The morning after

Hunting shadows inside of dreams Sleeping beauty is not what she seems Green dragons on the wall Chasing races for the first man to hit the floor I'm trapped inside an evil dream Mommy, can you hear me if I scream? (Magenta) Пальцы Альбуса всегда ласковые. Щетина Альбуса совсем слегка колючая, его ключицы очень просятся в мой рот, а его запах заставляет руки мелко дрожать. И не только руки. Я должен был уйти к тетушке добрых несколько часов назад, но вместо этого мы каким-то магическим (ха) образом оказались в спальне старшего Дамблдора, который по счастливому стечению обстоятельств оказался самым талантливым любовником во всей Англии, и к тому же - моим любовником. Вжимая меня в стену, он снова и снова кусал кожу моей шеи, заставляя выдыхать стоны и нежные проклятия, рычать, царапать его, все происходящее напоминало бесконечную сладкую пытку, и выпитое вино прибавляло нереальности ощущениям. Это тело, тело Альбуса, было настолько родным для меня, аромат его волос, ощущение, как пряди его длинной челки скользят по мне и щекотят щеки и плечи, а ладони без тени смущения гладят по телу, расстегнув куртку и рубашку, так, как будто они всегда должны были находиться именно там - на моем теле. - Я не могу тебя отпустить, - горячим шепотом выдыхает Дамблдор куда-то мне в шею. - Я так долго, так долго ждал тебя, Гел, это невыносимо. - Тетя убьет меня, если я не появлюсь на ее пороге, - со смешком отвечаю я, прикрыв глаза и втягивая судорожно воздух, так как рука Альбуса властно коснулась моего живота. Я чуть прогибаюсь, живот очень чувствительная зона, и если касаться его правильно, я превращаюсь в желе. А этот засранец умеет все на свете делать правильно. - Альбус, ты же знаешь. Нотации и недовольства будут мне обеспечены на несколько дней вперед. - Разве это высокая плата за меня? - усмехается Альбус, отрываясь от моей груди и глядя прямо мне в глаза самым наглым образом. - Ты бесценен, не думаю, что я смог бы за тебя заплатить. Когда Альбус сжимает мои бедра и принимается расстегивать брюки, я с рыком отстраняюсь всей верхней частью корпуса, смотрю на него горящим взглядом и беру за плечи. - Ты разделишь мою участь вместе со мной. А сейчас - ложись на кровать уже, быстро! - Люблю, когда ты делаешь вид, что командуешь. Под звуки его смеха я буквально роняю его в одеяла и подушки, и, поспешно наложив заклятье тишины, прыгаю сверху, чтобы выбить из него всю эту наглость, всю его бессовестную развратную натуру и всю его любовь, без остатка. *** Я лежал и медленно гладил Альбуса по спине. По его плечам были рассыпаны красные локоны и веснушки. Он был похож на какую-то ожившую картину, по крайней мере для меня. Солнце целовало его лопатки и шею, мне хотелось тоже, но я не смел, чтобы не разбудить его. Раньше я бы и не подумал в эту сторону и принялся будить его, только лишь проснувшись, вне зависимости от того, как сладко он спал. Сейчас все было сильно иначе. По какой-то неведомой для меня причине я ощущал тоску и трепет перед этим человеком, как будто одно мое неосторожное движение могло сломать, смять и уничтожить эту красоту и хрупкость. Да, я видел Альбуса очень хрупким. И он был таким. Даже являясь самым великим волшебником в истории. Меня прошиб холодный пот, потому что вместе с последней мыслью на задней части моего сознания как будто возникло нечто. Оно возвышалось за моей спиной и нависало огромным душным облаком. "Самый великий маг в истории, который..." Который что? Альбус шумно выдохнул во сне и повернулся лицом ко мне, утыкаясь носом мне между плечом и грудью. Я поерзал на животе, быстро нагнулся к нему и вдохнул его запах. Оторваться было сложно, но солнце намекало на то, что все-таки мне нужно уходить. К тому же мне было необходимо все обдумать, а рядом с Альбусом в его нынешнем раздетом нежном состоянии думать было невозможно. Стараясь не шуметь, я собрал свои вещи (которые по закону жанра валялись просто везде), натянул брюки и вышел за дверь. Сколько было времени, сказать было сложно, но достаточно рано, чтобы можно было тихонько ускользнуть через заднюю дверь. Застегивая рубашку, я тихонечко направился через кухню к выходу, где был пойман. - Вот так и уйдешь? После всего, что между вами было? Аберфорту хорошо удавались остроты, вне зависимости от времени суток. - Я полагаю, мы не мешали тебе, я проследил за сохранностью приватной обстановки, - по привычке холодно парировал я, оборачиваясь к младшему брату Альбуса. И застыл, как всегда в недоумении. За последние 16 часов это начинало становиться моим обычным состоянием. В руках у Бёрти было две чашки с каким-то напитком. Его вид не выражал ни капли агрессии, в отличие от его язвительного тона, и он смотрел на меня примерно так же недоуменно, как и я на него. - Слушай, - вздохнул он, поставив чашки на стол. - Я думал, что ты будешь вести себя взрослее. Вроде бы Альбус должен был все тебе объяснить. Так он сказал мне. Да я и сам писал тебе примирительное письмо, если ты не забыл. Мне казалось, мы все выяснили. У тебя, конечно, не нашлось времени ответить, но я был предельно серьезен. Правда. Хотите встречаться - встречайтесь, хотите - можете пожениться, хотите - можете даже, - он помедлил, взвешивая что-то в своей голове. - Можете даже целоваться при нас с Ари, просто- Бёрти стоял передо мной, краснел и пыхтел, как будто пытаясь примириться с реальностью чего-то, что до этого он представлял лишь в теории. - А, Мерлин Великий, как меня все это бесит, - в конце концов выплюнул он сквозь зубы и яростно посмотрел на меня. - Не ненавижу я тебя, понял?! Я рад, что для Альбуса наконец нашелся человек, который делает его по-настоящему счастливым. И я очень рад, что мы смогли решить вопрос с Арианой, если бы не ты, не знаю, что бы мы делали. Вот, что я хотел сказать! Если бы ты соизволил навестить нас на Рождество, я бы сказал это еще раньше. Понял? А теперь пей пожалуйста морс и линяй к своей тетушке, пока она не прислала за тобой поисковый отряд сов. Выпалив все это, Аберфорт прошел мимо меня, но в последний момент положил руку мне на плечо и добавил: - Я не похож на вас, я не нежный педик, понимаешь? Но тем не менее, я тоже многое чувствую. И к тебе я чувствую благодарность. И очень много раздражения. После этого он безобидно усмехнулся и ушел. Я обвел ошалевшим взглядом комнату, взял чашку с морсом и сделал три больших глотка. Со стуком вернув чашку на место, я еще с минуту постоял, пытаясь понять, сплю я или рехнулся. Если бы я спал, то это был бы одновременно кошмар, эротический сон и какой-то бешеный абсурд, в котором Аберфорт Дамблдор чуть ли не в любви мне признался. Пожалуй, даже для моих снов это слишком. А значит, скорее всего я рехнулся. Ну или Бёрти рехнулся. В общем, кто-то явно не дружил с головой. Нужно будет позже обсудить этот момент с Альбусом. Особенно момент про "если бы не ты, я не знаю, что бы мы делали с Арианой". Вот эта часть особенно странно прозвучала, но я был слишком шокирован, чтобы уточнить, какова была моя роль в этой покрытой тайной истории. *** Я и не заметил, как ноги сами довели меня до дома тетушки Батильды. Вообще вся Годрикова впадина навевала чувство тяжелой ностальгии. Запахи, ощущение летнего ветра, солнце, которое то пряталось за облака, то снова выныривало, чтобы подразнить мир. Как это часто бывало в Англии, летняя жара была здесь понятием относительным, например я не застегнул куртку, и теперь прохладный ветер надувал мою рубашку как паруса. Я наслаждался этим ощущением всю дорогу, которую я само собой проделывал пешком. Мне некуда было торопиться, правда? Особенно учитывая, что- - Геллерт!!! Учитывая вот это. - Геллерт, дорогой, ты ничего не хочешь мне сказать?! - Дорогая, любимая, драгоценная тетушка Батильда! Я так давно тебя не видел, я так скучал! - Не это, лицемерный ты мальчишка, как тебе не стыдно? - тетя похожа на гарпию. - Я ждала тебя весь вечер, так сложно было хотя бы сову прислать? А Альбус куда смотрит?! - Полагаю, он смотрит на меня, - я улыбнулся одновременно смущенно и лучезарно, от чего она несколько оттаяла и принялась трепать меня за уши и щеки. - Ну вы только посмотрите на него, посмотрите, посмотрите, на кого ты стал похож! - ворчала Батильда. - Ой, ну правда. Ну такой красавец, ну от девчонок бы отбоя не было! - От них и так нет отбоя. И вообще ничего нет, - лениво протянул я. - Какие такие девчонки, тетя Ба, они же будут плакать от того, что я красивее их! - Нет, ну подумать только, - махнула рукой тетушка, смеясь. - А Альбус не плачет? - Альбус смеется, - хихикнул я. - Он же еще более красив. - Ты слишком зациклен на внешности, дорогой. - Поговорим о моих достоинствах позже, тетя Ба, - я по-актерски махнул рукой. Мне нравилось ее развлекать, хотя ее бесконечная болтовня часто утомляла меня, ведь я сам был большой любитель поболтать. Дома меня ждал завтрак и целый сонм знакомых звуков - скрипы заговоренных перьев, свист чайника, перешептывания старых половиц, даже ее привычное вязание парило над креслом. Тетушка отогнала спицы и пряжу легким взмахом руки и устроилась в кресле. Я сел напротив, закинул ногу на ногу, оперся локтями на колено и подпер голову обеими руками. Я был очень рад ее видеть, поэтому улыбался максимально расслабленной улыбкой, но не мог не заметить - как же она постарела. Даже удивительно, учитывая, что прошел всего-то год. Сейчас она больше походила не на тетушку, а на молодую бабушку. Морщины делали ее лицо как-то мягче, придавали уютный старческий вид, и, хотя я никогда не питал каких-то нежных чувств к старикам, ей это шло, невозможно было этого не признать. Просто это напоминало о том, что она не вечна. Не скажу, чтобы я обожал тетю Батильду до безумства, но однако же она была единственной родственницей, которая относилась ко мне... хоть как-то. Нет, она относилась ко мне сугубо положительно. Дело в том, что вся остальная родня, которая у меня осталась, в принципе не имела ко мне никакого отношения, что с одной стороны меня очень устраивало, а вот с другой... Когда тетя Ба трепет тебя за щеку, как будто тебе все еще десять лет, начинаешь чувствовать внутри что-то. Сложно сказать, что конкретно, я старался никогда об этом не думать. Но сейчас, глядя на ее стареющее лицо, я не смог игнорировать наличие этих чувств. Она без умолку что-то рассказывала мне уже добрых два часа, если не дольше. Мы успели поесть, выпить кофе (в отличие от Дамблдоров, Батильда Бэгшот была заядлой кофеманкой, к моему счастью), попробовать вместе какие-то новые сладости, которые ей прислал кто-то там, раскритиковать эти сладости на два голоса, когда я отправился заварить еще кофе. Я знал, что как только я отойду, тетя мгновенно возьмет газету (и не одну) и примется настраивать радио-приемник, чтобы поглощать новую информацию. А когда я вернусь, она начнет с восторгом и возмущением рассказывать о полученной информации мне. Такая уж она была. С тревогой я заметил на кухне трость. Возможно она повредила ногу? Мне казалось она все еще достаточно бодрая, чтобы ходить без опоры. - Геллерт, ты представляешь! - с полуслова тетя Ба заводит снова свою бесконечную болтовню, как только я возвращаюсь в комнату с подносом, на котором несу кофе и новую порцию сладостей. Да, они нам не понравились. Но не пропадать же добру, как сказала тетушка. - Тетя Ба, а можно я загляну в свою комнату? - с мягкой улыбкой говорю я. Она, запивая печенюшку кофе, мычит и рьяно кивает, пару раз махнув в сторону лестницы. "Конечно можно, Геллерт, что я тебя, держу, что ли!" - этот жест переводится так. Если бы я ушел, не спросив, она бы обиделась. На самом деле моя комната - это мансардный этаж. Мальчик, который провел лето на чердаке. Там светло и чисто, в углу комнаты сушатся травы, под потолком также висят всевозможные заготовки. Окно от пола до потолка, старинная рама, белые занавески. Я помню все так. Отворив дверь, я делаю шаг как будто в прошлое. Потолок мансарды можно трогать руками, что я и делаю. И вижу символ Даров Смерти, который тем летом мы с Альбусом вырезали вместе, сцепив наши руки и зажав в них карманный нож. Кажется это был мой нож, но может быть и нет. Мои пальцы бегло касаются борозд в дереве, и я бессознательно делаю глубокий судорожный вдох, как будто мне очень тяжело. Но вроде бы нет? Вроде бы я должен быть... счастлив? Напротив меня возвышается старое зеркало в полный рост. Я не раз дефилировал перед ним в прошлом году, бесконечно выделываясь перед Альбусом, которому нравилось на это смотреть. Я устраивал показы мод в одном лишь гриффиндорском шарфике (который одолжил у Ала), он просил меня продемонстрировать то одну часть тела, то другую, и делал вид, что делает колдографии. Даже жаль, что он на самом деле их не делал. По привычке я подхожу к зеркалу, чтобы поправить рубашку и прическу. И остаюсь стоять, пригвожденный к полу. Из зеркала на меня смотрит какое-то жуткое создание. Бесформенная, местами смятая голова, очень сильно непропорциональная туловищу. Половина его лица залита кровью, она капает с клыков, которые безобразно торчат, местами натягивая кожу, из разорванных щек и подбородка, невозможно разобрать, его это кровь или чужая. Белые круглые глаза, широко посаженные и выпуклые, смотрят с такой прожигающей ненавистью и безумием, что меня начинает мутить. Лоб покрыт чешуей, которая блестит и переливается каким-то болезненным оттенком. Шокированный, я с минуту просто смотрю и думаю: "Что-то не так с зеркалом, тетушка не говорила, что оно заколдовано". Потом замечаю, что на монстре моя светлая рубашка, по которой постепенно расползаются кровоподтеки, когда кровь стекает и капает. Как заворожённый, медленно, очень медленно подношу руку ко лбу, и зверь в зеркале делает то же самое когтистой лапой, покрытой какими-то болезненными струпьями и серо-зеленой кожей. Голову чуть влево, чуть вправо - отражение всему вторит. В ужасе смотрю на руку, отдернув ее от себя. Обычная рука. Поднимаю глаза обратно, пялюсь на эту омерзительно натянутую клыками кожу, и мне кажется, что я чувствую эти торчащие зубы в своем лице. Начинает казаться, что по лицу стекает кровь, судорожным движением провожу по подбородку - ничего нет. Из отражения на меня глядит мертвенно бедный Геллерт Гриндевальд. Я даже слегка позеленел. Судорожно сглотнув, я замечаю в отражении также тетю Ба и вскрикиваю. - Тот, кто убьет дракона, всегда сам становится драконом, ты же знаешь, - тихо и как-то сонно произносит она. Отшатнувшись, я обернулся. Она и правда стоит у меня за спиной. Вид у нее какой-то отсутствующий. - Но кто-то должен быть тем самым, первым драконом. Драконом, с которого все началось. Правильно? Ее бледные старушечьи глаза смотрят на меня вопросительно. Я силюсь что-то сказать, но получается только потрясенно выдыхать воздух с каким-то задушенным едва слышным звуком. - Геллерт, - говорит тетушка обычным голосом и ее лицо приобретает снова эмоциональное выражение. - Кофе уже остыл, дорогой, тебя так долго не было, что я забеспокоилась. С тобой все в порядке? - Да. Да, - сбивчиво вру я. - Тетя, ты знаешь, я договорился, что встречусь с Альбусом сегодня вечером, у нас там кое-какой проект. - Ну конечно, у них проект! - всплеснула руками Батильда. - Понятное дело, горячие умы. И горячие сердца. - Мне уже пора бежать, извини. С порога она кричит мне вслед: - Приводи Альбуса к нам сегодня! Можете остаться на ночь оба! Только приходите, Геллерт, слышишь?!