Я тебя завалю, Шастун!

Лучи солнышка заставляют сонного Антона мило жмурится в кровати. Сегодня суббота, каникулы начинаются с понедельника, но руководство школы отпустило учеников пораньше отдыхать, так что Антон просыпается без будильника. В голове легкое непонимание происходящего — приятное и рядовое чувство при пробуждении. В комнате витает легкий приятный аромат чего-то вкусного и Антон поддается этому запаху и идет на кухню. Стоп. А где Арсений? Шастун быстро шагает на кухню и смотрит на стол. На столе аккуратно выложен завтрак (чертяга Арсений, где он научился так прекрасно готовить?) и записка: «Приятного аппетита, Тоша. Спасибо за фильм, с тобой тепло спать. Дверь не закрывал, надеюсь тебя не украдут, пока ты спишь. Арсений» Антон бежит к входной двери — действительно открыта. Вещей Арсения нет. Он ушёл. Единственное доказательство ночи — записка, которую он сложил вчетверо и положил себе на стол. Шастун открывает переписку с преподавателем и уныло сверлит ее глазами. «Может быть написать ему? — думает Антон, — нее, слишком глупо. Я навязываюсь. Он же ушел, явно у него свои дела и ему не до тебя. И вообще, с чего вдруг ты перестал его ненавидеть и хочешь написать? Соберись, Шастун, ты чего?» Посмотрев на вкладку чата с Арсением, Антон решает все же написать, но не преподавателю, а Сереже.

Серый, прости, пожалуйста. Психанул, трудная неделька. Пригоняй сегодня ко мне на ночь, а? Антон, 12:34

Заблокировав телефон, Антон грустно идет есть заботливо приготовленный ему завтрак. Черт, как же пусто стало после ухода Арсения. И не только в квартире, но и внутри Шастуна. От мыслей Антона отрывает уведомление в телефоне: Дебил ты, Шаст. Приду через час Серый, 12:40 Матвиенко непременно отвлекает от мыслей об Арсении. Но Шастун не въезжает, с каких это пор мужчина стал так много фигурировать у него в голове. — Ты че, духи новые купил? Вся квартира пахнет каким-то парфюмом, — восклицает Сережа. — Это… гм… Духи Арсения, — глаза Сережи заметно округляются, — он… ну как сказать… — Он здесь был? Арсений? — Ну да. Ночевал, если говорить точнее. Сережа удивленно пялится на Антона, всем своим видом требуя продолжения. — Бля, Сереж, ты так смотришь, что аж страшно, — робко говорит Антон, — ну ночевал, это случайно получилось. Он пришел вчера выяснять у меня про мой уход из школы (о котором ему одна птичка напела, ага, птичка по имени Матвиенко), я истернул и он как-то остался меня успокаивать. Посмотрели фильм да и все. Утром он уехал до того, как я проснулся, так что ничего интересного. — Прям-таки ничего интересного? — испытывающе спрашивает Сережа, — Шаст, я тебя, как книгу читаю. Уж поверь, если я про твои развлечения с ножом и бедром знаю, то уж какие-то твои эмоции мне несложно прочитать. — Чего? Стоп, че? Ты… ты в курсе? — Шастун, я вот написал в сообщении, что ты дебил и до сих пор так думаю. Конечно я в курсе. Но не об этом, идиот, выкладывай всё. А то пиздишь мне тут про фильм, а у самого там что-то большее. Антон многозначительно закатывает глаза и тут же виновато опускает их в пол. — Я… я не знаю, что делать, — начинает парень, — еще вчера Арсения я ненавидел всей душой. Он бесил меня и, да, до сих пор бесит. Но помимо ненависти появилось еще что-то. Мне… мне хочется с ним еще проводить время. Ночью мы вырубились вдвоем и я накрыл его своим одеялом. Он сквозь сон меня обнял и я почувствовал себя таким… таким блять… — Счастливым? Это дополнение Сережи срывает, как молния, Антону крышу. — Блять, да, — на выдохе говорит Антон, — блять, да. Он уехал утром и мне стало так пусто. Мне так хочется спокойствия. Блять, да я не знаю, что мне делать. Сереж, везде проблемы. Я выйду со школы и что будет? Где мне тупить? На мою специальность 2 бюджетных места, — дрожащий голос Антона становится громче, — 2, Сереж. Обучение стоит 200 в год. Бабушка как может меня обеспечивает, но мне нужно самому. У меня нет сил и нет представления. Знаешь, мне кажется, я в принципе не доживу до экзаменов. Мне кажется, я просто не доживу до будущего. Я устал от холода и бесконечной череды проблем: ЕГЭ, проблемы, школа, гнет учителей, бюджетные места, будущее. Да нахуй такое будущее, Сереж! И среди всего этого, среди депрессивной грязи, среди ненависти и обид, я нашел маленький клочок счастья. Меня просто обняли ночью. Обняли так сука тепло и мило, что я был абсолютно счастлив. Я чувствовал уют, которого не видел кучу лет. Прикинь, я даже не был в дереализации. Я действительно чувствовал себя живым. Я не знаю, что делать, Сереж. Я устал. Антон после такой длинной тирады чувствует безнадежность. Все то, что постепенно он выстраивал годами и хранил в себе дает крен и просто выходит наружу эмоциями. Он играет роль беспроблемного подростка для бабушки, роль хорошего друга для Сережи и роль примерного ученика для учителей. Но все выходит из-под контроля и Антон это чувствует. — Антош, я никогда не говорил тебе этого, но ты мой брат. Я люблю тебя и я рядом с тобой. Мы пережили с тобой ситуацию с родителями, множество школьных проблем и кучу несчастий. Я вижу, что ты ломаешься. Не смей ломаться, — последние слова Сережа произносит особенно четко, — ты справишься. Ты доживёшь. Ты поступишь. Ты не сломаешься. Неужели ты действительно думаешь, что я дам тебе уйти под воду и утонуть? Тогда какой же я друг? Нет, мой дорогой, я прилипала! Я прилип к тебе и я не дам тебе сдаться. Надо будет — помогу готовиться! Но мы справимся. Ты справишься, слышишь? Антон слышит. Каждое слово друга — колкий удар в его боль. Но эти удары не болезненные, наоборот. Эти удары взращивают слезы благодарности к поддержке друга. Эти удары, эти слова — то самое, что ему жизненно необходимо было услышать. Антон встает из-за стола, подходит к Сереже и крепко обнимает. — Спасибо тебе, Сереж! Я это очень ценю! Они обнимаются несколько минут. Такого никогда не было и это удивляет друзей. Действительно, на их дружбу выпало много: они переживали столько проблем, что даже ночи не хватит для пересказа. Но сейчас это совсем другое, на ином уровне — это такая глубокая и важная поддержка, что Антон даже не хочет выпускать друга из объятий. — Ну все, Тох, хорош, а то еще Арсений твой заревнует. Скажи лучше, вы списывались после этого? — Неа, не списывались, повода не было, а просто так писать не хочу. — Мда, вот вы конечно кадры, — смеется Сережа, — кстати, ты нашел репетитора по литре? Ты вроде искал. — И мой ответ остается неизменным. Не нашел, — говорит Антон, — либо дорого, либо неопытно. Буду сам пробовать готовиться. — Антон, ну ты дурашка! Попроси Арсения. Уверен, он не будет брать дорого, а как препод он норм: требовательный и опытный. Отличный вариант, Тох! — Хм… возможно ты прав. Напишу ему сейчас. — Вот че бы ты без меня делал, а? Согласись, я классный друг! — самодовольно обращается Сережа. — Ох, Сереженька-пироженка, классный, но такой дурак иногда, — по-доброму говорит Антон, — пойдем фильм смотреть, я нашел тут прикольный недавно. И после такого откровенного душевного разговора друзья довольные идут смотреть фильм. Определенно эта ситуация сделала их ближе и сплотила, как друзей.