Твой любимый крестраж

1938 год. 11 августа. Тот— Самый — День номер один.       Высокий мужчина в коричневом пальто с портфелем в руках, очках-полумесяцах на носу и рыже-каштановой бородой неожиданно появился в одном из тех самых тёмных переулков, где обыкновенно обитают по большей части бездомные и пьяницы.       Оглядевшись, он спокойной походкой направился по улице к невзрачному и не вызывающему радостных чувств зданию, окруженному высоким каменным забором. Сам вид уже отталкивал от себя людей, а так как на улице было достаточно холодно в этот поздний августовский вечер, то у ворот не было ни души. Мужчина быстрым шагом пересёк дорогу, что-то пробормотал, пристально смотря на ограждение. Ворота сразу же открылись, впуская на территорию приюта незваного гостя.       Как только он оказался по ту сторону забора, то сразу же стал всматриваться в окна, где угадывались детские силуэты. Дети играли друг с другом, что-то говорили, смеялись. Мужчина, поджав губы, ещё раз просмотрел окна, выходящие на передний двор, где и стоял он, но ничего странного не заметил. Тогда он покрепче сжал ручку портфеля и направился к двери приюта. Та, как только мужчина приблизился к ней, немедленно открылась сама, словно никаких трудностей, в виде закрытого замка, не существовало. Ответ на вопрос, которым задался бы человек, завидев подобное и заподозрив неладное, был очевиден, если бы он обладал магией, как и Альбус Брайан Вульфрик Персиваль Дамблдор — профессор в одной из самых известных школ в магическом мире…       — Хогвартс.       — Хогвартс? Никогда не слышала. Странное название, — недоверчиво проговорила миссис Коул, сидя на своём мягком и удобном стуле с бархатной подушкой напротив профессора.       Тот загадочно сверкнул очками полумесяцами и ответил:       — Да, это не… Самая известная школа. Но Том Реддл уже зачислен в Хогвартс, почти с самого своего рождения, если можно так выразиться. У нас есть копия завещания его матери, и все необходимые документы для принятия Тома Марволо Реддла в школу для одарённых детей.       После этих слов Дамблдор мягко улыбнулся и достал из своего кармана пальто, под которым скрывалась, одежда словно не из этого времени. На поясе висел небольшой мешочек из плотной серой ткани, перевязанный чёрной нитью. В нём что-то ощутимо позвякивало.       — Это должно ускорить процесс, я полагаю, — произнёс Альбус. Он не хотел брать с собой деньги, но директор школы настоял на этом, зная, как люди любят подобные вещи.       «К тому же, миссис Коул не самая богатая женщина, а всего лишь директриса приюта, что не очень прибыльно само по себе. Учитывая тот факт, что все бумаги у нас на руках, а также то, что Реддл проявляет странности в общении с другими, мальчика нам отдадут быстро… Если, конечно, не возникнет проблем с самим мальчиком. Но, думаю, не возникнет, да, Альбус?»       Профессор отвлекся на несколько секунд, пока миссис Коул изливалась в обещаниях, что всё будет улажено в кратчайшие сроки. Как только она закончила, мужчина спросил:       — Могу ли я увидеть Тома?       Директриса замялась, но быстро взяла себя в руки. Встав из-за стола, она вежливо улыбнулась.       — О, конечно, но знаете, он довольно… Необычный ребёнок и особо ни с кем не общается, кроме соседа по комнате, малыша Гарри, — сказала миссис Коул и сделала жест рукой, предлагая следовать за ней, — Никто не может понять, как эти двое подружились. Том и Гарри просто не разлей вода, такие друзья! Они ещё иногда с Викки Раймонд общаются, но больше между собой.       А вот это уже было первой настоящей проблемой. Как ему уговорить юного волшебника пойти с ним в Хогвартс? Ведь он наверняка не захочет расстаться с другом…       Пока Дамблдор думал над этим, они уже пришли. Женщина указала кивком на дверь. — Вот, заходите… Я, пожалуй, пойду, подготовлю документы, а вы пока пообщайтесь с ним. Я думаю, он будет рад такой возможности.       Какой именно возможности она так и не договорила, оборвав свой монолог, но Альбус знал, что она собиралась сказать: возможности выбиться в люди, а не работать в две смены, жить бедно и сгнить где-нибудь в подворотне. В целом, мужчина был с ней согласен— мало кому удавалось добиться успеха в жизни, если ты приютский и никому не сдавшийся паренёк без нормального образования в определённой сфере.       Альбус постучал в дверь, прежде чем войти, таким образом давая понять, что он признает право Тома на владение этой комнаты и оставляет ему выбор — пускать или не пускать.       — Входите, — послышался негромкий голос, в котором чувствовались повелительные нотки. Профессор осторожно открыл дверь, осматривая пространство на наличие ловушек. Мало ли, что может взбрести в голову мальчику, да еще и магу.       — Здравствуй, Том, — Альбус сразу понял, кто из этих двух Реддл.       Равнодушие царило в каждом движении одиннадцатилетнего волшебника, сидящего на кровати и разглядывающего мужчину. На второй кровати лежал мальчик помладше, низкого для своего возраста роста. Видимо, это был Гарри. Он приподнял голову и с любопытством уставился на вошедшего мужчину. У него были зелёные глаза и непослушные тёмные волосы, по сравнению с Томом, Гарри казался более живым. Он непроизвольно щурился, и профессор понял, что у мальчика плохое зрение. Это надо взять на заметку…       — Я профессор Дамблдор - преподаватель в школе Хогвартс, в которую ты зачислен.       — Зачислен? —нахмурившись, проговорил Том,— Что вы имеете ввиду, сэр?       — Скажи, Том, с тобой не случалось… Странных вещей, не поддающиеся объяснению?       Альбус подошёл к окну и посмотрел во двор. Солнце уже почти закатилось за горизонт и напоследок окрасило небо в чудные, непередаваемые краски. Ни бумага, ни слова не способны передать красоту вечернего неба. Мужчина молча стоял, вглядываясь вдаль. Воспоминания, которые он старался подавить каждый день, вновь вспыхнули яркими цветами, словно всё это произошло вчера, а не в прошлой жизни. Стиснув зубы, Дамблдор выдохнул и повернулся к Тому. Гарри настороженно наблюдал за профессором. Том сел на кровать, сцепил руки на коленях и ответил:       — Я не сумасшедший.       — Я знаю, Том.       Альбус взглянул на шкаф.       — Я такой же, как и ты, Том, — заверил Дамблдор мальчика. Тот искривил губы в усмешке.       — Докажите.       Профессор сосредоточенно посмотрел на шкаф, произнеся несколько странных слов на неизвестном мальчикам языке. Шкаф внезапно вспыхнул, языки пламени касались кровати Тома, но не обжигали. Внутри шкафа что-то начало трястись, словно пытаясь выбраться. Том неотрывно смотрел на происходящее, но в его глазах на миг промелькнуло нечто, похожее на восхищение.       — Смотри, Том, что там гремит?       Гарри приоткрыл рот и широко распахнул глаза с длинными чёрными ресницами. Все эти чудеса были такими… Волшебными. Нереальными.       — Мне кажется, что-то просится наружу, Том.       Мальчик встал с кровати и подошёл к шкафу. Шкаф тотчас перестал гореть. На нём не было ни отметины после огня, вовсю полыхавшего всего секунду назад. Том был удивлен. Но не настолько, чтобы показать это незнакомцу. Реддл открыл дверцу и достал несколько игрушек.       — Откуда у тебя эти игрушки? — спросил Альбус.       Том холодно усмехнулся.       — Это мои игрушки.       Профессор не являлся глупцом, чтобы понять, чьё это. Явно не Тома — сиротский мальчишка со способностью отпугивать не был предрасположен к принятию подарков от взрослых, недолюбливающих его. Он мог лишь украсть их.       — У нас нельзя красть, Том. Если ты хочешь…       — А кто вам сказал, что я хочу? — сверкнул глазами Реддл, не давая мужчине договорить,— Я не собирался переходить к вам в школу.       — А если мы… Договоримся насчёт Гарри? — Дамблдор пристально посмотрел на волшебника. Он знал, надеялся, что мальчик согласится.       — Что вы можете предложить мне? — спросил Реддл.       Альбус почти улыбнулся, но в ту же секунду одёрнул себя. Будь внимательнее, будь серьёзнее! Том заинтересован. Это шанс.       — Я обеспечу Гарри. У меня есть знакомые, которые не откажут мне. Ты, конечно, сможешь видеться с ним в свободное время. И я дам ему лекарство для коррекции зрения, — профессор внимательно следил за непроницаемым лицом мальчика и поставил довольно веский аргумент, козырь, окончательно решивший всё, — У тебя будет возможность показать себя, Том. Ты сможешь найти себя. Всё зависит лишь от тебя, мой мальчик… Том задумался лишь на несколько секунд, после чего озвучил ответ.       — Да. Я согласен.       Альбус в душе праздновал победу.

***

      Сириус сидел в своём уютном кресле, а на его коленях лежал альбом с колдографиями. Сейчас мужчина устремлял свой взгляд на колдографию со свадьбы Джеймса и Лили. Счастливые, измазанные лица в торте светились радостью.       Прошло уже года три?.. А они до сих пор не нашли Гарри. Сириус перестал следить за временем. Оно проходило сквозь него, мужчина осунулся. Он все ещё гонялся за призраком, он всё ещё на что-то надеялся… На что? Он переставал верить. С каждым днём надежда таяла, уступая место отчаянию.       Сириусу снова начали сниться кошмары. Азкабан не отпустил его. Но к этим ночным кошмарам примешивался плач ребенка. Плач Гарри. Сириус винил себя. Если бы тогда, давно, он остановился. Тогда, когда малыш больше всего нуждался в мужчине. Сириус ринулся вслед за предателем. Он бросил Гарри. Оставил его там. А теперь его нет.       Мысли с каждым днём становились всё мрачнее. Они душили его, заставляя отступать, убивали, уничтожали. На душе было тяжело, словно тысяча камней давила на него. Сириус закрыл альбом, отложил на столик и встал. Нетвердой походкой от направился на кухню.       В помещении было темно. Сириус щёлкнул пальцами и свет зажёгся. Дрожащими руками Блэк открыл ящик и достал оттуда острый серебряный нож. Поднеся лезвие к руке, он резанул по запястью, стиснув зубы. Холодный кафель вмиг окрасился в багровый. Сириус задыхался от слёз, эмоции захлестнули мужчину. Ещё. Ещё… Ещё! Рука была изрезана, из глубоких порезов сочилась кровь.       Больно. Слишком больно внутри. Колени подогнулись. Слишком больно там. Больше, чем порезы. Больше, чем кровь. Сердце. Душа... Сириус почувствовал, как слабеет. Вместе с кровью уходила жизнь. Утекала красной дорожкой. Сириус падал. И с каждой секундой он становился ближе к аду.       Римус как раз вошёл в паб вместе с весёлой волшебницей, что была младше него на тринадцать лет. Нимфадора Тонкс.       —Ненавижу своё имя, — как-то призналась девушка.       Их встреча могла бы состояться намного позже, если бы ни одна забавная ситуация. Альбус припахал всех, кого мог, и Аластор Грюм в стороне не остался. Он был занятым человеком, поэтому вместо себя прислал несколько молодых мракоборцев. Среди них оказался довольно талантливый метаморф — Тонкс. На людях она чаще появлялась с розовыми длинными волосами и была душой компании. Они познакомились всего пару недель назад, и оба понравились друг другу. Между ними завязалась дружба, а Нимфадора стала оказывать знаки внимания Римусу. В конце концов, она пригласила мужчину в паб с друзьями, и Люпин согласился, не прочь выпить и отдохнуть. Девушка приветливо улыбалась, не упуская возможности подшутить. Несмотря на озорной характер, она оказалась довольно тактичной, и их разговор не касался темы ликантропии, а если всё же касался, то Тонкс старалась увести тему и обратить всё в абсолютно безобидную шутку.       — Хороший вечер, не правда ли? —счастливо улыбаясь, проговорила Нимфадора, когда они все сели за столик.       Несколько ребят отошли за выпивкой, между остальными завязался непринуждённый разговор старых знакомых, а Тонкс и Люпин сели рядом, а потому им не оставалось ничего, кроме как поговорить. Не сидеть же молча, как идиоты.       — Да. Спасибо, что вытащила, а то я в последнее время сижу у себя, закрылся. Ничего, кроме работы, не вижу, — ответил Римус девушке, невольно улыбнувшись.       Вечер действительно был чудесным. Впервые за долгое время. Вскоре принесли выпивку и все стали дружно переговариваться, уже слегка опьяневшие. За столом то и дело раздавались взрывы смеха. Римус смеялся вместе с ними, на душе было легко. Он заметил, что Тонкс, подперев рукой подбородок, не отрывает взгляда от него.       — Что? — спросил он.       Тонкс покачала головой, хотя вышло у неё не очень.       — Да так, ничего. Просто ты мне нравишься. Вот и всё.       До Римуса не сразу дошёл смысл слов девушки. А когда он осознал, то он замер, всё ещё не понимая.       — В тебе говорит алко… — но Римус не успел договорить.       Тонкс поцеловала его, а за столом раздались одобрительные крики и хлопки.       А где-то далеко умирал Сириус.