То, что вместо предисловия
12 марта 2021 г., 17:47
Быть суперзлодеем — не самое обидное, что мне выпадало в жизни. Наверное, потому, что в обычной жизни было столько предпосылок, чтобы свернуть «не туда» и выбрать «неправильную» тропинку: детский дом, из которого меня никто не забрал; измывательства сверстников, от которых меня никто не защищал; первые грабежи и бунты; первый привод в полицию… Не хочу винить своё детство в том, что оно со мной сделало, но где-то уже тогда я предполагала, что закончу в канаве с пробитой головой — ограбленная и до невозможного несчастная.
Супергерои существовали, но только на страницах журналов и газет. На самом деле, им всем было далеко всё равно на то, что происходило в моём детстве. И в какой-то момент я просто перестала ждать, когда у окна, около которого стояла моя кроватка, появится сине-красный плащ Супермена.
Лига Справедливости воспитывала в нас высоконравственные чувства, гордость, воспитывала в наших сердцах надежду на то, что мы находимся под их защитой: нам совершенно нечего бояться. И в то же самое время Лиге Справедливости было начхать на всех этих маленьких детей в детском доме, которые через каждодневные драки вбивали друг в друга одиночество и страх.
Так что, когда я выпустилась, всё, что мне оставалось, — продолжать сворачивать «не туда» и смотреть за тем, как моя жизнь рушится в собственных руках. Всё, с чем мне повезло, — это работа. Оказывается, пока вы — молодая компания с сомнительным будущим, вы подбираете всех, кто готов у вас работать за небольшие деньги, которые могли бы покрыть расход аренды и удовлетворить необходимость хотя бы первой ступени пирамиды Маслоу.
Так я и набрела на Coolcarapace, не имеющую ровным счётом никаких надежд до тех пор, пока Лига Справедливости не канула в Лету. Все до одного хвалёные супергерои и супергероини в обтягивающих трико с масками поверх лиц исчезли, оставив Финикс с населением в 1 660 27 людей на растерзание мародёрам, психопатам и просто редкостным мудилам, которые почувствовали силу своего произвола в отсутствие Супермена и остальных бравых ребят.
Сейчас Coolcarapace больше похожа на арсенал с хранимым в нём оружием, чем на компанию, предоставляющую услуги, связанные с безопасностью и охраной. Раньше она начинала с малого — с видеокамер, сейфов для хранения; теперь же компания охотно выдаст особо мнительным клиентам телохранителей и осадит их внешний и внутренний двор тысячами маленьких камер, которые распознают лица и истошно вопят, если на территорию проникает невидимый ими прежде человек. В общем, из полуподвального помещения Coolcarapace переехала в огромное стеклянное здание, и я — вместе с ней.
Единственно, что не поменялось в компании за последние десять лет её существования, — слоган, которым заканчивалась любая речь гендиректора: «Если вы краб, и ваш панцирь обычен, люди съедят вас». Неплохо. По крайней мере, это не самое худшее, что я слышала.
Забавно: быть суперзлодеем и работать на компанию, которая занимается охраной тех, кто боится нас. Ещё забавнее, когда твой гендиректор и прямой руководитель — ярый приверженец мнения, что супергерои — просто трусы, и их слишком переоценили несколько десятков лет назад. О суперзлодеях гендиректор говорила ещё короче: «Уроды», и я просто пожимала плечами, чувствуя, как тонкий шипованный хвост, окутывающий талию, болезненно дёргается в надежде вонзить в тонкую шею женщины несколько ядовитых шипов.
Кстати, говоря обо мне… Не знаю, откуда я появилась, но Земля — точно не мой дом. И хотя со временем я привыкла жить здесь, разница между мной настоящей и иллюзией, которую я принимаю, чтобы не досаждать человечеству, огромна. На самом деле, если бы школа Ксавьера для одарённых подростков ещё существовала, было бы куда проще. Не пришлось бы всё детство прятаться под иллюзией и учиться выживать в мире человеческих отпрысков, которые оказались не нужны собственным родителям.
Кто-то, кто видел мой настоящий облик, — а таких было мало — сравнивали меня с саламандрой, поэтому суперзлодейское имя нашлось быстро. До больного обычно, неинтересно, но мне нравится. Не нужно придумывать слишком сложное обращение, чтобы люди его путали и произносили не так.
Ну и, в общем, как и саламандра, я тоже ядовита. По крайней мере, для обычного человека. Небольшой шип, упавший с хвоста, может вызвать сильную аллергическую реакцию, а уж если намеренно всадить в человека добрый десяток таких маленьких иголок, то, боюсь, недолго сыграть в ящик. Однако это происходило редко, потому что в бой я почти не вступаю: разве что в рукопашный. У меня нет цели быть пойманной и изученной больными на голову учёными, и я совсем не хочу убивать, даже если знаю, что моё тело может вырабатывать и другие, более сильные яды, способные умертвлять мгновенно или постепенно, в зависимости от того, насколько сильно я ненавижу этого человека.
Впрочем, со времён пропажи Лиги Супергероев у меня почти нет врагов. И иногда я даже помогаю полиции, спуская шкуру с мелких воришек, но только потому, что чувствую всепоглощающую обиду на тех, кто обижал меня в детстве. Суперзлодеем мне нравится быть больше, хотя сейчас это не имеет никакого смысла. Поэтому вместо Саламандры по пятницам вечером я — Робин Брукс.
