99 пощёчин и 1 поцелуй

4 ноября. В этот день Мисаки снова прочувствовала ту обжигающую безысходность. Последний телефонный разговор с Кейтой, а дальше… тишина. Убаюкивающая, пугающая тишина. - Миса-ни, это ведь шутка? – миленький голосок Сузуны дрогнул, когда сестра выдала ей болезненную тайну, мигом разбившую её маленькое сердце. - Нет. Кёя больше никогда не скажет тебе «привет», Сузуна. Он никогда больше не улыбнётся тебе, не обнимет тебя, не будет с тобой общаться. Ему сейчас одиноко, может, страшно, но поверь, Сузуна… Кёя живёт в самом лучшем мире. На небесах. - Не говори такие ужасные вещи! – крикнула Сузуна, упрямо топнув ногой, плача навзрыд. – Кёя, Кёя не там, он здесь. Он никогда бы меня не бросил. Кёя обещал! Он обещал, что никуда не уйдёт. Я тебе не верю, Миса-ни. Ты плохая! – толкнув сестру, она вся в слезах убежала в свою комнату и Мисаки рухнула на колени. Ужасная рвота подступила к горлу, что ей пришлось согнуться пополам. «Думаешь, мне легче? Я тоже хочу с криками, что это не правда, убежать. Просто бежать и в конце, может быть, я бы встретила тебя, Комияма» – она зажмурила глаза, сквозь чёрную пелену видя его дразнящий образ, причиняющий боль. - Милая моя – ласково позвала её Минако. – Иди, приляг. - Не надо, мам. Слишком поздно для утешений – Мисаки прошла в гостиную и легла на диван, повернувшись к стене. – Мы с Сузуной лишились двух дорогих нам людей. Наверное, вся причина во мне. - Да что ты такое говоришь? – мама села рядом, приглаживая её по спине. - Папа… умер прямо на моих руках. И… Комияма тоже… - Больше ни слова. Не смей даже думать о таком, слышишь? Слышишь меня, ты ни в чём не виновата – сказала Минако, делая попытку утешить, но казалось, всё было напрасным и новость, которую она хотела сообщить сразу после приезда крутилась на языке. – Мисаки, нам нужно серьёзно поговорить. В общем, тебе не нужно больше работать в Maid-кафе. - Что? – брюнетка резко присела. – И куда подевались долги отца? Не уж то Игараши решил всё забыть? - Да, как бы. Мы вернули все долги отца. Так же, быть может, мы переедем. - Что? Куда? – Мисаки с трудом удавалось уловить слова матери. – И кто заплатил такую кругленькую сумму? - Ладно. Скажу сразу. Во время отдыха я повстречала там одного мужчину. Между нами завязался роман. Его зовут Ю Хиросе. - Что? – последнее, что могла выдавить брюнетка, сидя на диване ничего не понимающим лицом. - Он очень хороший, Миса-тян! Такой добрый, отзывчивый. Сузуне Ю-кун сразу понравился, да и он так любяще относится к ней, что я почувствовала, как наша семья становится полной. Тебе нужно обязательно с ним познакомиться! – затрепетала Минако, сгорая от эмоций. Даже её глаза заблестели огоньками, на губах красовалась искренняя улыбка. – Ю-кун приедет завтра. Надеюсь, вы подружитесь. - Мам… «Никто никогда не заменит мне папу» – хотела она сказать. «Не важно, каким он был. Прежде всего, он мой отец» – хотела она сказать. «И я его любила и люблю. С папой у меня связано тысячи счастливых мгновений» – хотела она сказать, изо всех сил сдерживаясь от надоевших слёз, но промолчала, улыбнувшись едва уловимо, едва заметно. - Да, я рада за тебя, мама. - Правда? О, боже, милая, спасибо тебе, Миса-чан. Я счастлива, что у меня есть вы с Сузуной. И Ю-кун. Ничего не оставалось сделать, как терпеть. Должно быть, так предначертано той самой дурацкой судьбой, от которой Усуи с Мисаки пытались безнадёжно убежать. * * * Старшая школа «Сэйка». После ухода Кейты здесь всё изменилось. Будто каждый день начинался с траура, а его портрет висел в главном коридоре, на полу лежали множество цветов и подарков. «Судьба. Нужно ли причинять столько боли ради счастья других?». Староста, теперь уже президент студенческого совета, Аюзава Мисаки, стояла напротив его фотографии, словно хотела услышать от него совета, услышать от него слова поддержки. Странно было, порой даже страшно, но иногда она действительно слышала его голос, зовущий её в кабинет совета, а когда брюнетка заходила, там всегда было открыто окно. Из-за этого она не чувствовала себя одиноко, так как была уверена, что Комияма рядом. Последний урок математики как-то слишком быстро прошёл. Мисаки после звонка сразу направилась в совет. Список прогульщиков, список мероприятий, список… Одни бесконечные списки. Их нужно было разложить по полочкам, придумывая при этом план к Рождеству. «Комияма всем этим занимался. Он сидел за этим столом и работал дни напролёт... Чёрт» – смахнув слезу, Мисаки слегка похлопала себя по щекам, взбодрившись. - Йо, президент – сказал Усуи, оказавшись в дверном проёме, напугав девушку до дрожи. Ей даже на секунду привиделось, будто это стоял Кейта, готовый снова отчитать её за отлынивание. «Приди в себя. Приди в себя, дура» - Усуи, ты почему всё ещё здесь? - Тебя жду. Знаешь, Миса-тян, без тебя мне не прожить и дня – он с забавой показал ей язык. - Иногда ты похож на пиявку, ты в курсе? Впрочем, я закончу нескоро. Можешь идти домой. - Не заставляй повторяться. Я подожду тебя – упрямо проворчав, Такуми сел за стол перед брюнеткой, ни на секунду не отрывая от неё кошачьих глаз. Аюзава как ни в чём не бывало продолжила работать, сосредоточенно подписывая бумаги. Но как бы она ни старалась скрыть от него своё переживание, Усуи всё равно заметил. - Ты сама на себя не похожа. Докладывай. - Всё в порядке. - Всё в порядке с таким лицом? Из тебя плохая актриса, Миса-тян – он заботливо взял её за руку. – Скажи. Не держи всё в себе. - Мама выходит замуж – без промедлений выговорила Аюзава без лишних изъянов. Он прав, не нужно держать всё в себе. - Минако-сан? Ну, здорово, разве нет? - Мм. За какого-то Ю Хиросе – она сделала короткую паузу, уставившись куда-то на полку с книгами. – Конечно, я рада за маму, очень рада. Ведь и она заслужила быть счастливой. Но с другой стороны странно как-то. Я чувствую себя покинутой. Неужели бывает так, что чужой человек за одно мгновение становится родным? Бред какой-то – Мисаки прикусила нижнюю губу и взглянула на Такуми. Тот сидел будто без сознания. Его глаза превратились в два тумана. - Усуи? Эй, Усуи? – президент щёлкнула перед его носом двумя пальцами. – Ты где витаешь, олух?! Я тут душу свою изливаю вообще-то. Слушай хоть! - Отговори свою мать. - А? - Пусть прекратит отношения с этим Хиросе! – Такуми аж привстал с места, крепко держа её за запястье. - Да о чём ты говоришь? - Прошу, отговори её встречаться с ним. - Идиот. Ты чем слушал мой рассказ? Повторю, я не разрушу мамину мечту. И почему ты так разволновался? – Аюзава никак не могла понять с чего у него вдруг такие эмоции. - Просто доверься мне – без промедлений произнёс Усуи уверенно, что в ответ президент резво вырвала руку от его мёртвой хватки. Для неё вспомнились все те случаи, когда он несколько раз будто бы убивал её, снова и снова оживляя. - Довериться тебе? Прости, в этот раз я сама решу, как поступить. «Всё ещё боюсь. Боюсь вновь получить удар прямо по сердцу». Когда Мисаки собралась уходить, Такуми стремительно заключил её в объятиях настолько сильно, насколько это было возможно и прошептал прямо в ушко: - Миса-тян, ты, наверное, пропустила свою очередь, когда мозг людям раздавали. Потому что это невыносимо. До тебя никогда ничего не доходит с первого раза. Ты… моя глупая, любимая горничная. - Ч-чё это с тобой? – пробурчала она, уткнувшись носом в его грудь. - Потянуло на романтику – засмеялся блондин. - Фильмов засмотрелся?! Не смей приставать в школе, мы это обсуждали. - Да, но я не смог удержаться. - Вот извращенец. Горе ты моё луковое – Аюзава была смущена до предела и всё же обняла его за талию, прижавшись к нему как можно теснее. Положив подбородок на её макушку, Такуми нахмурил брови, закрыв глаза. Он отчётливо знал – приближаются новые испытания и твердил про себя беспрестанно: «Я ни за что тебя не отпущу, Миса-чан, даже если судьба захочет этого».