Сложное время

      Майкла с утра с широкой улыбкой разбудил Патрик. Он еще вечером хотел поздороваться, но Пирс запретил будить. — Вернулся таки, оболтус, — Бойл растрепал мальчику волосы, образовав на его голове гнездо. — Просыпайся, если хочешь успеть на что-нибудь горячее.       Майкл потер глаза и тоже улыбнулся. Но приятная часть утра продлилась не долго — вскоре Шервуд велел сворачивать лагерь и они двинулись дальше. Так что свой паек Майкл жевал на ходу.       Пирс дошел до мальчика только через час, когда они преодолели самую открытую часть на сегодня. Шервуд шел рядом с ребёнком в конце отряда, отправив Патрика вперёд. Во-первых, чтобы следил за обстановкой, а во-вторых, чтобы не подслушал. — Я все еще уверен, что тебе тут не место, — Пирс начал с утверждения в лоб. Пусть мальчик мирится со своей судьбой. Ему нельзя бродить с отрядом. — У нас даже лошади больше нет, чтобы тебя везти в случае чего. — Меня не нужно будет везти, — Майкл весь нахохлился. — Это война. И если будет стычка — у нас не будет времени, чтобы спасать ребенка. Ты совсем этого не понимаешь? — Меня не нужно будет спасать. Шервуд закатил глаза. Что за наказание такое привязалось? Не нужно его спасать, ну конечно. А когда что-нибудь произойдет, то что? Ребенок будет орать и просить его спасти. И ведь Патрик точно среагирует на это, привязался же. — Ты умрёшь с такими заявлениями раньше, чем думаешь. — Не умру, — Майкл смотрел только на дорогу, потому что на Пирса нельзя было, он бы увидел, что глаза мокрые. Вообще сложно было держаться, когда говорят, что умрешь… — Это же от тебя зависит, конечно, — язвительно произнес Шервуд. Неужели он правда думал нормально поговорить с ребенком? Совсем умом тронулся. — В следующий раз я прослежу, чтобы ты не пошел следом. Майкл стиснул зубы. Он хотел ответить, сказать что-нибудь, после чего Пирс бы передумал, но на ум ничего не пришло. Шервуд так и ушел, не услышав ничего в ответ и решив, что мальчик принял это как факт. ***       Майкл прятался по всем углам, сбегал подальше и терялся среди солдат каждый раз, когда рядом оказывался Пирс. Потому что Майкл решил, что, чем меньше он попадается Шервуду на глаза — тем больше его шансы остаться. Пирс не упускал возможности поворчать о том, что у них нет времени и сил еще и ребенка с собой таскать. Успокоить его мог только Патрик, и то не всегда получалось. Слишком категоричен был Шервуд к детям.       В один из спокойных вечеров Пирс курил у костра, когда мимо него промчался Майкл. Шервуд повернул за ним голову, пытаясь понять, что происходит. Через десять секунд объявился и Патрик. Теперь ясно. Они снова дурачатся… Пирс потер переносицу ребром ладони. Он, конечно, дал вольную, но это же не значит, что нужно бегать по лагерю!       Партик перекинул пищащего Майкла через плечо, громко и басисто смеясь. Бойлу было по нраву играть с мальчишкой. Это ж развлечение для них обоих. Все довольны. Майкл вырвался и петляя убежал в другой конец лагеря, думая, что Патрик погонится следом, но Бойл не стал. Он с грохотом сел около Пирса и заглянул тому в лицо. — Что-то вы больно угрюмый сегодня, — Патрик покачал головой и достал из-за пазухи флягу, протянув ее Шервуду. — Бренди поднимет настроение. Патрик подмигнул, но Пирса это не вдохновило. Он забрал флягу и вложил ее во внутренний карман, даже не глотнув. — Сэр, это моя фляга, сэр! — А бренди ворованный, — строго ответил Пирс, посмотрев Патрику в глаза. Но Бойл не расстерялся. И не такое прокатывало. — Не ворованный, а честно украденный из лагеря лягушатников. — Врешь, — усмехнувшись, протянул Шервуд. — Тот ты еще давно допил. На новый денег не было, так что, это ворованный в городе. — Ай, как с вами жить-то, если вы в курсе всего, — Патрик махнул на Пирса рукой. — Вы бы, сэр, прежде, чем отнимать, подумали б, где иначе такое брать.       Шервуд вздохнул. Да, жалования действительно давно не было. Солдаты жаловались, но, к сожалению, это не от Пирса зависело. Конечно, он подавал рапорты и лично разговаривал об этом со старшими по званию, когда мог, но ничего не менялось. Начальству казалось, что им все равно недолго осталось, так что смысла платить покойникам, они не видели. Все деньги казны уходили на жалование офицеров и выпивку. — Я знаю, Бойл. Поэтому и закрываю глаза на это.       Патрик больше ничего не сказал, только скрутил сигарету и закурил. Да, Шервуд всегда был за своих людей. Нередко распределял свое жалование на всех, когда совсем тяжко было и много чего намеренно не замечал. Поэтому им дорожили, мало таких не алчных и преданных делу офицеров в армии. Хотя Пирс был слишком суров и строг временами с солдатами, но это часть его работы. И все это понимали и принимали.