Ошибка.

       — Поцеловать тебя? Сомнительное предложение, — насмехаясь, ответила Джинни.        Маркус заметно напрягся. Ему не хотелось портить этот спокойный разговор, поэтому он стиснул зубы на мгновение и продолжил.        — Шутка, — закусив губу, истерично улыбнулся Маркус. — Я закурю, — начал копошиться он в карманах. Джинни молчала.        — Знаешь, — начал Маркус, прикуривая сигарету, — я ненавижу этот мир. Он отнял у меня лучшего друга. Это произошло в том году, он умер от рака, — юноша вдохнул дым, задержав его во рту на мгновение и вынув сигарету изо рта. — Он был моим единственным настоящим другом за всё время. В настоящий момент мало кому можно довериться и открыться, если такие люди ещё существуют, — потёр он свободной рукой глаза. Джинни встала, порывшись в прикроватной полочке. Найдя пепельницу, забытую прошлыми хозяевами, она оставила её рядом с Маркусом.        — Хочешь закурить? — предложил он Джинни, выдыхая дым и указывая пальцем на пачку сигарет.        — Не в этот раз, — слегка помявшись, заключила она.        Повисло молчание, но оно не оказалось неловким. Джинни отчаянно верила каждому слову Маркуса, и каким-то образом в ней росла уверенность в том, что он совершенно не такой, каким пытается казаться, что стоит снять с него маску и ты приятно удивишься. Обманывает ли она себя? А что можно сказать о Маркусе? Он не хочет казаться слабым, однако близость этой девушки будит не только друга в штанах — с Джинни нет необходимости скрывать своё лицо и стыдиться своих чувств, промахов, надежд. Эти двое определённо послали к чёрту разум.        Спустя несколько минут молчания Маркус первым подал голос.        — Незадолго до его смерти мы заключили договор о том, что ночь — наше время. Как только я затоскую по нему, то стоит мне взглянуть на месяц в окне, и я смогу почувствовать его присутствие рядом, — голос его начал дрожать, — и где-то там он тоже помнит обо мне. После его похорон я крайне много задумывался о собственной смерти, и начал делать первые шаги — резать себя. Да, — нервно покачал головой Маркус, — физическая боль помогает на время забыть о моральной. После такого опыта я понял, что к селфхарму люди приходят не сразу, обязательно должна быть причина, движущий предлог. Моим предлогом оказалась ноющая боль, дикая тоска. Я посещал психолога, пил таблетки, забивал свободное время чем угодно — и это помогало. Но, — бросив на Джинни взгляд исподлобья, — ничто так и не избавило меня от пустоты. Я чувствую себя покинутым, отвергнутым. Я больше не чувствую любви, — поджав губы, склонил он голову, попутно потушив сигарету. Спустя мгновение Джинни услышала всхлипы и учащённое, содрогающееся дыхание Маркуса. Рот его открылся в немом крике.        — Иди ко мне, — взволнованно прошептала девушка. Маркус тут же охотно потянулся в её объятия. Он буквально обхватил её тело своими руками, сжимая его, в ожидании поддержки, которой ему так не хватало. Джинни легонько провела рукой по спине, что вызвало у него череду мурашек от лопаток вниз, к пояснице. Положив подбородок на волосы Маркуса, она прерывисто дышала. От них исходил приятный, уже знакомый ей запах. Джинни невольно уткнулась носом в чёрные пряди, вдыхая аромат, бессильно пытаясь оторваться. О боги, этот запах чертовски сводит с ума. Маркус горячо дышал ей практически в грудь, ворочая носом и прижимаясь всё сильнее. Её футболка, казалось, насквозь промокла на том месте. Сильные руки Маркуса стискивали её, безо всякого намерения отпускать.        Джинни нежно поцеловала чёрные локоны, слегка отстраняясь, но лишь чтобы бережно вытереть заплаканное лицо. Ей вовсе не верилось, что из заносчивого и наглого соседского парня-придурка он превратился в попросту беззащитного, ласкового котёнка. Маркус, задыхаясь, поднял глаза на Джинни, не сводя их и, казалось, пронзая её тело насквозь. Он забавно шмыгал носом, скривив губы. Маркус принял такой влюблённый, вкрадчивый взгляд, смущая Джинни, что внутри у неё запорхали бабочки. Голова её закружилась, дыхание участилось. Чёрт, Джорджия была права. Этот стервец дурманит, заставляя подчиняться ему.        — Поцелуй меня, — едва поворачивая язык, пролепетал он, жадно глотая воздух. В его голосе был оттенок едва скрываемого терпения. На этой ноте Джинни окончательно потеряла рассудок.        Джинни притянулась ближе к Маркусу, прикусывая его нижнюю губу, отчего он порывисто выдыхает. Его тёплый язык касается нёба девушки, вызывая волну мурашек у обоих. Руки юноши заскользили по бёдрам Джинни. Откинувшись немного назад, Джинни тут же вновь целует его. Маркус гладил тело девушки, чтобы помочь ей окончательно расслабиться, лаская языком рот и губы. Джинни прекрасно понимала к чему приведут эти ласки, но совершенно не могла сопротивляться. Разум перестает повиноваться, теряется самообладание, уступая место страсти.        — Я тебя хочу, — низким и хриплым голосом вымолвил Маркус, после чего впился в губы девушки, что невольно вызвало протяжный стон. Он был больше не в силах сдерживаться, его разгорячённое тело жаждало большего. Юноша попросту разорвал футболку на Джинни, после чего ему открылся куда более интересный вид.        — Ты прекрасна, — вырвалось из его уст.        Маркус опустил Джинни на кровать, наваливаясь сверху. Он жадно целовал её грудь, слегка посасывая, медленно переходя к ключицам. Ему крайне хотелось оставить парочку засосов, но это создало бы лишние проблемы для Джинни. «Когда она станет моей, я буду делать с ней всё что захочу»: пронеслось у Маркуса в голове.        Джинни просто таяла, растворяясь в ощущениях. Она никогда не чувствовала себя такой желанной, ведь даже её парень медлил в отношении близости.        Маркус снова прижался к девушке губами, проникая языком в рот, она, в свою очередь, заскользила ладонями по его шее. Маркус отрывается от её рта, и тут же, последовав примеру, ласкает её шею, покрывая поцелуями каждый миллиметр. Горячее тело Джинни стало ещё более чувствительным, вздрагивая от каждого прикосновения, ощущая дыхание парня. Она запустила руку в его волосы, сладко постанывая.        — Сейчас я войду в тебя, — предупреждает Маркус, судорожно расстёгивая джинсы и спуская их с себя. Он сдвигает ткань трусиков Джинни, ориентируясь куда целиться.        — Расслабься, — просит Маркус, раздвигая бёдра девушки. Джинни очень волнуется, так как их первый раз с Маркусом, когда он вставлял в неё пальцы, прошёл одним словом жутко. И всё же, доверившись парню в этот раз, она максимально настраивает себя и заставляет подчиниться тело.        Маркус раздвигает половые губы и его головка начинает осторожно проникать в лоно. Джинни начинает громко дышать.        — Тише, тише, потерпи немного — шепчет Маркус, закрывая Вирджинии рот поцелуем и с силой входит в неё. Джинни напрягается, пытаясь кричать. Маркусу пришлось прижать её к себе покрепче, ведь от страха и боли она могла попытаться вырваться. Через несколько секунд её лицо расслабляется, расплывшись в лёгкой улыбке. Она протяжно стонет с каждым новым толчком и Маркус отстраняется от её рта, чтобы насладиться этим звучанием. Оба тяжело дышат, предаваясь неге. Маркус продолжает двигаться, подарив Джинни и себе безумные ощущения. Он кончает в неё, слезает, и, задыхаясь, ложится рядом. Подростки полностью обессилены, но счастливы. Маркус прижимает Джинни к себе, целуя её в макушку и нашёптывая приятные слова. Этот раз и вправду выдался удачным.        Ещё долгое время ребята лежали, целуясь и рассказывая друг другу всякую чертовщину. Маркус еле сдерживал себя, чтобы не заснуть, и почувствовав что больше не в силах сопротивляться организму, начал одеваться. Джинни было как-то неприятно смотреть на эту картину, ведь после всего что было ей придётся засыпать одной.        — Слушай, — помялась немного она в раздумьях, — мы трахнулись, потому что тебе было плохо, или — она сделала небольшую паузу, — или потому что ты сам хотел этого?        — Не знаю, возможно, — непринуждённо отвечал он. — Надеюсь, ты не восприняла всё всерьёз? — Оу, — произнесла Джинии, стараясь не показывать своего раздражения, — ты о чём вообще? Мне даже твое существование сложно воспринять. Так что выматывайся, немедленно. И да, мне не понравилось. — Жестоко, — грустно улыбнулся Маркус и пошёл к окну. — Справедливо, — вытолкнула его девушка.