Саламандра, пожирающая собственный хвост

      В бутике, который выбирает Вирджиния, стоимость платья неприлично дорогая. И, судя по всему, это дизайнерские платья, и Вирджиния здесь бывает не реже, чем на благотворительных вечерах, потому что стайкой девушки выбегают ей навстречу и начинают ворковать о новых поступлениях, которые могли бы идеально ей подойти, если бы она только захотела примерить.       Я стою сзади, и на меня даже не обращают внимание до тех пор, пока мисс Сильва не кивает в мою сторону. Я рассматривала бирку с несколькими нулями сразу после цифры «5» и жутко нервничала, не представляя, какое платье могло бы подойти в моей ситуации.       — Что-нибудь облегающее и неприлично вызывающее, — роняет Вирджиния, прохаживая среди салона и касаясь кончиками пальцев струящуюся ткань нарядов.       — Ох, нет, мисс Сильва, у меня… — Я чувствую подбирающийся комок к горлу и сглатываю, силясь придумать, как избавить себя от примерки платьев, которые так нравятся Вирджинии. — Мне кажется, не с моей фигурой.       — Да?       Вирджиния бегло оглядывает меня с головы до ног, но ничего не может понять: за этими мешковатыми слоями одежды трудно представить, как выглядит моё тело.       «Глупый хвост…», — я почти говорю это вслух, но вовремя замолкаю. Вирджиния думает, будто я хочу что-то ей возразить, поэтому поднимает в ожидании очерченную карандашом бровь. Я сдаюсь:       — Мне кажется, я набрала немного.       — Тогда выбери платье на свой вкус.       Я киваю и начинаю идти впереди Вирджинии, которая тихими возгласами недовольства и тяжёлым дыханием отправляет мне между лопаток сигналы о том, как плох и очевиден мой выбор. Ничего интересного. Я цепляюсь за любые модели, которые могли бы помочь спрятать мой хвост, но Вирджиния настаивает на нескольких платьях, которые, я знаю, будут сидеть на мне настолько идеально и настолько впритык, что лучше и не может… И единственное, что будет мешаться, — хвост с маленькими иголками-шипами, полными яда.       Я не могла заявиться на вечер, как Саламандра, потому что я всё ещё Робин Брукс, личная помощница Вирджинии Сильвы и её названная левая рука.       И всё же я сдаюсь, надеясь, что Вирджиния не будет заглядывать в примерочную, пока я сама не выйду из неё. Ведь так?       В примерочной, просторной и достаточно уединённой, чтобы остаться тут вдвоём, я рассматриваю отражение в зеркале. Мне становится ясно сразу одно: Вирджиния угадывает с моим размером, и струящийся, льнущий мягко к телу наряд оказывается в пору. Первое чёрное платье достаточно длинное, и мне нравится, что юбка лёгким шлейфом спускается по ногам. При желании, надев каблуки, я могла выглядеть лучше, при этом свободный крой нижней части платья позволял мне бесстыдно обмотать хвост вокруг одной из ноги. Жаль, что ткань достаточно тонкая, чтобы это не было проблемой — порвать её при неаккуратном движении.       В любом случае, мне нравится, что бретельки у платья едва заметны, и мои круглые плечи открыты, как и мои ключицы, моё декольте. И бёдра тоже неплохо смотрятся. Не всё так ужасно, как мне кажется, кроме одного, и я успеваю надеть лодочки, которые мне любезно протягивает девушка перед тем, как войти в примерочную. «На случай, если вы захотите увидеть себя на каблуках, пока мерите платье», — мне кажется, это Вирджиния её просит дать мне туфли на шпильке.       Я отдёргиваю штору и смотрю на мисс Сильву, пока она, сидя на диванчике, листает почту на своём телефоне. Она быстро окидывает меня взглядом и едва заметно улыбается, чувствуя, что выиграла первый бой, хотя она ещё не знает, что это платье я точно не возьму.       — Неплохо, но что насчёт того? — Она указывает взглядом на тёмно-бордовое платье из кожи. Я вздыхаю. Конечно, я даже не стану его мерить.       — Мы идём на благотворительный вечер, а не на кинк-пати, мисс Сильва, — кажется, мой довод звучит почти убедительно, но Вирджиния настаивает на примерке.       Я вновь прячусь за шторой и примеряю несколько платьев, схожих с первым. Мне нравится струящееся тёмно-зелёное с открытыми плечами, и я даже уверена в том, что более плотная ткань не доставит проблем. Мне кажется, я выхожу из примерочной с довольным лицом, потому что мисс Сильва смотрит на меня каким-то новым взглядом, в котором, правда, я ничего не могу прочесть.       — Ты не померила то платье.       — Но я хочу это, — мне кажется, я всхлипываю на последнем слове.       Но мисс Сильва непоколебима. Холодным взглядом она заталкивает меня обратно в примерочную, и мне приходится подчиниться.       — Это платье мы однозначно возьмём, но примерь, пожалуйста, и то тоже.       Вообще-то, я не хочу. И для суперзлодея Саламандры я какая-то вялая. «Эта жизнь в прошлом, сейчас я просто Р. Брукс», — мне приходится вспомнить, что с последних событий проходит по крайней мере пять или шесть лет, и в последний раз, когда я крала из банка огромную сумму денег, я, кажется, поклялась в том, что больше никогда не займусь никакой деятельностью, близкой к чему-то «супер».       Робин Брукс — слабая и беззащитная. У неё нет целей, желаний, и она знает свой распорядок дня наперёд. Иногда всё, что она может себе позволить вне этого плана, — воскресный фильм в компании пиццы «Четыре сыра» и банки грейпфрутового безалкогольного пива. В общем, Робин Брукс — скучная двадцативосьмилетняя простачка с небольшим секретом в тёмном шкафу. А ещё Робин Брукс невозможно боится своего босса, потому что однажды она уже увидела, как Вирджиния Сильва отправляет человека на съедение акулам. Почти буквально.       И эта история до сих пор заставляет Робин Брукс вздрагивать, потому что даже если в прошлом она была суперзлодеем, у неё никогда не было цели навредить человечеству или какому-нибудь конкретному человеку.       — Ты там умерла, Робин?       Да, всё, что разделяет меня и мисс Сильву от маленькой тайны, — ширма из плотной бежевой ткань. И пока Вирджиния занята тем, что отвечает на многочисленные письма на своём телефоне, я обязана соблюсти все меры предосторожности и проявить оперативность в том, чтобы не быть пойманной с поличным.       В этот раз, когда мне едва удаётся застегнуть платье, всё почти получается, но нетерпение босса — одна из особенностей в работе с ней.       Её руки просовываются в примерочную и нащупывают молнию платья, слегка её дёргая в попытке застегнуть до конца. Всего какой-то миллиметр, и платье как влитое сидит, подчёркивая округлые бёдра, длинные ноги и поднимая грудь вверх. Лямки кожаного наряда больно врезаются в плечи, но я всё равно выгляжу иначе: более желанной, более раскованной, так что, если бы мы не покупали платье на благотворительный вечер, я могла бы себе позволить его в качестве награды за тот титанический труд, который прилагаю, чтобы оставаться рядом с мисс Сильвой.       В конечном итоге босс всё же отдёргивает штору, и её взгляд сначала падает на моё отражение в зеркале. Она неспешно разглядывает рельефы, которые, кажется, впервые видит. Мне даже неловко от того, что она сейчас может сказать по поводу моей фигуры, которая, конечно, безупречна.       Но потом я невольно дёргаю хвостом, и внимание женщины приковывается к нему, к его острым шипам, и она почти выглядит удивлённой. Её тон, которым она говорит следующие слова, кажется наигранным, и в моей голове он звучит как пощёчина:       — Да, ты права, мы идём не на кинк-вечеринку. Но мы всё равно его возьмём.       В следующее мгновение штора задёргивается, и я прижимаюсь лбом к стеклу, оставляя на нём жирный блеск появившейся от волнения испарины. Мне не требуется труда, чтобы услышать, как Вирджиния возвращается на своё место и выдыхает:       — Чёртовы мутанты…