Твой любимый крестраж

      Лето пролетело незаметно. За три месяца Гарри подрос, стал более оживлённым, и ни на шаг не отходил от Тома. Могло показаться, что Гарри был мелким прихвостнем - одним из тех ребят, которые при случае переметнутся на сторону сильнейшего, но малыш был не таким. Он был предан своему другу, коим он считал Реддла.       Том мало говорил, но день за днём их дружба крепла. Часто именно Гарри спасал Тома от побоев, при виде маленьких щенячьих зелёных глаз малыша, просившего не бить его друга Тома, многие взрослые таяли и лишь грозили пальцем, чтобы впредь Том не делал нехороших вещей, «за которые бог может очень сильно наказать». Гарри клятвенно заверял, что больше подобного не повторится, и крепко обнимал Тома, но втайне мальчики лишь смеялись над воспитателями, в очередной раз уходя от наказания.       Иногда Реддла могли начать травить, когда Гарри не было поблизости, что случалось крайне редко. Тогда с ним происходили странные вещи: он мог взглядом поджечь обидчика, мог заставить его бояться. Том был ненормальным, но Гарри был чем-то вроде тихой гавани. Он создавал баланс на невидимой чаше весов. Инь и Янь. Нелюдимый Том со взглядом волчонка и беспечный Гарри с милым личиком и плохим зрением, создававших иллюзию абсолютной беспомощности и детской наивности. Три месяца были довольно спокойными, не считая мелких и незначительных происшествий, но в конце августа всё же случилось то, что оставило глубокий след в их жизни.       Мальчики сидели на крыльце и разговаривали со змеями. Те рассказывали о том, что происходило за оградой. Детям нельзя было выходить за пределы территории приюта, но некоторые сорванцы всё же сбегали и возвращались обратно затемно. В основном ими, конечно, являлись подростки, но иногда бывало, что кто-то вроде Стивена или его прихвостней делали вылазки. Но это было очень редко, и о жизни за оградой многие узнавали лишь из разговоров. До Тома и Гарри подобные разговоры не доходили, с ними никто не хотел общаться, а потому мальчикам приходилось выведывать у змей, незаметно ползающих в высокой траве. Недалеко от них сидела такая же одинокая девочка в светлом ситцевом платье с кудрявыми рыжими волосами.       — Том, а что это за девочка? — спросил однажды Гарри, заметив, что она постоянно одна.       — Это Викки Раймонд. Её младшая сестра Лика пропала год назад, и с тех пор она молчит. Редко что-то скажет, — ответил Том, — а что?       — Просто она такая одинокая, даже мы с тобой вместе, а она одна, — пожал плечами Гарри, вырывая травинки.       — Мне кажется, ей не особо нужна компания, — сказал тогда Том и вернулся к прерванному разговору со змеями, но из его головы потом долго почему-то не выходил этот короткий разговор.       Сейчас Викки, как обычно, сидела в одиночестве, но её губы что-то шептали. Вдруг они услышали шаги, словно к ним приближались, и подняли головы. К ним быстрым шагом шёл Стивен, долговязый и девчонка. На их губах играла одна и та же предвкушающая ухмылка. Мальчики слишком поздно обратили внимание на них — отступать уже не имело смысла.       — Что, малявки? Боитесь? Учтите, в этот раз трюк с припадком вам не поможет, — ухмыльнулся Стивен.       — Да, не поможет, — поддакнул долговязый. Девчонка неодобрительно взглянула на него, но промолчала. Стивен тем временем продолжал.       — Я слышал, вы тут опять шептались? Ну, и о чём вы говорили?       — Да, о чём, — снова поддакнул долговязый.       — Ну, что, молчите? Я считаю до трёх…       — Когда я скажу «Беги»… — тихо прошипел Том, хватая за руку Гарри.       — Да, до трёх… — опять поддакивая, сказал долговязый.       — Да заткнись ты, Деннис! — прикрикнул на него Стивен, отвлекаясь.       — Беги! — Том дёрнул Гарри, и они помчались к ограде.       — Держи их! — прокричал Стивен, бросаясь в погоню за мальчиками.       Стивен был вдвое сильнее и быстрее Тома и Гарри и в один момент догнал их. Через секунду подоспели и остальные. Том начал отходить назад, шаг за шагом, а компания — неспеша наступать, словно растягивая удовольствие, и вскоре они припёрли мальчиков к каменной стене.       — Добегались, — злорадно улыбнулся Стивен, — Марта, смотри, мышат загнали в угол.       Девчонка хмыкнула, и тут Деннис тронул Стивена за плечо.       — Стив… — испуганно прошептал он, глядя куда-то поверх их голов. Том тоже посмотрел туда, и увидел чьи-то брюки и чёрные мужские туфли.       — Что тут происходит? — спросил мужчина, и Гарри тотчас его узнал. Это был мистер Пейн.       — М-мистер Пейн… — запинаясь, проговорил Стивен, сразу же почувствовавший себя неуютно под пристальным взглядом мужчины.       — Я внимательно слушаю тебя, Стивен Уайт, — холодным тоном произнес мистер Пейн.       Его чёрные с проседью волосы были убраны назад, точно их кто-то зализал. Глядя на его серый костюм, создавалось впечатление, что у его владельца не было проблем с деньгами. На левой руке виднелись часы в недорогой оправе, и в этой же руке мужчина держал портфель.       — Думаю, вам следует пройти в кабинет миссис Коул, а мисс Смит, — он кивнул худощавой женщине в чёрном строгом платье, следившей за детьми вместе с ещё двумя сёстрами, — Вас проводит. Там вы расскажете ей, почему вы приставали к Тому Реддлу и… — Мистер Пейн мельком взглянул на второго мальчика, — И Гарри Фоундлингу. Вам ясно?       Ребята что-то промычали себе под нос.       — Я не слышу, — сказал мужчина, недовольный невнятным ответом.       — Ясно, — нестройным хором отозвались они. Мистер Пейн удовлетворённо кивнул и сделал знак мисс Смит. Та посмотрела на ребят.       — За мной, — неприятным скрипучим голосом проговорила она и двинулась вперёд. Дети с унылым видом поплелись за женщиной, опустив головы.       — А вы, — произнёс мистер Пейн с холодной усмешкой, обращаясь к мальчикам, — Пойдёте со мной.       Том и Гарри сидели на жёстких стульях перед столом мистера Пейна, изредка переглядываясь между собой. Том был абсолютно спокоен, словно ему было не впервой попадать в подобные ситуации, и, отчасти, так и было, в вот Гарри был напуган. Он помнил взгляд мёртвых рыбьих глаз, он помнил холод в каждом слове мужчины, и это заставляло его нервничать ещё больше. Обычно их отпускали, особенно когда видели, что к ним приставали взрослые ребята, и они вновь возвращались к своему образу неприметной жизни до того, как влипнуть в очередную историю.       В этот раз что-то пошло не так. Почему их не отпустили? Ответ на этот вопрос знал только Фе́арсон Пейн, который сидел за своим рабочим столом и что-то писал. Наконец он отложил документ и взглянул на мальчиков.       — Не хотите чаю? У меня есть превосходное печение. Берите, не стесняйтесь. Гарри, давай, бери, — подбодрил малыша мужчина, улыбнувшись. Гарри несмело протянул свою маленькую ручонку и взял с тарелки печенье с шоколадной крошкой, робко надкусив. Печенье оказалось сладким и весьма вкусным, и странный слабый привкус совершенно не помешал Гарри съесть ещё две штуки.       — Вкусно? Отлично. Просто замечательно, — непонятно чему обрадовался Фе́арсон и встал со своего стула, — Великолепно!       Том нахмурился, ему не нравилось поведение мистера Пейна.       — Если бы вы знали, как иногда всё это может утомить. Я же являюсь правой рукой мэра города и по его просьбе занимаюсь здесь с этими чёртовыми бумагами, — мужчина устало вздохнул и внезапно подмигнул Гарри, не обращая внимания на Тома, который чувствовал во всём этом некий подвох.       Тиканье часов в просторном кабинете раздражало, не давая сосредоточиться на чём-то важном. Том был умным и наблюдательным ребёнком в свои семь лет, но всё же он был ребенком, и в конце концов он позволил себе расслабиться. Но какая-то его часть была настороже. Впрочем, и эта часть потеряла бдительность, хотя смутное чувство беспокойства засело в душе Тома, вызывая в нём сомнения насчёт мужчины. Гарри тоже был напряжён. Мужчина встал со стула, медленным неспешным шагом прошёл за спину мальчика, а потом резко склонился над его ухом, заставляя почувствовать своё мятное дыхание, Гарри вздрогнул.       — О, прости, Гарри, я тебя немного напугал? — огорчённо проговорил Фе́арсон, — Извини… Не бойся.       — Хочешь, я покажу тебе одно интересное место? — заговорщеским громким шепотом прямо над ухом малыша сказал склонившийся мужчина. Если бы Гарри присмотрелся, то заметил бы, что глаза Феарсона лихорадочно сверкнули, и в них на миг промелькнуло нечто безумное. Но малыш не заметил этого, а Том не мог этого увидеть: мужчина заслонил собой Гарри.       — А что это за место? — спросил мальчик, заинтересованый этим предложением.       На него нашло какое-то странное ощущение спокойствия и лени, ему не очень хотелось куда-то идти, но ведь не каждый день ему предлагают сходить в интересные места!       — О, я уверен, тебе понравится. Там очень весело, Гарри, очень весело, — заверил мистер Пейн мальчика.       Он уже видел, что Гарри был согласен, он наблюдал за ним, всё это время, он сдерживал себя, стараясь не спугнуть Гарри. Три долгих месяца, как только он один раз увидел Гарри… Его невинные большие зелёные глаза, это милое детское личико…       — А Том тоже пойдёт? — вновь задал вопрос Гарри, вырывая мужчину из своих грёз.       — Том? Ах да, Том… — с досадой проговорил Феарсон и оглянулся на другого мальчика, всё это время хранившего молчание, тщедушного телосложения, он не должен был представлять угрозу его планам…       — Да, конечно, и Том, — поспешно согласился мистер Пейн, глядя, как Гарри пытается бороться со снотворным, что было в печенье.       — Ну, что же, Гарри, идём… — помогая слезть со стула, проговорил Феарсон, возбуждаясь от вида беспомощного мальчика.       «Не сейчас, не сейчас» — дал он себе мысленную пощёчину.       — Том, да, Том, ты тоже, идём с нами… Только помоги мне открыть дверь в комнату, — попросил Феарсон, внимательно смотря на Реддла, — Подними этот ковёр, да отлично, спасибо, Том.       Он посмотрел на зевающего Гарри. Том же выполнял всё, что говорил Феарсон, не подозревая, какую могилу он себе роет.       — А теперь отойди немного…       Мужчина наклонился, взялся за железное кольцо в полу и потянул, открывая подвальную комнату.       — Вы знаете, мистер Пейн, мы, наверно, пойдём, — сглотнул Том, начиная что-то понимать.       — Пойдёте, так скоро? Ну, ладно… Только подойти ко мне, Том, подойти. Мне надо тебе кое-что отдать… — делая вид, что роется в карманах, попросил Феарсон.       Том выполнил просьбу и вдруг увидел, как по губам мужчины расползается улыбка, обнажая белоснежные зубы, и заподозрил неладное, но было очень, очень поздно — он уже летел вниз, в подвал.

***

      Сириус сидел на диване в доме своего друга Римуса Люпина и пил вино из бокала, уйдя в свои думы.       — О чём задумался? — спросил появившейся в гостиной Римус в белом фартуке. В доме пахло блинчиками и шоколадом.       — О Гарри, — Блэк встал с дивана и поставил бокал на столик.       Римус подошёл к Сириусу и посмотрел ему в глаза.       — Всё обязательно будет хорошо, — взяв Сириуса за руку, проговорил Римус.       Сириус усмехнулся.       — Конечно, а как же иначе… Даже меня из Азкабана вытащили, так что нет ничего невозможного, я знаю. Альбус уже говорил мне это. И ты тоже неоднократно повторяешь мне. Я знаю, Римус, я знаю, — последние слова Сириус уже прошептал.       Их губы разделяли считанные миллиметры, но…       — Мне пора, прости, — взяв себя в руки, с болью в глазах произнёс Сириус и отодвинулся от Люпина, — У меня дела.       — Да, хорошо, я… Понимаю, — кивнул Римус, прикусив губу, — Я понимаю. До завтра.       — Да, до завтра, — попрощался Сириус.       Он торопливо надел куртку и вышел из дома. Если бы он обернулся, то увидел бы, что вслед ему в окно смотрит Римус. И если бы Римус знал, о чём думает Сириус, то он бы прочитал мысли совсем не о крестнике Бродяги.       Но Сириус не обернулся, а Римус не умел читать мысли.