Твой любимый крестраж

      Том очнулся на каменном холодном полу в тёмном и мрачном подвале. Всё тело болело, больно было пошевелиться. Он начал вспоминать, что послужило причиной его пребывания здесь, какие события предшествовали. В его голове стала складываться картина произошедшего. Он попытался сдвинуться с места, но это удалось ему с большим трудом. Казалось, голова раскалывалась на мелкие кусочки. Во рту было сухо и хотелось есть. Мальчик приподнялся, осматриваясь, и с ужасом увидел, что его нога прикована к стене большой тяжелой цепью, покрытой ржавчиной.       — Гарри! — хрипло крикнул Том, в отчаянии пытаясь что-то увидеть в темноте, и вдруг заметил боковым зрением шевеление в правом дальнем углу.       — Том… — тихо отозвался Гарри, — Том… Ты где, Том? Я тебя не вижу, Том, Том! — его голос был полон тревоги.       Реддл дёрнулся вперёд к малышу, но как он ни старался, цепь была крепкой, и он не дотягивался. Всего метр разделял их… Всего метр.       — Том! Том! Мне страшно, Том! — истерика охватила разум Гарри, он изо всех сил пытался дотянуться до Тома. Цепь звякнула, продвинувшись, но она была чересчур тяжёлой для Гарри. Он не мог встать: его кандалы вынуждали лежать.       — Я здесь, Гарри, я здесь… Я тебя спасу, всё… Всё будет хорошо, Гарри, слышишь? — судорожно говорил Том, но паника настигла и его, сдавливая горло, приводя мысли в беспорядок, пугая.       — Том… — тихо всхлипывал Гарри где-то в темноте, — Том…       — Я освобожу тебя, Гарри, только не молчи, не бойся! Я обязательно спасу тебя, малыш, я обещаю, — стараясь успокоить Гарри, шептал Том.       Ему самому требовался кто-то, кто сказал бы, что будет всё хорошо. Но ему не на кого было положиться. Он не знал, что делать, страх одолевал его…       «Хватит! Том, если ты такая истеричка, то ты просто никчёмный кусок дерьма!», — внутренний голос отвесил ему звонкую невидимую пощёчину.       — Да, да, конечно… — прошептал Том, — Я не истеричка, я всё смогу…       Вдруг они услышали шаги, скрежет и звук открываемой двери.       — О, детишки, уже проснулись? Я скучал, — приторно проговорил Пейн, заходя в подвал со большой восковой свечой в руках.       Его тусклого света едва хватало, чтобы полностью осветить помещение, но несмотря на это, Том смог разглядеть фотографии детей на стенах.       Светловолосый мальчик, пропавший два года назад… Кажется, его звали Марк, близняшки Мэри и Джейн, пропавшие четыре года назад, улыбающиеся и радостные, им было по шесть лет. Он запомнил их, ведь они были единственными, кто иногда играл с ним, и сестра Викки…       — Ненавижу… Я тебя ненавижу…       Посветив в угол, где был Том, Феарсон усмехнулся, но ничего не сказал. Гарри забился в самый угол, когда неяркий свет небольшого пламени осветил и его, со страхом глядя на улыбающегося мужчину в белой рубашке. В его глазах застыли слезы, Гарри не мог издать и звука от ужаса, сковавшего его. Так страшно ему не было никогда в своей жизни.       — О, прости, что тут нет кровати. Раньше никто не жаловался, да и ты, я думаю, тоже не собираешься, Га-арри, — имя мальчика Феарсон протянул с каким-то удовольствием и облизнул пересохшие от волнения губы, — Я буду делать с тобой всё, что захочу, да, Гарри? Нам будет весело вдвоём…       В углу раздался сдавленный кашель. Мужчина в притворном изумлении посмотрел туда.       — О боже, Том, как ты здесь оказался? А хотя погоди… Я же тебя туда и засунул. Сначала я развлекусь с малышом Гарри, а ты будешь смотреть, смотреть и чувствовать себя беспомощным.       Мужчина воткнул свечу в щель в полу около выхода и стал расстёгивать ремень на брюках. Вскоре он вынул свой член.       — Ну что, Гарри… Ты же хочешь поиграть? — лицо мужчины посетила безумная похотливая улыбка, он начал медленно подходить к забившемуся в угол Гарри.       — Гарри! Гарри! — пытался вырвать цепь Том, — Гарри!       — То-о-ом! — пронзительно в ужасе закричал Гарри. Внезапно Реддл вытянул руку вперёд. Холодная ярость струилась по его венам, давая силу.       — Сдохни, — процедил Том и из его руки вырвалось несколько белых двухметровых игл, которые вонзились в тело Феарсона Пейна.       Через мгновение в камере раздался вопль, полный боли. Мужчина мешком повалился на пол, а на его рубашке моментально проступили багровые пятна. Том дотянулся до тела и достал из кармана брюк связку ключей и стал пытаться открыть замок на кандалах. Вскоре ему это удалось. Он подошёл к дрожащему Гарри и освободил его. Мальчик бросился к Тому, всхлипывая.       — Всё… Всё уже позади, всё хорошо… Хорошо… — поглаживая по спине, шептал Том, — Давай, можешь идти?       Он помог встать Гарри, крепко взял его руку, и они направились к выходу.       — Стой, Гарри, я сейчас… Подожди меня здесь, хорошо? — сказал Том, когда они вышли из помещения. Гарри кивнул, с неохотой выпуская руку друга.       — Я быстро, — успокоил Реддл и скрылся за дверью.       Гарри подождал его несколько минут и вдруг услышал рыдания и выкрики. Он зашёл в подвал и увидел Тома, который бил, пинал и рвал волосы на Феарсоне.       — Том, пойдём! — сказал умоляюще Гарри, глядя на беснующегося Реддла.       — Сдохни! Сдохни! Ненавижу! Ненавижу-у-у… — рыдал Том, пиная Пейна, — Ненавижу!       — Том, хватит! Том! — пытаясь оттащить Тома в сторону, плакал Гарри.       — Ненавижу! Сдохни! Сдохни…       Обессиленный, Реддл не переставал рыдать, уже тихо, стоя рядом с мёртвым мужчиной.       — Пойдём, Том… — потянул его за футболку малыш. Том наконец взглянул на него.       — Да, прости… Прости меня, Гарри… Это я виноват… Я должен был подумать, я виноват… — стараясь справиться, взять себя в руки, Том шумно втянул воздух, прикрыв глаза, после чего взял за руку Гарри, и они пошли прочь из этого жуткого места.       Ночь уже давно наступила. Забравшись по лестнице наверх и незаметно дойдя до своей комнаты, они ещё долго сидели у себя в комнате, на кровати, обнявшись и не в силах сказать хоть слово.       — Надо… Сказать Викки, что случилось, — проговорил Том, — Мы скажем ей завтра, Гарри. Мы обязаны сделать это.       Гарри уткнулся в плечо Реддла и засыпал. Том уложил мальчика на свою кровать, а сам слез и подошёл к его кровати, взял одеяло, подушку и вернулся обратно. Устроившись поудобнее, они вместе лежали в одной постели и тихо спали…       — А! Нет! Я не хочу! Я не буду! Том! Помоги, Том!       Мальчик проснулся от отчаянных вскриков Фоундлинга и стал трясти его.       — Эй, Гарри, Гарри, проснись! Гарри!       Гарри открыл глаза и судорожно вцепился в руку Тома.       — Я… Я… — по его щекам потекли слёзы.       — Я здесь, я рядом, малыш… — укачивая Гарри в своих объятиях, говорил Том, — Я с тобой…       Потом Том ещё много раз жалел, что убил Пейна так.       Так быстро.

***

      Римус сидел в своём кабинете, читая книгу. Его занятие прервал стук в дверь. Вспоминая, была ли у него назначена встреча в столь поздний час, Римус, нахмурившись, шёл к двери. Стук становился всё настойчивее, что показалось подозрительным, и мужчина достал палочку. Он медленно открыл дверь и…       — Римус! — на пороге стоял шатающийся Сириус, а рядом с ним, придерживая так, чтобы тот не упал, стояла с каменным лицом Минерва Макгонагалл.       Римус приподнял брови и с выражением крайней заинтересованности взглянул на Блэка. Он, впрочем, лишь глупо хихикал и вяло пытался вырваться из железной хватки Минервы.       — Доброй ночи, мистер Люпин, — не меняя выражения лица, проговорила она, — Сириус Блэк, будучи чем-то весьма расстроен, напился и явился в таком виде ко входу в Хогвартс.       Он сумел пробраться в образе пса на территорию Школы и лаял там, после чего обратился в человека и лежал перед зданием пьяный и недееспособный. Я решила, что вы, как близкий друг, присмотрите за ним, чтобы он не наделал глупостей, Римус.       Она строго взглянула на Лунатика поверх своих очков и сердито поджала губы. Римус вздохнул, оглядывая пьяного Сириуса с невыразимой тоской. Тоской по спокойной ночи.       — Да, я вас понял, Минерва. Я вас понял… — покачал головой Римус, взял за шкирку Сириуса и, усмехнувшись, сказал, — Доброй ночи.       Макгонагалл сочувствующе улыбнулась.       — И вам того же, мистер Люпин.       Через секунду на пороге стоял лишь Римус. Блэк уже давно сидел, невнятно бормоча что-то под нос.       — Вставай, Бродяга, — с кряхтением Ремус поднял друга, закинув его руку себе на шею, и потащил в гостиную.       — Рим-м-м… ус-с… — заплетающимся языком говорил Сириус, — Зна-а-аешь, к-какое с-сегодня… Число?       — Двадцать первое августа, — ответил Римус, занятый перекладывание пьяного тела Сириуса на диван.       — А никого не… Напомина… Ет? — спросил Сириус, — сегодня, между про-о-очим, день рож-ж-дение Хвоста, трус-сливой сволочи!       Сириус расставил руки в стороны.       — Я хочу поздравить его, Рим-м, он ж-же ещё жив, — хмыкнул мужчина и горько усмехнулся, — В отличии от наших с тобой друзей, в отлич-чии от Джеймса и Лили…       — Сириус, тебе надо проспаться, — хмуря брови, проговорил Римус, — Напиваться в хлам — это не выход, мой друг…       — Не выход? — перебил Сириус, — а что… Что тогда… Выход? А? Римус? Ты нравишься мне с четвертого курса, Римус, и я до сих пор не нашёл выхода избавиться от боли здесь, — Блэк прижал руку к груди и постучал по ней, — Кроме, пожалуй, одного — опустошить бар.        — Ты пьян, Сириус, проспись…       Римус собирался выключить свет в гостиной.       — Обними меня, Римус, — Сириус протянул руки вперёд, — Пожалуйста, один разок…       Люпин заколебался, но всё же склонился к Бродяге, и тот сжал его в крепких объятиях.       — Я ужасный друг, ужасный крёстный, — грустно произнёс Сириус, разжав кольцо объятий, смотря прямо в глаза Римусу, — Мне будет ужасно стыдно за то, что я тебе сказал, и собираюсь сделать сейчас.       — Ты отличный друг, и я уверен, ты лучший крёстный на свете, — прошептал Ремус, — Но я не знаю, как мы потом сможем смотреть друг другу в глаза, если сейчас…       Сириус задержал взгляд на губах Люпина.       — Ты прав, Римус, чёрт, ты прав… — с грустью в голосе сказал Сириус, полусидя на диване, — Но это будет потом…       Он потянулся губами к Римусу и поцеловал его, закрыв глаза. Сначала несмело, но несколько секунд спустя его губы куда настойчивее целовали его друга. Их поцелуй затягивался, они уже жадно целовались на диване. Сириус снял с себя футболку и принялся расстёгивать пуговицы на рубашке Римуса, но тот внезапно оторвался от Блэка. Он в недоумении посмотрел на Римуса и хотел вновь поцеловать его, но Римус встал с дивана и покачал головой. Его глазами были полны сожаления.       — Мы не должны, Сириус, так нельзя… Ничего не выйдет, Бродяга. Если мы продолжим, всё разрушится. Мы не можем. Я не могу.       После чего вышел из гостиной, уйдя в свой кабинет на другом конце дома. Сириус сжал пальцы в кулак и ударил по спинке дивана. И ещё раз, и ещё, и ещё, пока не выплеснул всю ярость, всю злость и боль, что накопилась в нём за день. Он лёг на бок, закрыл глаза и попытался заснуть. Через пятнадцать минут Сириус был в царстве Морфея, но сон его был тревожен: он несколько раз просыпался, порываясь пойти к Римусу, но останавливал себя его словами. Словами о том, что у них ничего не выйдет.