Я тебя завалю, Шастун!

Антон еле уснул ночью. Ему снились кошмары, состояние полудремоты нагоняло неописуемую тревожность, темнота постоянно сгущалась, мысли путались. Ему уже несколько недель снится один и тот же сон: он стоит на перекрестке и видит, как машина сбивает собаку. И он хочет к ней подойти, хочет ей помочь, но все его тело в момент столкновения превращается в свинцовый баллон, не способный сдвинуться с места. И каждую ночь, в районе 4 часов, он просыпается в поту от страха.

***

— Сереж, спасибо, что согласился пожить у меня немного! — Шаст, ты чего, я же только «за». Тем более я знаю, как тебе тут тяжело одному, так что вообще никаких вопросов. Действительно, Шастуну дико некомфортно жить одному. С тех пор, как его семья распалась, он не может находится один. Антон боится этой пустоты: он боится снова потерять папу, боится опять почувствовать боль от ухода мамы. Бабушка для него — последний луч. Луч, даривший теплоту и заботу. Только она способна достучаться до его сердца и утешить его. И лишь с ней он чувствует покой и комфорт. Ну, как выяснилось недавно, теперь не только с ней… — У тебя сегодня первое занятие с Арсением, да? — Да. Нервничаю почему-то очень, — Антон заметно краснеет и мнётся, — Серег, у меня просьба к тебе есть. В общем, могу я попросить тебя во время нашего занятия где-то погулять? — Вы будете заниматься у тебя? Здесь? — Ну… да, просто Арсений Сергеевич попросил, у него дома что-то там не складывается и он спросил, можем ли мы заниматься у меня. — Антон, ну еб твою налево… Ладно, все равно Оксана в кино меня звала, так что вернусь в 10. — Сережа, ты просто лучший!

***

Дни Антона проходят примерно по одному сценарию — он целыми днями готовится к литературе: пишет сочинения, читает книги, учит стихи, повторяет теорию. Он все время занят чем-то связанным с литературой. Он не готовится ни к чему больше, в его голове, глазах и планах — только литература. Он не пошел сегодня на учебу. Ему неинтересно все то, что происходит вокруг. Он так заебался, что просто лежит в собственной кровати один, курит Филип Моррис арбузный, вдавливает нож в бедро и слушает Кровосток: «Я слежу за дыханием: Выдох, вдох, выдох и вдох. Со всем возможным вниманием, Я ни в чем не хочу быть плох» Он тихонечко шепчет себе слова этой песни, давая себе отдыхать, делая затяжки сигареты. — Интересно, чтобы сказала бабушка, если бы увидела? — говорит сам себе Антон, — о, она бы расстроилась. Да, абсолютно точно. Возможно расплакалась бы. Но не стала бы ругать меня, я уверен. Она просто молча посмотрела бы и ушла. И это хуево. Очень хуево, — твердит он, — это же самое ужасное. Да, однозначно ужасно! Никто не ругается, не вымещает злобу и недовольство; лишь томно и разочарованно смотрит на тебя в упор и уходит, оставляя тебя наедине со своими мыслями и с чувством вины. Да, я думаю так бы и было. Антон разгоняет эти мысли у себя в голове. Он моделирует разные ситуации, загоняя тем самым себя в панику. Но при этом он чувствует невероятное спокойствие и даже некий кайф: он просто говорит вслух свои мысли. Мысли, которые никто не хочет слышать. — Раз уж я так честен сам с собой, может я поговорю об Арсении, — стало быть начинает Антон. Но почувствовав резкий ком в горле, быстро отказался от этой идеи. Антон лежит так час. Два. Три. Наконец желание покушать ломает его и он топает на кухню. Антон смотрит на часы — восемь часов вечера. «Блять, скоро придет Арсений, — думает он, — нужно привести себя в порядок». Антон заходит в ванную и смотрится в зеркало: «Порядок? Привести себя в порядок, — про себя восклицает Антон, — Шастун, посмотри на себя! На тебе живого места нет. Ты позеленел от сигарет, еще больше похудел, мешки под глазами размером с «Войну и мир». Ты не похож на живого человека. Ты похож на того, кто существует, а не живет». «Существует, а не живет» При этой мысли на бледных искривлённых губах Антона вылезает печальная улыбка. Он умывается, стараясь не смотреть в зеркало, и идет есть. Для него тяжкая проблема вспомнить, когда он сука вообще последний раз ел. Тройной стук раздается в дверь Антона. Шастун от удивления подскакивает до потолка — времени всего лишь 20.40. Он бежит к двери и сразу открывает дверь. — Ты даже не спрашиваешь «кто там»? А вдруг вор, — в своей манере шутит Арсений, — извини, что так рано, можно войду? — Да, ничего страшного, проходите, Арсений Сергеевич! Пока Арсений раздевается и разувается, Антон смотрит на него: он не понимает, как один человек может быть настолько эстетичным. Арсений красив, харизматичен, эрудирован и с прекрасным чувством юмора. Одежда на нем всегда достойна отдельного внимания. Мало того, что Арсений до неприличия аккуратен, так еще вся его одежда будто идеально сшита только для него. Антон всматривается в каждую ямочку улыбчивого лица Попова, в его черные ресницы, густые волосы и алые губы — все это Шастун находит невероятно эстетичным. — Антон, все в порядке? — Эм… да-да, конечно, все в порядке, — отвечает Антон, вырванный из мира своих наблюдений и мечт. — Я просто тебе уже третий раз задаю вопрос «как дела?», а ты просто смотришь на меня в упор. — Извините, не выспался! Проходите, пожалуйста, в комнату. Арсений обустраивается за столом Шастуна и готовится к занятию. Антон же в это время идет на кухню, чтобы сделать чай преподавателю. — Арсений Сергеевич, а вы какой чай будете? — А варианты? — Черный или зеленый. — А ты какой сам будешь? — Я не буду чай, я опять себе молока с медом сделаю. — Тогда и мне сделай, пожалуйста, — улыбчиво просит Арсений. Эта просьба вызвала такое удивление и одновременно с этим радость, что Шастун аж засветился изнутри весь. — Вот, держите, молоко с медом, — довольно передает Антон кружку. — А чего счастливый то такой? — Просто так, Арсений Сергеевич! Давайте заниматься! Арсений — профессионал своего дела. Он интересно объясняет материал, обсуждает с Антоном произведения, рассказывает занятные факты. Попов так увлекся уроком, что сам уже не замечает, как ходит по всей комнате с кружкой, эмоционально говорит что-то и садится на подоконник каждые три минуты, в перерыве между ходьбой по кругу. Наконец градус беседы понижается и Арсений уютно устраивается на подоконнике. Пока Антон пишет сочинение на заданную тему, Попов задумчиво смотрит в окно и рассматривает улицу, на которой живет Шастун. — Ну как? — интересуется спустя несколько минут Арсений. — Арсений Сергеевич, я вот подобрал один аргумент из литературы, а второй не могу. Дайте мне еще время, пожалуйста, — просит Антон, жалобно смотря на учителя. — Так, Антош, иди-ка сюда, вместе разберем с тобой. Антон робко подходит к сидящему на подоконнике преподавателю с листочком заданий и показывает ему нужное. — Тут все легко: освежи в памяти произведение «Мастер и Маргарита». Там поднимается тема критики и творчества, отлично подойдёт сюда, как аргумент. «Ум однозначно украшает мужчин, — проносится в голове у Антона» Они стоят вплотную друг другу, когда Арсений объясняет Антону задание. Солнце падает на лицо Шастуна, заставляя его жмурится от теплых лучей. Арсений замечает на лице парня еле заметные веснушки и останавливает на них свой взгляд, пока Антон задумчиво сверлит глазами лист с сочинением. Шастун медленно поднимает голову и они оказываются с Поповым лицом друг к другу. Доля секунды. Дыхание прерывается. Глаза мгновенно опускаются на губы друг друга. Наклон. Касание. Поцелуй. Безумство и потеря головы. Чуть влажные мягкие губы Арсения целуют Антона. Мысли из головы сразу вылетают. В этот момент все останавливается — существуют только поцелуй и нежность. Аккуратно, даже немного по-детски наивно, Антон кладет свои руки на скулы мужчины. Арсений не менее осторожно обвивает одной рукой талию, а другой рукой шею парня. 3 2 1 Включается страсть. Арсений прижимает к себе Шастуна и сжимает его в своих объятиях. Антон сквозь поцелуй выпускает тихий нежный стон и по новой накрывает губы мужчины. Этот момент хочется заключить в вечность. Этот поцелуй хочется заключить в вечность. Но через несколько минут Антон мягко отстраняет губы Арсения от своих. — Вы же понимаете, что у меня к вам чувства, — шепчет он.