Под покровительством Неба

Сора оглядела еще пустой вагон метро. В паре сидений от нее, слева, сидела, читая книгу в мягкой обложке, пожилая женщина с косынкой на шее, чуть поодаль, несмотря на то, что пассажиров было совсем мало, два молодых парня перешептывались, активно жестикулируя. Леви засобирался вставать — их остановка следующая — но девушка переплела их пальцы и потянула мужчину на себя: —Давай доедем до конечной, а потом вернемся, — шепнула она ему на ухо и опустила голову на плечо, крепче соединяя их ладони, покоившиеся теперь на ноге мужчины. По телу растеклось умиротворение, и девушка закрыла глаза. Стало так мягко и тепло. Она поглаживала его ладонь большим пальцем. В вагоне свистел ветер — окна были открыты. Он колыхал волосы и немного задувал за воротник рубашки Соры. Но это не раздражало, напротив, расслабляло сильнее. Она почувствовала, как Леви положил свою голову на ее, и улыбнулась, не поднимая век. Так они и ехали, словно в вагоне больше и нет никого, словно до слуха не доносится уже более активный спор парней, словно... В один момент все звуки пропали. На смену им пришла давящая тишина. Сора непонимающе осмотрела вагон: все замерли. Лица молодых людей застыли искаженными, в гримасах скептицизма и торжествования, руки одного были разведены; бабушка остановилась в зевоте, прикрывая ладонью рот и сощурив глаза; ладонь Леви все так же держала ее собственную, а его немигающий взгляд был устремлен куда-то вперед. Сора не сразу заметила, что напротив нее сидит девочка, поэтому по телу прошел заряд испуга, когда их глаза встретились. Легкое, слишком легкое для осени, белое платье, белая повязка на светлых волосах с челкой и уставший, вселенски уставший взгляд. Девочка тоже рассматривала Сору с неким любопытством. — Здравствуй. Сора распахнула веки и села на кровати. Она не могла унять сердцебиение и дрожь во всем теле. За окном светало. Сора вновь легла на подушку и прикрыла глаза, стараясь дышать ровнее. Поначалу это явно было воспоминание. Она хорошо помнила то утро, ведь они в том вагоне все же заснули и прокатались дольше, чем она предполагала, после чего опоздали на встречу с Эрвином. Но эта девочка... это не воспоминание, нет, ее точно не было тогда. Соре уже снились сны-воспоминания с искаженными концовками, но обычно они были связаны с болью из прошлой жизни, со смертями близких. Но эта девочка не отсылала ни к чьей кончине. Она словно встретила того, с кем давно хотела повидаться. Мысли роились, плодились и угнетали. Поэтому Сора решила перестать анализировать появление странной сновидческой гостьи, все равно ответа нет. Возможно, это ничего и не значит. Внизу уже тренировался Леви. Вчера после их странного диалога Сора просидела на крыше еще очень долго, пытаясь понять, что происходит в ее жизни теперь и как ей быть дальше. Потому что как бы она ни пыталась убедить себя, что все не так плохо, все катилось в пропасть. Внутри нее все катилось в какую-то бездну. Она даже не могла понять, что именно не понимает, но одно точно — ей тревожно и страшно. Эти чувства она не замечала или делала вид, что не замечает, но сейчас они вышли на свет. И эти сны... Она так устала от того, что ей снится он. Что в ее снах вновь обрывками повторяется ее прошлая жизнь, воспоминания о которой уже превратили что-то в районе груди в черную, вечно ноющую дыру. Может, это из-за того, что она пытается сблизиться здесь с Леви? Сейчас она сидела на кровати, обняв колени, а ее голова покоилась на них. Наверное, самым правильным решением было бы не сближаться с мужчиной , как бы этого не хотелось. Да и особо не выходит же, как показал вчерашний разговор. В столовой стоял гул от перешептываний и стука посуды. Сора поздоровалась с офицерами за своим столом. — Привет, Сора, выглядишь сегодня чудесно! — помахал ей почти через весь стол Николас, веснушчатый офицер, заставив девушку смутиться. Ей ответили товарищеским приветствием все, кроме Леви, который продолжал пить чай, и насупленной Ханджи. Почему она смотрит исподлобья? Сора повела головой и вопросительно посмотрела на нее. Но та лишь закатила глаза, блеснув очками, и уткнулась в тарелку. Сразу две мысли укололи девушку: во-первых, кажется, она поняла причину такого поведения Ханджи, а во-вторых, Леви даже не посмотрел в ее сторону. Почему? Девушка закусила губу, но тут же, опомнившись, прогнала навязчивое чувство. Какая разница? Так даже лучше, ведь и она хотела оградить себя стеной. Хотя немного обидно и было, ведь еще вчера мужчина был так открыт, еще совсем недавно он, казалось, потеплел по отношению к ней. Возможно, он тоже пожалел об этом. Пускай. Так правильно. Сидя рядом, чувствуя тепло его тела, все равно слегка касающегося сбоку ее собственного, Сора с трудом успокаивала пылающую, воспаленную душу. Она старалась погрузиться во вкус каши с изюмом, думать о том, кто занимался сушкой винограда, кто делал эту кашу, слегка переслащенную, о том, какие твердые лавочки в столовой, что у нее уже болят ягодичные кости. Но легче стало, лишь когда мужчина встал из-за стола. Тогда девушка вновь вернулась к уверенности в своем решении не сближаться и даже похвалила себя за проявленную стойкость. Хоть это и было в некоторой степени самообманом. На выходе из столовой руку Соры перехватила Ханджи и потащила девушку вглубь холла, где в тени каменных стен гуляла прохлада и не было людей, которые могли бы помешать их разговору. Зое резко развернула Сору к себе лицом и укоризненно на нее посмотрела. — Ханджи, ты чего? — Я чего? Это мне тебя стоит спросить! Митрий ничего не говорил тебе о том, что стоит поймать живого титана. Ты мне солгала и выставила перед ним идиоткой! — Ханджи... — Сора попыталась взять женщину за руку, но та вырвала ладонь, цокнув. — Мне пришлось сначала выслушать, какая же я черствая, раз готова жертвовать жизнями солдат ради мнимой удачи. А ведь он эти жизни спасает после каждой вылазки, и поэтому никак не может согласиться с тем, что риски будут оправданы. А потом мы с ним и вовсе разругались. А я... мне вообще-то... Ой, не важно! — она махнула рукой, — Важно то, что ты меня обманула. Почему, Сора? — Ханджи, — вновь неуверенно начала девушка, переминаясь с ноги на ногу, — я испугалась... Испугалась, потому что не готова была рассказать то, что мне известно. Да и вы не готовы это услышать... И я случайно чуть не проговорилась, а ты была так заинтересована, и мне показалось, что ты будешь допытываться... Прости, пожалуйста. — Ты могла сказать, что не готова, и не кормить меня байками о Митрие. Разве здесь кто-то делал с тобой что-то против твоей воли? Пытался насильно вытрясти информацию, которой ты могла бы и поделиться на благо других? — нотки разочарования промелькнули в голосе женщины. — Ханджи, я... За углом послышалось шуршание: словно человек за что-то зацепился и чертыхается под нос. — Закроем тему, — отчеканила Зое и, обойдя Сору, пошла в сторону лестницы. Девушка не сдвинулась с места. Она кусала щеки и заламывала пальцы. Она обманула доверие человека, который был расположен к ней с самого начала просто так. Она подставила этого человека. И от осознания этого на душе паршиво. Соре было тошно от себя самой, а также стыдно показываться на глаза хоть кому-то — казалось, каждый знает об этой ситуации и осуждает ее. По факту же, девушка не знала, как теперь показаться на глаза Ханджи и Митрию. Все, что она делает, все не так. В голову вновь полезли мысли о том, что ее могут вышвырнуть отсюда, если она так ничего и не расскажет. Ведь, и правда, какой смысл в ее пребывании здесь? Разведчики только тратят свой и так, как она поняла, маленький бюджет, не получая никакой пользы. Почему они продолжают терпеливо ждать, не наседая, не настаивая, без особых условий? Это странно. Да и за месяц с небольшим, что она находится в штабе, сравнение миров так и не продвинулось ни на толику. Она всегда откладывала это, убеждая себя, что занимается тоже важными вещами, но на деле она просто убегала от того, что поистине важно. Из-за страха. Ведь тогда пришлось бы окунуться в воспоминания. А это больно. Но пора бы уже перестать быть такой слабой. Сора будто очнулась от сна. Взгляд вновь сфокусировался на каменной стене, отдаленные звуки тренировки солдат стали громче. Жизнь вылилась на девушку. Собравшись с мыслями, она села за стол; выпрямилась, как струнка; поставила обе ноги на пол, чтобы заземлиться и сосредоточиться; положила перед собой лист; взяла в руку перьевую ручку и...

«Надо писать все, что приходит в голову. Так. Начнем с масштабного. Против нас выступали марлийцы. Здесь же нет разделения на государства. Есть лишь остатки человечества.

Здесь странное разделение военных: военная полиция, гарнизон,

разведкорпус. С другой стороны, это похоже на то, как устроено все у нас: полиция, военные и группа шпионов, выполняющих особые миссии. По сути, чем занимается разведкорпус? Есть враг — титаны. И они пробираются в логово врага, чтобы выяснить, какие у него слабые стороны, что он скрывает и что вообще находится дальше территории, куда их загнал враг. Действуют на его территории. Тот же шпионаж.

Титаны. С ними сложнее. Может, они не сами по себе? Быть может, они — чье-то боевое оружие? И тогда на свои места стал бы вопрос с государствами. Ведь Ханджи говорила, что титаны неразумны, а также, что у них нет половых органов, тогда как бы они размножались? Они бы не смогли. Но меньше за сто лет их не стало, хотя по несколько раз в год разведчики устраивают вылазки, за время которых уничтожают много этих существ. Откуда бы им все продолжать появляться? Если бы титаны были боевым оружием, то это было бы второе соотношение, ведь моя Ханджи рассказывала о той "разработке Марли". Но тут нестыковка. Был наш шпион, который похитил образец......»

Сора закинула ногу на ногу. Покачивая ступней и вертя в руке перьевую ручку, она засмотрелась на небо. Тянущее ощущение внутри все равно не отпускало. Хотелось куда-то деться от самой же себя. Девушка опустила взгляд на свои письмена и, скривившись, быстро вставила ручку в чернильницу. — Черт, черт, черт... На листах были небрежно разбросаны черные кляксы. Сора могла бы плюнуть на них, ведь совсем же не мешают, но раздражительность, которая разрасталась внутри все сильнее, не позволяла ей продолжать писать тут дальше. Эти кляксы были единственным, что она видела. Тяжело вздохнув и скрипя зубами, она взяла чистый лист. Солнце уже клонилось к западу, но девушка продолжала сидеть за столом. Работа не шла. Она часто отвлекалась, застывала и смотрела в одну точку, пока в мыслях гулял ветер. Отложив ручку, Сора прикрыла глаза и потерла виски. Дверь за ее спиной скрипнула, на что она подскочила и резко собрала бумаги в стопку. Развернулась — на входе в ее комнату стоял молодой солдат. Сердце колотилось где-то в ушах, поэтому она не сразу расслышала его, лишь увидела шевеление губ. — Ч-что? — Говорю, я стучал несколько минут, но вы не отвечали... Сора сощурилась. Странно. Ничего такого она не слышала. — Я пришел еще раз попросить прощения за тот инцидент в столовой и принес в знак примирения сахарные сладости, которые привез из дома, — он потряс бумажным пакетиком и улыбнулся. — Какой инцидент? — Сора свела брови, — Аааа, — в мыслях всплыла испорченная юбка, — ничего, — приподняла уголки губ, — с каждым могло случиться. — Мне все же неловко перед вами. Но... Похоже, я отвлек вас от чего-то важного? Сора бросила взгляд на стопку с записями и вновь повернулась в солдату: — Нет. Уже нет. Он продолжал стоять на входе, бросая неловкие взгляды в сторону окна. Или это были быстрые взгляды в сторону ее записей? Да нет. Это все паранойя. Он пришел извиниться и даже принес что-то в знак примирения. Но почему-то пускать его за порог не хотелось. У Соры порой появлялись такие странные необоснованные чувства. Видимо уставший ждать каких-то действий от застывшей Соры солдат сделал несколько шагов в ее сторону, на что девушка отреагировала довольно резко. Она в два счета оказалась перед ним и, взяв под руку, вывела из комнаты. Закрыла дверь на ключ и повернулась к смущенному парню лицом: — В комнате слишком душно. Если хотите, мы могли бы пройтись. У него раскраснелись уши. Прям как тогда в столовой, когда он все извинялся, собирая осколки: — Я простой солдат. Обращайтесь ко мне на «ты», пожалуйста. На лице Соры появилась расслабленная теплая улыбка — в голове возник образ Софьи. Вроде бы не представляет никакой угрозы. Обычный безобидный паренек. — Хорошо. Тогда и ты обращайся ко мне так же. Он закивал. И уже на улице вновь протянул бумажный пакетик со сладостями. Это оказалось ассорти: карамельки, арахис в сахаре и шоколаде. Сора закинула в рот одну из них. — Как же давно я не ела ничего настолько вкусного... — протянула девушка, кладя в рот еще несколько штук. На правой щеке солдата появилась треугольная ямочка, вызванная широкой улыбкой. — У моих родителей магазинчик с выпечкой и сладостями. — Повезло тебе. Многие мечтают в детстве иметь возможность каждый день чем-то угощаться. — На самом деле, такой возможности у меня не было, — грустно сказал он, — Магазин появился совсем недавно. Объявился брат отца, который дал ему в долг деньги, чтобы тот смог открыть свое маленькое дело — мама хорошо готовит, да и у отца получается, поэтому и выбор такой. До этого мы выживали, как могли: родители перебивались мелкими работенками, а мы часто недоедали с сестрами. После этой истории Соре уже ничего не лезло в горло. — Мне жаль... — Не стоит, сейчас ведь уже все хорошо. В неловком молчании они дошли до ивы, чьи ветки широко-широко раскинулись, создавая убежище: днем от солнца, вечером от ветра. Сора села на прохладную землю и прислонилась к стволу. Жестом пригласила и паренька, которого, как оказалось, зовут Жюль. — Скажите... ой, скажи — исправился он из-за брошенного Сорой взгляда, — ты совсем ничего не помнишь о своей жизни «до»? Девушка напряглась. Но, может, это простое любопытство? — Ничего, к сожалению. — Должно быть, это страшно. Наверняка ведь у тебя были близкие, ты кого-то любила... А теперь совсем ничего. Белый лист. — Может и так, а может и нет, — девушка пожала плечами, стараясь сделать это непринужденно. — А что ты собираешься делать дальше? И опять странный вопрос. Он что, разведывает что-то? — Пока сложно сказать. Возможно, научусь у Митрия каким-то базовым медицинским навыкам и буду его помощницей, если он позволит, — на ходу придумала она. Хотя подобная мысль у нее и проскальзывала ранее. Ведь придется же чем-то здесь заниматься, чтобы выживать, когда она со всем разберется. — Думаю, у тебя бы получилось. — Кто знает. — Может, ты раньше тоже была врачом, просто не помнишь об этом, — будто наивно улыбнулся парень, — Не было такого, что ты что-то почувствовала особенное, наблюдая за работой Митрия? Глаза Соры расширились, и она проморгалась. Откуда он знает? Следил? Втерся в доверие, будто рассказав о своей жизни, и теперь наседает? — Не было, — сухо ответила она. — А в другом каком-то деле не возникало подобного? Может, ты была писательницей? Ты что-то писала ведь... И вот опять. Что ему нужно? — Не думаю. Это был просто план на завтрашний день. Знаешь, привыкла писать планы ежедневных дел. Ладно. Мне как раз пора, есть одно важное дело. Сора быстро зашагала, чувствуя спиной его взгляд и сжимая в ладони пакет со сладостями. Ночью ее мучили кошмары. Она металась по кровати в поисках спасения, но не находила его. Люди с покрытыми лицами, пытки, подземный город, проститутки, бандиты, лезвия — все мелькало, будто новогодние огни в окнах.