heartbeat

Тэхен открывает глаза. Не с трудом. Он оглянулся. Та же комната, та же палата. Та же таблица 713 на двери, та же вешалка возле его койки. Тот же бесящий и отчаянный писк кардиомонитора возле его постели и через окно, выходящее во двор, уже доцветает посаженная в апреле магнолия. Гнездо синицы, свитое месяц назад, также одиноко пустует на ветке. Все вроде бы как обычно, но одной, чертовски важной и значимой детали не хватает – соседняя койка пуста. Как и на душе у Тэ. Последние часы казались адскими пытками. Тэ держался как мог, чтобы не расклеится. Чтобы не расстроить его, сидящего рядом с ним и проводящего свою руку по кудряшкам Кима. Чтобы потом, он не сказал, что ушел с тоской на сердце. Тэ улыбался тогда, когда хотел выть и лезть на стены от боли. Он улыбался только чтобы не расстроить другого. Он повернул голову – Пака рядом не было. Видимо, еще не освободили от смены (у него же вроде до ночной, нет?). Тэхен снова молчит. Потому что некому рассказать, что ты проснулся. Никто уже не будет ежеминутно хлопать дверцей шкафчиков, все время недовольно фыркая, что «Чипсов со вкусом сыра осталось так мало», и при этом драматично откидывать голову, ломая руки, слыша при этом за спиной слабый смешок того, кто сейчас прижимает руки к груди. Потому что он больше не будет слышать долги вечерами про улицы Милана и итальянскую культуру, и про то, что «Пицца не настолько популярна в Италии, как стереотипы. Ты обязательно должен попробовать там настоящий болоньезе! Объеденье!». Отныне он сам будет мелко нарезать клубнику, и кушать ее одинокими весенними вечерами, смотря на цветущую магнолию и слушая песни Алека Бенджамина. Один, сам подпевая каждому слову каждой песне, больше не слыша ласковое «…Ты так мило фальшивишь, это делает тебе еще особеннее». И у него одного на заставке телефона будет фото спящего Чонгука, который спит, мило открыв ротик, показывая при этом маленькие заячьи зубки. При этом другое фото, где Тэ скорчил смешную рожицу, проиграв в «Правда или Действие» останется на карте памяти владельца старого айфона, которое Тэхен попросит вместе с вещами Чонгука, когда выпишется из этой больницы. Потому что сказанное осталось в прошлом. «Я тоже тебя люблю, Тэ. Я тоже тебя…бесконечно» Тэхену не составляет труда встать теперь. Он точно не знает, сколько спал, но судя по тому, что сесть ему и правда не составило труда, можно сделать вывод – прошло достаточно времени. Он бережно прижал свои холодные ладони к месту, куда прикреплено огромное количество проводов и бинтов. Похуй на них. Ему важнее сейчас почувствовать другое. Бьется. Сквозь толстые слои оно бьется. И впервые Тэ чувствует, насколько силен и отчетлив каждый стук. Чонгук здесь. Чонгук рядом. Чонгук с ним. Отныне он всегда с ним. И отныне Тэхен сможет заплакать в тот момент, когда захочет, не боясь, что сердце оборвется и «выскочит из груди». Чонгук ведь всегда говорил, что он не оставит Тэ даже под пушечным выстрелом. Тэ впервые за полгода начинает плакать. Не громко, нет, и не истерично тоже. Он не хочет чтобы ему было больно. На себя он бы давным-давно забил бы, не настолько он себя и ценит, чтобы заботится о себе. Но с сегодняшней минуты он будет. Хотя бы потому, что теперь он будет жить за двоих. …Чимин, правда, приходит через час. - Он попросил передать тебе кое-что,- первым делом сказал он когда уложил друга на кровать и убрав пряди волос за ухо. – Он сказал, чтобы я передал тебе это… В дверном проеме вновь появляется разукрашенная коляска. Правда, без сидящего в нем парня, который умел улыбаться.