Воплощение несовершенства

      Сидя перед мольбертом теперь в уже безупречно чистой, аккуратно прибранной студии — прочь, хлам, долой хаос, привет, порядок — Аня, окинув законченную картину последним оценивающим взглядом, с чувством выполненного долга отложила кисть в сторону.       Полностью погруженная в свои мысли, она даже не слышала, как в открытую дверь осторожно проскользнул Макс, неся в обеих руках по чашке — в одной плескался сладкий чай с молоком, в другой — энергетик — отказывать в своих пищевых привычках мужчина никак себе не собирался.       Подкравшись к девушке на цыпочках, он еще какое-то время с интересом рассматривал корчащиеся в агонии фигуры на темном фоне холста, прежде чем наконец прервать молчание:       — Как-то слишком депрессивно, ты не находишь?       Аня, уже успевшая заметить его присутствие — когда он подошел ближе, на мольберт упала большая тень, сигнализируя, тем самым что за ее спиной кто-то стоял, только неопределенно пожала плечами, с благодарностью принимая кружку с теплым чаем:       — Мне всегда нравилось рисовать разный мрачняк — помогало справляться с негативными эмоциями, знаешь ли…       Понимающее утвердительное хмыканье над головой.       — А почему — «нравилось»?       — Не думаю, что я больше когда-нибудь в жизни снова возьму в руки кисточку, — нехотя призналась ему Аня, опустив взгляд на собственные испачканные масляной краской бледные руки.       — Ты хочешь бросить рисование?, — в его столь любимом ею низком голосе послышались нотки обеспокоенности.       Девушка, сделав большой глоток из чашки, отрицательно помотала головой, тщательно подбирая каждое слово в попытке наиболее точно объяснить переполнявшие ее противоречивые чувства:       — Просто… Есть у меня ощущение, что этот этап моей жизни уже закончился — я не смогу нарисовать в масле ничего более цельного и во всей полноте отражающего мой внутренний мир образа, чем эта картина. Но это не значит, что я брошу рисование в целом — просто пока что с меня точно хватит всех этих холстов, мольбертов и палитр… Может, начну больше внимания уделять диджитал-арту.       Внимательно выслушав Аню, Макс, осторожно «закинул удочку», как бы невзначай выдвинув предложение, которое на самом деле уже давно хотел ей озвучить:       — Не хочешь попробовать устроиться на работу к нам в компанию — у нас как раз не хватает еще одного графического дизайнера?       Пожалуй, раньше девушка ответила бы на это предложение отрицательно — зачем работать в офисе в окружении незнакомых людей, чье внимание могло быть быть для нее неприятным, если можно круглые дни напролет работать из дома, сведя все социальные контакты к минимуму? Но теперь подобная перспектива не казалась ей столь ужасной… Так бы она могла в том числе и чаще находится рядом с Максимом.       — Я подумаю.       Удовлетворенный даже столь уклончивым ответом, Макс вновь предался молчаливому внимательному разглядыванию картины перед собой, подмечая некоторые не замеченные им ранее детали. Наконец, заметив некоторое сходство изображенного на холсте лица одной из фигур с лицом Ани, он поинтересовался: — С себя рисовала?       — Ты про чудовище-то? Ну да, вроде того. Вдохновлялась.       Нет, — категорично отклонив ее первую догадку, он почти что ткнул пальцем в вырывающейся из спины так называемого чудовища эфемерную сотканную из света сущность, отчаянно тянущуюся к небу:       — Я про нее.       Девушка, до самой глубины души удивленная этой мыслью — сама-то она подобной идеи в рисунок совсем не вкладывала, вновь вгляделась в собственное творение, пытаясь увидеть в нем то, что видел он. На ее глазах выступили непрошенные слезы.