Geliebte

(из рукописи найденной в архиве школы Возрожденного равновесия) * * * " Ее имя было темным песнопением. Оно звучало в моих ушах на языке великих миннезингеров и поэтов, страждущих и ищущих смысл... Священное песнопение. Его скандируют небеса, стонущие от тоски и жаждущие объять её...Гелибтэ. Совершенная, как мраморное изваяние, каждым своим сантиметром воспевающее божественную красоту плоти человеческой, тела женщины, самой Евы. Я не знал ее имени, лишь видел её жизнь своими отстраненными глазами в тумане видений, что на меня снисходили. Мое естество жаждало большего, но... " Слова звучавшие в голове юноши, заполняли все его естество своим эхом, словно он слушал земной молебен. От задумчивости его пробудила мягкая женская рука, коснувшаяся плеча. - С тобой всё хорошо? Ты полчаса уже сидишь над пустым свитком. Сколько не сверли его взглядом, письмена не появятся, - при последних словах она слегка улыбнулась. - Да... Пустой... Я просто задумался. Кому пришло в голову хранить пустой старый пергамент в архиве, - неловко протянул он, почесывая затылок. - Это фатумскрипт. Утраченный талант бессмертных. Раньше на такие записывали послания особенным образом, передавая эмоции, мысли и чувства, не обличая тем самым мысль в одну лишь грубую форму слов на бумаге а даруя все ее первозданное великолепие. Красивое искусство. - Откуда вы знаете, профессор? - История бывает интересной если иногда ее слушать, а не засыпать за грудой свитков, тем более таких бесполезных как этот. Талант создания и чтения фатумскриптов утрачен. Хранят их здесь больше из ностальгической привязанности, чем ради практической значимости. Я благодарна за помощь, Камиэль, однако тебе пора, - профессор побуждающе похлопала по плечу. - Да, одну минуту, госпожа Амалиэль. Я приберу тут и закрою архив. - Опять твои земные архаизмы, - снова легкая улыбка, - никогда не забуду как ты назвал бессмертную женщиной. - Да... Кажется над моим проступком не смеялся только Шепфа, - ответил юноша, но в ответ ему был лишь звонкий смех и шепот закрывающейся двери. Госпожа Амалиэль была анима - женским воплощением бессмертного и подобно другим ангелам и демонам не чевствовала людских обращений. С тех пор как гром войны обрушивший столпы равновесия отгремел, постулаты небес и ада стали ещё более суровыми. Теневая рука регламента властвовала над всем. К непризнанным хоть и стали обращаться больше как к равным, но всё это напоминало больше хорошую мину при плохой игре, сохраняемую только для того чтобы никаким образом не расшатать столь яростно опекаемое равновесие. Ангелика Амалиэль при всей доброте и мягкости, которые присуще были ангелам, особенно не обличенным властью, всё же хранила в себе угольки высокомерия, которые порой вспыхивали в её глазах. Она являлась профессором истории и главным наставником тех, кто избрал для себя путь служителя архива или летописца. По большей части её ученическое воинство состояло из непризнанных, которых после войны было принято решение отстранить от судьбоносных дел небес и ада. Редким из них теперь удавалось пробиться к значимой должности, что сначала вызвало большое недовольство, однако усталость от распрей, а затем и привычка сделали свое дело. Так Камиэль, уже забывший своё земное имя, порой до глубокой ночи занимался переписью и переучетом небесного архива. Ему нравилась эта возможность прикоснуться к прошлому столь удивительного и величественного мира. Казалось что какая-нибудь загадка обязательно найдет его среди запыленных свитков и фолиантов, хотя он и осознавал наивность своих надежд, пока не наступил этот вечер... Юноша все продолжал вглядываться в пустой пергамент, но он упрямо молчал. "Уж не почудилось ли мне? Я слишком много работаю, может это лишь моё воображение... " - задумчиво рассуждал он. Покончив с наведением порядка взгляд его снова невольно обратился к свитку. Воровато оглядевшись, он схватил его и спрятал в складках мантии. Стремительные шаги выдавали его, если бы у его ночного променада нашёлся свидетель, резкие, несвойственные ему от природы движения говорили о волнении и смятенности его духа. "Гелибте... Гелибте... " - вновь зазвучало в его голове.