Ignis

Десятки птиц пролетали рядом, обжигая потоками ветра, направляя его своими острыми крыльями. Они кружили вокруг меня, интересуясь и в попытках спугнуть, согнать со своего места. Высота, ветер, тепло солнечных лучей, крики птиц. Всё это приносило такое пугающее наслаждение, что хотелось застонать. Сильно и протяжно. Или закричать, настолько громко, чтобы заболело горло и закончился воздух в лёгких. Что я, собственно и сделала. Меня душит общество и правила. Давит собственная жизнь. — Какого авгура ты тут торчишь, Пруэтт? Что с тобой происходит? — Сквозь плотные потоки ветра чужой голос было трудно расслышать, но я и так знала, что услышу. За последний год эта фраза слишком часто была обращена в мою сторону. Тогда моя душа пошатнулась или это случилось ещё раньше? Юбилей тётушки Мюриэль просто стал отправной точкой. Хотя до действительного юбилея ещё несколько лет. — Это уже ни в какие ворота не влетает! Девушка опасливо стала на крышу рядом со мной, с трудом удерживая равновесие на покатой поверхности. Я то уже понадеялась, что она сядет рядом, но подруга попросту ударила меня наотмашь по затылку. — Ты что творишь? — А ты как думаешь, Альциона? — Маленький молоточек бьёт по нервами от тона, которым она произнесла моё имя. В этот момент она настолько походила на мою маму, что захотелось выровнять осанку и спрятать за спину обшарпанный маникюр. Да, Лукрецию Пруэтт хватил бы удар, увидь она меня сейчас. — Эгву вышвырнет тебя из команды, если ты сейчас не явишься! До игры не более двадцати минут! Какой пикси тебя покусал? — Самый злобный и противный. На тебя, кстати похожий. — С лёгкостью разминаю кости и потягиваю мышцы, потянувшись у самого края крыши. Озлобленный взгляд Боунс меняется на испуганный и девушка хватает меня за ткань плотных штанов. Будто это смогло бы меня удержать, захоти я спрыгнуть. — Спокойно, я контролирую ситуацию. — Ты даже умиротворяющий бальзам контролировать не можешь, уже не говоря про ситуацию. В памяти, как назло, всплыла та жижа, которая вытекала из моего котла на прошлом уроке зельеварения, неоднородного цвета. Подумаешь, немного забылась во времени. Я забылась в своей жизни, не говоря о времени. Она полетела под откос, когда я влюбилась в своего племянника. Адреналин от скорости и настороженности подпитывал меня не хуже магловских батареек. Снитч, подобно маленькой игривой птичке, появлялся в поле зрения и тут же исчезал растворяясь в воздухе. Дразнил двух ловцов противоборствующих команд. Комментатор воодушевленно комментировал каждое движение на поле, с лёгкостью перекрикивая взволнованный гомон толпы. Рука в напряжении тянется вперёд, желая обхватить заветный золотой шарик. Резкая боль сбивает меня в сторону, а вся левая часть немеет на несколько секунд. — Пруэтт, — крик сквозь ветер и шум, — ты в норме? Это вышло случайно! Недалеко от меня завис в воздухе ловец гриффиндора, пытаясь выровнять подрагивающий черенок метлы. Судя по нескольким сломанным прутьям, бладжер сначала целился в него, а сам рыжий уже откинул его в мою сторону. — Я не заметил тебя! — Тогда не удивительно, что ты не можешь поймать снитч, который прямо у тебя под носом. — Золотой шарик действительно летал на уровне подбородка соперника, но улетел сразу же, как рыжий заметил его и полетел следом, наваливаясь на метлу всем телом. Многим бы показалось, что сказанная ловцом фраза была полна издёвки и сарказма, но нет. Он правда не замечал меня и не только на поле. Он не видел меня в Большом Зале, не слышал на уроках, не сталкивался в узких коридорах. Даже на семейных праздниках, я терялась среди таких похожих сородичей. Для меня это было лучшим решением. Так я себе говорила каждое утро, смотрясь в зеркало. Дышать было тяжелее, чем мне бы хотелось, но так легко отдавать победу я не собиралась, ведь по очкам мы шли поровну. Если для капли его внимания нужно вырвать победу у него же из-под носа — я сделаю это. В нетерпении двигаюсь по полю, цепляя взглядом снитч, за которым движется не только Уизли, но и бладжер. Нужно только выждать момент и воспользоваться. Так вовремя загонщики в красной форме отбивают бладжер и немного тормозят своего ловца, давая мне маленький шанс для манёвра. Не моргая и не отрывая взгляд, рвусь по диагонали вниз за мельтешащим шариком, до самой земли. В голове ни одной мысли, кроме победы, но коварный снитч то приближается, то уходит в сторону, как только моя метла приближается. Решение приходит в голову также быстро, как и движутся маленькие золотые крылышки. Только и успеваю сгруппироваться, когда тело отталкивается от метлы. Локти и бока нещадно жжёт от контакта с газоном и гравием. Руки кое-как защитили лицо, но волосы всё равно зацепились за мусор, принося очередную боль. — Альциона Пруэтт упала с метлы, не выдержав такого опасного виража! Что ж, теперь Когтеврану следует рассчитывать только на свою тактику и упорство, ведь надежды поймать снитч у них теперь нет. Мадам Помфри уже спешит на поле. Голос диктора звучал сквозь шум в ушах и гул тягучей боли, но лёгкое трепыхание в ладошках восполняло всё. — Ты меня слышишь, милая? Можешь дышать и двигать конечностями? Мягкие руки перевернули моё тело на спину и я, застонав, хрипло засмеялась, отплёвывая кровь в сторону. Гриндилоу меня дери, а приложилась в этот раз я крепко. Собрав в кулак последние силы, вытягиваю правую руку вверх, демонстрируя маленький шарик с такими манящими крылышками. Пусть и покрытый кровью с моих порезанных пальцев. — С ума сойти! Она взяла снитч! — Крик толпы перешёл на новый уровень, заглушая недовольство колдведьмы. — Уизли который Чарли, впервые за два года упустил снитч! Пруэтт принесла своей команде сто пятьдесят очков! Таким образом Когтевран побеждает со счётом двести сорок очков! На следующей неделе мы встретимся на матче змей и барсуков! Удивительное начало сезона! Сквозь шум в голове, я слышала причитания учителей и крики своей команды. Даже капитан кричал что-то о том, что выгонит меня из команды. Сырость нагоняла тоску. В может тому виной одиночество и чувство безысходности. Либо противный привкус зелий, что никак не проходил. Моя выходка на игре стоила мне малость большей цены, чем я рассчитывала. Минус по баллам факультета и повреждением внутренних органов. Всё таки защита на поле стоит от падения с высоты, а не нескольких футов. Или попадание бладжера тому виной. Своих друзей я прогнала ещё на второй день, а больных в крыле не наблюдалось. Только я и мятая сигарета, тлеющая тусклым огоньком. Хорошо, что я оставила целую пачку в сумке. — Не знал о такой терапии, как курение. — Терпкий, как свежий кофе и чистый, как воздух в Запретном лесу. Так я могла описать его голос. А ещё он убивал меня, парализуя, как самый изысканный яд. — Что ты вообще знаешь? А, Уизли? — Пепел так удобно летит в приоткрытое окно, запуская взамен морозный воздух. Всё таки на дворе ноябрь, а я в обычной сорочке на тонких лямках. — Вот и правильно делаешь, что молчишь. — Знаю, что Эгву вчера проводил отборные на нового ловца. — Гриффиндорец сел рядом со мной на подоконник и тоже вытащил пачку магловских сигарет, только более крепких. Закурил. Так спокойно и даже устало. Моё тело же наоборот, сковало стальной цепью. Когда я в последний раз находилась так близко к нему? Ещё и в одиночестве. Никогда. Сигаретный дым окружил двух магов, погрузив нас в тяжёлый туман. — Пусть проводит, что хочет. Может сможет метлу из своей задницы вытащить. — Зря ты так, он хороший вратарь. И не менее хороший капитан. — Просто я такая хреновая? — Сидит и смотрит на меня своими лазурными глазами, так внимательно и пытливо, что хочется раствориться в стене. Спрятаться и скрыться. Чтобы и дальше меня не замечал. — А мамочка в курсе, что ты куришь? Кожу жгло в том месте, где соприкасались наши колени. Моя голая кожа и его спрятанная под плотной тканью. — А твоя? — Нет сил терпеть его взгляд и я пускаю дым, прямо в лицо. Пусть он уйдёт. Скажет мне какую-то гадость и более не появляется в моей жизни. Может эта зараза выйдет из меня, перегорит. — Моя в курсе. Так что громовещатель от своей кузины меня не пугает. — Уизли вздрагивает. От моего хриплого голоса или от упоминания о нашем родстве. Конечно, все чистокровные друг другу родственники, в том или иной степени. Но именно эту кровную связь хочется выжечь на корню, из самого сердца. — Что ты хочешь этим доказать? — Не понимаю о чём ты. — Окурок летит в окно, теряясь огоньком в ночной мгле, совсем как моя душа. Постель успела остыть, поэтому простыни приятно холодят кожу, остужая меня. — Не строй из себя дуру! — Кричит, совсем не страшась быть услышанным и спрыгивает с подоконника, нависая надо мной грозовой тучей. Я не видела его лицо. Только чувствовала жар и страх. Он пугал меня. Ужасал до глубины прогнившей души. Можно просто протянуть руку и дотронуться до него, проверить на реальность. Но я скорее засунул руку в пасть дракона, чем дотронусь. Боюсь запылать. — Что ты забыл тут, Уизли? — Слова скребут горло, но я держусь. Вдыхая свою амортенцию, запоминая запах. Ягодный чай, почва после дождя и тлеющий костёр. — Уйди. Уйди из моей головы. — Как же ты меня бесишь! — Руки, которые сжимали кованую спинку, по обе стороны от моей головы, упёрлись в жёсткий матрас. Приближая наши тела ещё немного, непозволительно близко. — Почему ты не можешь назвать меня по имени. — Чтобы не забыть, кто ты. Уизли. — Это и всё? Так ты меня видишь? — Лоб прислоняется к моему, щекоча нежную кожу огненными прядями. — Любимый сын моей кузины. Староста, капитан, ловец. Любимец публики, девушек и учителей. Хороший мальчик, практически герой. — Каждое слово, как яд бумсланга. Тоже кусаю несколько раз, чтобы было больнее. Чтобы утонул в моем яде.- А кем видишь меня ты, Уизли? — Никем я тебя не вижу. Испуганная девочка, которая творит несусветные глупости, из-за которых моё сердце грозит остановиться. Нет-нет-нет. Это всё не так. Это бред, агония. — Неправильный ответ. Я проклятая. Наихудшее из существ. Убирайся отсюда. — Нахожу в себе силы, чтобы упираться ладонью в мужскую грудь, отталкивая. Это всё соблазн и с ним нужно бороться. — Игнорируй моё существование, как делал ранее. Уизли. — Тогда я тоже проклят, — такая горячая ладонь накрывает мою щёку, — Пруэтт. Тонкие и обветренные губы были настолько близко, что хотелось закричать. Но нельзя, иначе кто-то прибежит и Чарли уйдёт. Он пьян или под зельем? А может действительно, он тоже проклят. — Я так испугался, — едва различимый шёпот, — когда ты полетела вниз. Думал, что это всё. Конец всему и вся. — Потому что это действительно конец. — Уже двумя руками стараюсь отодвинуть мужское тело, но он лишь сильнее удерживает меня своими бёдрами. Последний шанс на спасение и я хаотично бью его руками, борясь с болью и слезами. — Может быть. Я замахнулась, чтобы еще раз ударить его, но Уизли, перехватив мои запястья, совсем как маленький снитч, прижал их над головой, всё к той же железной спинке. Он решил убить меня, безусловно. Это и есть предсмертная агония? Судорожный вздох и он шокирует, прижавшись губами к моему рту. Это всё не взаправду. Кто-то разбил Зеркало Еиналеж и это его осколок. Не найдя во мне отклика, гриффиндорец агрессивно углубил поцелуй, проникая сквозь сжатые губы. Нет, они совсем не тонкие и сухие, а мягкие и такие горячие. Он сжигает меня, словно инквизиция. Очнувшись от морока кусаю его, но он продолжает целовать меня всё с тем же упорством. Но мне мало, хочу попробовать его кровь. То, что меня погубит или спасёт. На вкус она такая же, как и моя? Кусаю сильнее, прокусывая такую хрупкую плоть и он наконец вздрагивает, осознавая происходящее. Разжимаю зубы и он наконец отступает, садясь на мне и отпуская саднящие запястья. Алая кровь блестит на его подбородке. Так маняще и красиво, почти так же ярко, как и светятся лазурные глаза. Неотрывно слежу за его рукой, как большим пальцем он стирает влагу с подбородка, мимолетно коснувшись пальца языком. Уизли тоже не моргает, боится упустить хоть миг, когда подносит руку, смазанную кровью к моим губам. Словно свежий поток воздуха, она вдыхает в меня жизнь и я послушно слизываю кровь, обхватив его запястье рукой, чётко чувствуя пульс под пальцами. Нет, она не такая на вкус как моя. Нет соли, метала и боли на языке. Только сладость и желание. — Ты права, это действительно конец. — Голос хрипит и больше походит на рычание, но я различаю каждый звук. Это даже не конец, это погибель. — Я всегда права, Уизли. — Такая сильная рука перемещается под мой затылок, а мускулистые бедра, раздвигают мои ноги. Он так близко, как не был никто до него. По взгляду читаю, что никто больше и не будет. Кроме него. Замечает, как дрожит моё тело и блестят глаза. Всё только для него и ради него. НЕГО. — Нет, по имени. Я знаю, что это будет точкой. Назад дороги не будет. — Я не могу. — Голос дрожит и я глотаю некоторые буквы, но он понимает. — Мы семья. У нас одна кровь. — Что ты так цепляешься за кровь? У Блэков раньше в норме было замужество внутри семьи! А у нас даже третья степень родства! — Нас не поймут. — Как последняя попытка. Последний столб искр. — Я тебя пойму, Альциона. Тебе мало? Мало ли мне? Я не знаю. — У нас будут проблемы. — У нас уже проблемы. И все они в твоей голове. — Прижимает мою руку к своей груди, где под толстой вязкой бьётся сердце о грудную клетку. Так же сильно, как и моё. — Ответь мне: да или нет. Это похоже на хождение по краю крыши. Одно движение и ты уже летишь в пропасть. И мне кажется, что я оступилась, ведь она так близко. — Чарли. Всего пять букв, на одном выдохе и спичка летит в сухой хворост. Или это искра от его улыбки, не важно. Такой счастливой и всепоглощающей. Такая же улыбка появляется на веснушчатом лице, когда он ловит принц. За все эти года, я не раз видела эту улыбку, но она ни разу не была обращена в мою сторону. Кивнув, он наклонился и легонько коснулся моих губ своими, будто впервые. И еще раз. Губы казались невероятно мягкими и податливыми. И вот, когда дыхание стало прерывистым, он углубил поцелуй. Неукротимый пожар сменился умеренным огнём. Цепляюсь в широкие плечи, сжимая мышцы, чтобы убедиться, что он настоящий. А если нет, я попросту спрыгну в озеро, когда мираж рассеется. Чарли старался действовать медленно, лениво дразня поцелуями шею и ключицы, как если бы у нас было все время мира. И был вознагражден за это соблазнительные и глубоким стоном. На мгновение стало стыдно, за такую вольность, но уйти в себя не дал новый стон. Когда он стал действовать решительнее, бормочу ему губы: — О, да. — И положив ладонь ему на грудь, стала ласкать его сквозь вязку свитера, а потом скользнула пальчиками вниз. Все ниже и ниже, приникая пальцами под ткань, касаясь коротких жёстких волосков. Громкие вздохи служили подсказкой, что я всё делаю правильно. Одно движение и вот я дёргаю пояс штанов, отрывая болт, и проникаю рукой в бельё, сжимая твёрдый член. Но замираю, когда Чарли дёргается и замирает. Это слишком? — У тебя очень холодные руки, — Выдыхает где-то возле уха, уткнувшись лицо в мои волосы, — нужно привыкнуть. — Просто ты очень горячий. Осмелев, стираю кровь с его подбородка, которая всё ещё текла и растираю по члену под новые вздохи. — Я хочу тебя. — Я чувствую. Несколько невесомых движений и моя сорочка забирается до пояса, обнажая нагие бёдра. Он открыл глаза, когда понял, что под мозолистыми пальцами нет преграды, замер на секунду, его взгляд потемнел еще сильнее, сливаясь с мраком ночи, прежде чем он крепко прижал свои губы к моим и снова закрыл глаза. Я тоже закрыла глаза и погрузилась в ощущение его губ, изучающих мои, касаясь то нежно, то усиливая давление. Через несколько мгновений он придвинулся ближе ко мне и я открылась ему. Он придвинулся еще ближе, упираясь и выдохнул в мой рот, словно вдохнул в меня жизнь. А может, так оно и было на самом деле, когда он надавил на меня. Закусываю ребро своей же руки, чтобы не закричать от чувств, переполнявших меня. Безумное напряжение, сковывающее нас, наконец-то отступил, когда Чарли начал двигаться. Магия искрилась вокруг, скрепляя нас на крови и чувствах. Привыкнув, наконец начинаю двигать бёдрами навстречу, сжимая ткань на его теле, желая разорвать её. Трение нежной кожи об одежду раздражало, но я не осмелилась сказать ничего против, ведь совсем другое занимало мои мысли. Чарли подстраивается под мои движения, даже в дыхании сравнившись со мной, рвано покрывая моё лицо и плечи влажными поцелуями. По щелчку движения сменились на более хаотичные и быстрые, а мои стоны стали громче. Рука накрыла рот, чтобы заглушить стоны и взгляды встречаются. Все чувства настолько обострились, что я испугалась, что не переживу этого. Мне так это нравилось, что я не смогла сдержать взрыв, который так желанно меня настиг. Он прошел через мои внутренние мышцы так сладко, медленно, распространяясь по моей промежности, к моему животу и ногам. И перешёл в Чарли, содрагая его тело, когда он ближе прижался ко мне, сплетая наши конечности. Несколько минут мы оба тяжело дышали, успокаивая сердцебиение. Чарли уткнулся носом в мою шею, лениво целуя там, до куда он мог дотянуться не шевелясь. Я успокоилась под теплотой его рта, закрыла глаза и размеренно задышала. Он провел носом по моей коже. Это ли не магия? И не было сейчас ничего, за пределами одноместной койки в больничном крыле. Не было квиддича, школы, семьи, предрассудков. Только его губы на моей шее и жар, сжигающий меня.