Я тебя завалю, Шастун!

— Антон, ты в порядке? Тонкие руки подростка обвивают шею преподавателя. — Вот сейчас действительно в порядке, — парень тихо мурлычет. Арсений молча стоит и не понимает, что ему делать в такой ситуации. Он сейчас в таком положении, что любое действие будет так или иначе неправильным. Потупив несколько секунд, Арсений все же отвечает на объятие мальчика. — Тебе нужно отдохнуть. Иди в комнату, я приготовлю еды и приду. Договорились? — глаза Арсения такие убедительные, что Антону не требуется никакого времени, чтобы согласиться и послушно уйти в комнату. На удивление Шастуна, мужчина великолепно готовит. Запах на кухне настолько приятный, что Антону приходиться сглатывать голодную слюну. — Надеюсь ты ешь куриный суп. Самое простое, что я мог приготовить. Хм, а у тебя уютная комната, — Арсений переводит взгляд на окно, — широкий подоконник? Кайфово наверное сидеть на нем зимой с чаем и читать книги. — Да, это мое любимое место в квартире. Я застелил его пледом и закидал мягкими подушками и игрушками. — Какой взрослый мальчик, — иронично, не теряя мягкости, говорит Арсений. — Арсений Сергеевич, если вам что-то не нравится… — Ну все, Тош, не дуйся, — заботливо протягивает ему суп Арсений, — это очень даже мило! Время пролетело невероятно быстро. Разговоры с Арсением — это настолько интересно, что мгновенно перестаёшь вести счёт времени. За окном темнело, октябрьский ветер спокойно гулял по улицам. Два разных человека сидели в комнате и наполняли комнату уютом и домашней атмосферой. Что еще нужно для счастья? Для счастья нужен уют. — Тоша, спасибо тебе за беседу, но уже стемнело. Мне наверно пора, а то я тебе тут наскучил. — Арсений Сергеевич, извините, а вы спешите куда-то? Ну, вам надо домой? — Ну формально я никуда не спешу и домой не тороплюсь, — грустная улыбка скользит по его лицу, — а что такое? — А вы можете, ну… остаться со мной… ночью… да нет, извините, я напрягаю вас, у вас семья дома и дела, извините, давайте я вас провожу, — ни один художник мира не способен запечатлеть то, как Антон мнётся и виновато пилит глазами пол. — Ты хочешь, чтобы я остался, Антон? — Арсений Сергеевич, извините, я глупость сморозил, не обращайте внимания… — Хорошо, Антон, я останусь. Дай мне только сменную одежду. И покажи, где я могу поспать. — Что? То… то есть вы останетесь? — Ну как я могу тебе отказать? Ты так нервничаешь и топчешься, что тут сложно сказать «нет», — по-доброму смеётся Арсений, — тем более ты несовершеннолетний ребёнок, который находится один в квартире. Возьму на одну ночь над тобой опеку. И да, у тебя как со вкусом на фильмы? А то давно ничего нормально не смотрел. Антон улыбается и Арсений готов вечно смотреть на эту детскую улыбку. — Ты так и будешь улыбаться? Давай, выбирай фильм, мне нужно позвонить, — Арсений великолепен в домашнем образе. Такой милый, теплый, такой… такой уютный. Антона делает это счастливым. Каждая секунда улыбки Арсения равна сантиметру зажившего следа от ножа Антона. — Да, конечно. Надеюсь вы любите Тарантино, — Антон мило говорит это и с детским энтузиазмом лезет искать фильм в интернете. Арсений выходит из комнаты и дрожащей рукой открывает номер. Вся романтичность образа домашнего мужчины рушится в одночасье — мысль о сестре снимает маску и обнажает боль Арсения. С самого детства Катя для него является самым главным и родным человеком. Она такая маленькая, беззащитная для него. Как старший брат он всегда ее оберегал. Но есть вещи, от которых не спасет даже самый ответственный любящий брат. Эпилепсия (относится к группе хронических заболеваний головного мозга) — повторяющиеся приступы с одновременным нарушением двигательных, чувствительных и психических функций. При регулярном повторении припадков врачи говорят об эпилептическом синдроме — систематических приступах. Их вызывают опухоли в мозге, спаечные или рубцовые образования, которые раздражают нервные окончания. Как бы Арсений не хотел бы помочь Кате, все безуспешно; он не может повлиять на это. Но не думайте, Катя и сама не хрусталь — она сильная девушка, которая долгое время сама справлялась со своей болезнью. Но всему иногда приходит конец. Она попала в больницу совсем недавно, так как приступы участились. И вот уже который день она лежит без сознания и врачи не могут дать чёткого ответа на вопрос «как она?». — Арсений, здравствуйте! Я уже записал ваш номер телефона, — по-доброму шутит врач на том конце провода. — Дмитрий Тимурыч, я к вам все с тем же вопросом. Пожалуйста, скажите хоть что-нибудь ещё. — Арсений Сергеевич, ну в этот раз опять не могу разнообразить свой ответ, — видно, что Дмитрию не все равно, — но могу вас порадовать: несмотря на то, что она все еще без сознания, ее показатели гораздо лучше! Думаю, что совсем скоро она обрадует нас и очнётся. — Спасибо вам. Извините, что так поздно звоню и дергаю вас постоянно. Но я измучил себя весь, переживаю, как на иголках. — Арсений Сергеевич, бросьте! Я же сам дал добро звонить мне в любое время. Не переживайте, буду держать вас в курсе всех изменений. До встречи! Холодный экран телефона продолжает цепляться за щёку Арсения. Дмитрий уже скинул звонок, но Попову нужно еще время, чтобы приложить силу и убрать телефон. — Арсений Сергеевич, извините, — робко входит Шастун, — я вижу, что вам нелегко. Когда мне трудно, бабушка делает молоко мне, ну я говорил уже. Это по-детски, но мне это всегда давало понять, что я не один и что рядом со мной есть люди, которые помогут мне пройти все препятствия. Держите. Вам не обязательно делиться со мной своими, чтобы я вас поддерживал и был рядом. Жгучая слеза Арсения предательски рвётся из уставшего глаза. Он так устал переживать все трудности один, что слова Антона залезли к нему внутрь и напрямую тронули его сердце. — Спасибо, Антон. Я это ценю. — Вас оставить одного? Я могу уйти, если вам… — Так, Антон, ты забыл? У нас в планах просмотр крутого фильма. А ты меня тут оставить хочешь. Нет уж, хитрюга, пойдём, заодно узнаю, что молодёжь смотрит. — «Джанго Освобождённый»? Я смотрю у тебя отличный вкус! — Арсений бодро улыбается подростку и они садятся смотреть фильм. Фильм настолько затягивает, что они оба просто молчат. Антон иногда вздрагивает из-за излишней жестокости (это Тарантино, хули хотел спрашивается, сам выбрал). Но это идет парню только на пользу, преподаватель пару раз успокаивает его лёгким, полным заботы движением руки. Это шок для Антона, но они так спокойно и по-дружески смотрят фильм, что складывается ощущение, что они дружат уже много лет. На часах 2 ночи и Антон с Арсением в конце фильма вырубаются. Каким бы гением не был бы Тарантино, усталости он пока проигрывает. Арсений укрыт тонким пледом. Антон, как вечный мерзляк, еще в начале фильма отобрал себе теплое одеяло и сидел под ним весь хронометраж. Антон просыпается от того, что рядом дрожит замёрзший от холода Арсений. — Арсений Сергеевич, вас накрыть одеялом? — Угу, — сквозь дремоту говорит Арсений. Подросток накрывает его своим же одеялом. Антон совершенно сонный. И совершенно не соображает, что делает. Одеяло Антона, в связи со своим маленьким размером, заставляет двух мужчин сократить расстояние между друг другом. Арсений, видимо забытый сном (или же нарочно), обнимает Антона двумя руками. Знаете, если сфотографировать шок Шастуна, то можно смело вручать премию за самую эмоциональную фотографию года. Антон не понимает, что происходит. «Минуточку, — думает Антон, — минуточки не хватит блин. И… и что это? Ладно, Тох, иди спи и забей. Твоя паника тебе не поможет. Тебе уютно сейчас? Уютно! Ну и не выебывайся! Наслаждайся.» И Антон сладко засыпает рядом с Арсением.