Расскажи мне, как это было

Всё кончено? Всё будто бы застыло. Время тянулось так медленно, что каждая минута казалась часом. Пасмурное небо замерло. Легкий ветерок, до этого еще покачивавший черные ветви деревьев, стих. Происходящее будто превратилось в картину. Этот момент был по-своему трагичный. Стоя на сырой земле, совсем не беспокоясь о запачканных парадных ботинках, стояли люди. Много людей. Они шептались о чем-то, различит их слова было трудно. Они обступили могилу кругом. Прощались. Кто-то шутил и улыбался, у кого-то происходящее не вызывало решительно никаких эмоций. Высокий джентльмен в цилиндре покачал головой, глядя на белокурого мальчика, стоявшего у гроба, и смотревшего на своего покойного отца холодными голубыми глазами, в которых не было ни намёка на жалость. Покойник, одетый в парадную военную форму, которую он надевал лишь в самых исключительных случаях, лежал в гробу. Руки его были сложены на груди, непослушные рыжие волосы с алым отливом аккуратно уложены, прежде горевшие янтарным пламенем карие глаза навеки сомкнулись, а щеки, всегда налитые здоровым румянцем, теперь совсем впали и побледнели. Смотреть на него было больно. Но мальчик глядел на него, не мигая. На мгновение он оторвал прикованный к отцу взгляд и поднял глаза на сестру. Белослава, которую он, как и прежде, ласково называл Белочкой, теребила светло-русую косу, перекинутую через плечо. Прядки, выпавшие из нее, струились по черному траурному платьицу, голову сковал венец из полевых цветов, оттенок которых точь в точь совпадал с оттенком глаз его любимой сестрицы. Руслан не знал, как они называются, а спросить не решался. Чуть дальше стояли низенький шатен Михай и его старший сводный братец Роман, чуть выше него. Они до жути походили друг на друга, и отличались только цветом глаз — у старшего они имели карий оттенок, а у того, что младше — голубые, как у Руслана, Белославы и Ульяны. Сама Ульяна стояла тут же. На ней было точно такое же чёрное платье, как у Белославы, только вместо тугой косы, стянутой черной лентой — белесые волосы, стриженные, как у мальчишки. Ее кожа не отличалась той же мёртвенной бледностью, что и кожа Белочки. Наоборот, волосы отливали желтоватым, щеки обыкновенно румяные, а руки и ноги покрыты загаром теплого летнего причерноморского солнца. К ней подошел какой-то мужчина — кажется, супруг господина в цилиндре и, если Руслану не изменяла память, его звали Франц. Он что-то зашептал ей на ухо, но Руслан не обратил на это внимания. Он сам не знал, что чувствовать — гнев или радость, печаль или недоумение. Все случилось внезапно, и болезнь случилась будто бы совершенно случайно. На кого же отец их оставил? Что теперь будет с ними? А самое главное — как им делить наследство? Взрослые обещали помочь. Но отец всегда говорил, что их не стоит слушать. Ни Франца, ни Артура, ни кого бы то ни было еще. Но если отец врал о своем прошлом, может, он лгал и о взрослых? Может, стоит попробовать обратиться к ним за помощью? Может, на деле они добры и милы? Семья Артура и Франца выглядела счастливой — их сыновья Альфред, Кенни и Алан выросли в достатке и любви, их лелеяли. Руслан искренне им завидовал. — Ты не знаешь, что на самом деле творится в их семье, — угадав его мысли, предупредил Казбек. Руслан резко обернулся к брату. — Ты-то что в жизни понимаешь? — Побольше тебя, — пожал тот плечами, и снова взглянул на отца. Казбек до последней минуты был с ним, сидел у его кровати и читал ему утренние газеты, надеялся, что тот будет жить, когда остальные давно уже смирились и перестали его навещать, ожидая, что он умрёт с минуты на минуту. Народу и впрямь было много. Пришел проводить товарища в последний путь даже Кингшенг — его некогда самый близкий друг, быть может, даже больше, чем друг. Он стоял, раскрыв чёрный зонт, ожидая дождя, и смотрел на почившего товарища, глубоко в душе сожалея, что так холодно с ним поссорился, что так редко с ним разговаривал. Здесь были и Ким Сон Ги вместе с сестрой Ко Юн Джин. Они явно не ожидали встретить друг друга, и потому держались на приличном расстоянии, стараясь не пересекаться взглядами. За все это время они не проронили ни слова в адрес друг друга. «По-прежнему не разговаривают» — подумал Руслан. В конце концов, из церкви вышел Ватикан. Он вновь обратился к собравшимся с какой-то трогательной речью, но Руслан полностью пропустил ее мимо ушей. Он стоял, пялясь на бездыханное тело в гробу, и сжимал руку Белославы так, что побелели костяшки пальцев. Наконец гроб накрыли крышкой. Президент, слуга в черной маске, протянул Парламенту и Правительству лопаты. Погрузив гроб в яму, они прнялись закапывать могилу. Когда с этим было закончено, настало время подносить цветы, и каждый подходил к большой плите с серпом и молотом и клал на нее букеты с чётным количеством цветков. Сначала родные дети — все пятнадцать, затем подопечные и союзники. Слава возложил свой букет последним. Затем цветы начали возлагать враги. Они делали это с упоением и улыбками, слегка шокированными и всё же радостными. — Призрак ходит по Европе. Призрак коммунизма, — тихо зашептал Карлито Кастро, — Все силы старой Европы объединились для Священной травли этого призрака. Вот теперь он, только обретя свое тело, вновь его потерял И вновь будет скитаться. Снова по кругу. Какая досада. С этими словами Кастро удалился. Постепенно начали расходиться и остальные. Ушли Герда и Герман, которые наконец помирились спустя столько лет разлуки, ушел Риккардо, держа под руку Ватикан, разодетый в церковное платье. Наконец посреди кладбища в окружении могил давно павших в боях стран и целых империй от Рима до Третьего Рейха, остался стоять лишь Руслан. Понемногу начинал капать дождь. Он стоял на грязной и влажной почве, и чистота подошв его больше нисколько не заботила. Он смотрел на надгробие, раз за разом пробегая по строчкам с годами жизни и полным именем. Александр. Вот как звали его отца. Еще при жизни с него написали портрет и повесили в здании дворца водном коридоре со всеми остальными картинами, изображавшими его дедов и прадедов. Теперь, когда отец умер, его портрет оживет, и с ним можно будет даже поговорить. Однако Руслан не хотел делать этого. Он намеренно развернул картину лицом к стене, покидая дворец. Он не хотел видеть отца. — Ну что, мальчик? — обратился к нему кто-то. Руслан вздрогнул и обернулся, вздернув голову. Голос принадлежал Альфреду. Молодой человек стоял прямо позади него и внимательно изучал подростка своими бездонными синими глазами. Тёмно-русые волосы уже слегка намокли, а по черной кожаной куртке крупными каплями стекала вода. — Чего тебе? — раздраженно спросил Руслан. — Твой отец умер. Прискорбно. Знаешь, мы были врагами. Я даже не могу сказать, рад я или не рад тому, что всё так закончилось. Всё так сумбурно, всё так… Он тщетно пытался подобрать слова. Его фразы на русском языке забавляли Руслана, а ограниченность словарного запаса — тем более. — К чему ты клонишь? — грубо оборвал его белокурый. Альфред слегка удивился такому напору. — Ни к чему. Я мог бы помочь тебе. Знаю, дела у тебя идут не очень. Твои новые слуги довольно бестолково управляют делами. Вверенные тебе города и деревни начнут голодать. Я мог бы предложить помощь. Не много, но для того, чтобы выжить, этого хватит вполне. Руслан уже хотел было выпалить нечто вроде «справлюсь без тебя», но рационализм взял верх над гордостью. Он понимал, что пропадет. Его слуги ударились в разврат и пьянство до такой степени, что не хотелось приходить домой. — Ладно, — сказал он, отвод взгляд, — Я согласен принять твою помощь. Он подумал о том, что это могло бы стать первым шагом к сближению. К дружбе с Альфредом, которого он всегда считал примером для подражания, с Кенни и многими другими. Альфред протянул ему руку. — Стало быть, мы договорились? Руслан покосился на него с недоверием. — Да ну тебя. Это со стороны выглядит, как сделка с дьяволом! Альфред засмеялся. Затем он вынул из кармана куртки баночку колы и протянул мальчишке. — Возьми. Угощаю. — Спасибо, — угрюмо ответил мальчик. — Ну что ж. Мне пора домой. Да и тебе не мешало бы. — Без тебя разберусь, — пробормотал Руслан. Альфред в ответ на это лишь усмехнулся. — Ладно, красавчик, не знаю, как ты, а лично я домой хочу. Родители сегодня лазанью печь будут, да и вообще пир устроят для всего нашего клуба. Торт заказали. Знаешь, какой вкусный? И я не знаю, но поскорее хочу узнать. Так что, прошу меня простить, я вынужден тебя оставить, — и он зашагал к сторону калитки. Однако, на полпути он мнова обернулся и окликнул подростка по имени, — Тебя подвезти? Руслан помолчал секунд десять, глядя на серые тучи, а затем кивнул и поспешил следом за новым приятелем.

***

Версаль в этот вечер был заполнен гостями. Шумная вечеринка, громкий смех, звон фужеров, музыка — словом, праздник, и больше тут ничего не скажешь. Страны веселились, пока парламенты, прислуживающие им, разносили бокалы с вином и другими напитками. Альфред стоял на балконе и глядел куда-то в синю даль ночного неба. Спали французские города под покровом ночи, дремал Париж. Сегодня утром состоялись пышные похороны, а уже ночью — пляски на костях. «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма» — шепнул себе под нос Альфред и рассмеялся. Сегодня его заклятый враг был повержен спустя долгие годы стараний. Теперь можно вздохнут спокойно. Больше его сон никто не потревожит. Если только не…