отвлекающий манёвр. — Сейчас! — крикнул Дин из машины, выскакивая и открывая огонь поверх голов мужчин, заставляя их пригнуться, и в этот момент хаоса мы с Алексом рванули вперёд, пробиваясь сквозь кольцо, я чувствовала, как кто-то хватает меня за руку, пытаясь остановить, но Алекс развернулся и одним ударом отправил мужчину на землю, а потом схватил меня и буквально затолкал в машину. Дин вжал педаль в пол, и мы сорвались с места, шины взвизгнули на асфальте, и я обернулась, видя, как мужчины бегут за нами, но мы уже были слишком далеко, мы вырвались, мы спаслись. Но внутри машины царила оглушающая тишина, только наше тяжёлое дыхание, только стук сердец, и я сидела рядом с Алексом, наши руки всё ещё были сцеплены, и я не могла отпустить, не могла разорвать этот контакт, потому что мы только что были на грани смерти, и это изменило что-то, сломало последний барьер между нами. — Вы оба в порядке? — спросил Дин, глядя в зеркало заднего вида, его голос был полон тревоги. — Да, — хрипло ответил Алекс, но его взгляд был прикован ко мне, и я видела в его глазах всё то, что он не мог сказать вслух, всё то, что кипело внутри него всё это время. — Нам нужно вернуться в штаб, — продолжил Дин. — Сара волнуется, Макс пытается стереть все следы вашего присутствия на том мероприятии. Чёрт, что там вообще произошло? — Они знали, кто мы, — ответила я, всё ещё глядя на Алекса. — Нас ждали. Это была засада. — Как? — Дин ударил по рулю. — Как они могли узнать? — Не знаю, — покачал головой Алекс. — Но мы разберёмся. Позже. И в его голосе было что-то, что заставило Дина замолчать, что-то, что говорило, что сейчас не время для вопросов, что есть что-то более важное, что должно было произойти между нами. Когда мы добрались до штаба, Дин остановил машину у входа, но прежде чем мы успели выйти, Алекс схватил меня за руку, останавливая. — Подожди, — сказал он Дину. — Дай нам минуту. Дин посмотрел на нас обоих, и что-то в его взгляде изменилось, стало более печальным, понимающим, и он кивнул, выходя из машины и оставляя нас наедине. Тишина заполнила пространство, тяжёлая, наполненная всем тем, что мы не говорили друг другу все эти годы, всеми недосказанностями, обидами, страхами и желаниями, и я не знала, с чего начать, как выразить всё то, что бурлило внутри меня. Он грубо притянул меня к себе сокращая расстояние между нами, и мои губы встретились с его в поцелуе, который был всем тем, чего мы ждали так долго — страстным, отчаянным, наполненным всеми эмоциями, которые мы подавляли, всем желанием, которое копилось внутри нас все эти годы. Его руки мгновенно обвились вокруг меня, притягивая ближе, одна рука зарылась в мои волосы, а другая легла на мою талию, сжимая так крепко, будто он боялся, что я исчезну, если отпустит, и я отвечала с той же интенсивностью, целуя его так, будто это был наш последний поцелуй, будто мир вокруг перестал существовать, остались только мы двое, только это ощущение его губ на моих, его вкус, его тепло, его близость. Поцелуй был не нежным, не мягким — он был голодным, требовательным, как будто мы пытались возместить всё потерянное время, все те моменты, когда могли быть вместе, но не были, и я чувствовала, как внутри что-то ломается, как все барьеры, которые я так старательно выстраивала, рушатся под натиском этих эмоций, этого желания, этой потребности быть ближе к нему. Его губы скользнули по моей шее, оставляя за собой горячий след, и я застонала, запрокидывая голову, давая ему больше доступа, мои пальцы вцепились в его волосы, притягивая его ближе, и он прижался ко мне всем телом, я чувствовала каждую линию его мускулов, каждое напряжение, каждое биение его сердца, которое было таким же быстрым и неровным, как моё. Алекс отстранился так же резко, как и притянул меня к себе и, не говоря ни слова, зашел в дом к остальным, оставив меня одну разбираться с этими бушующими чувствами внутри.