Раскольников

В неподвижной речной воде, словно в зеркале, отражалось усыпанное звёздами небо. После долгого жаркого дня очутиться на прохладе было таким облегчением, что даже приставучие комары не вызывали особого раздражения и не очень-то и мешали насладиться красотой и царящей в лесу атмосферой спокойствия. Ваня чуть вытянул ногу, пытаясь носком кед дотянуться до кажущейся чёрной воды. Сидеть на погнившем старом причале было страшновато — в основном из-за гигантских непонятных тварей, которых они не раз встретили за выходные. То какой-то длинноногий паук, то летающий таракан… и как только Кузя прожил здесь полжизни? В городе куда спокойнее — там насекомых поменьше, Интернет ловит намного лучше и связь не приходится искать, прыгая по крышам. — Ага! — упомянутый в мыслях Кузя, словно почувствовав свою важность, внезапно возник рядом и схватил лучшего друга за плечи. Ваня чуть не выронил телефон, на который пытался запечатлеть свои болтающиеся над водой ноги, и отмахнулся от упавших ему на лицо кудрявых волос. — А, ты фоткаешь… я думал ты опять страничку своего этого Тузика рассматриваешь. — Русика. И не называй его так, сколько раз говорить? — закатил глаза Ваня и побыстрее спрятал телефон в карман ветровки. Кузя плюхнулся рядом и прижался к нему плечом. — И ничего я не рассматриваю… один раз было! А ещё тут Интернета нет, как ты себе это представляешь? — Может, у тебя скрины сохранённые, мне почём знать? Или фотки какие. — Нет у меня ничего. — Ага, конечно. — Да иди ты. На обиженный посыл Кузя только рассмеялся. Сзади, возле костра, в который раз забренчала гитара, и подвыпивший Миша на пару с сонной Маргаритой завыли «Это было вчера». — Ой, да выпорет тебя ещё кто-нибудь, Ванька, не переживай, — уверенно заявил Кузя. Задумчиво смотрящий на другой берег Ваня поражённо распахнул глаза. — Что? — Я тебе по секрету сказал! — Ну так я никому и не рассказывал… — Ты орёшь на всю округу. Услышат же! Они одновременно обернулись и осмотрели размеренно качающихся в такт песне друзей. Все они сидели за намертво вкопанным в землю столом для пикника — на шерстяных одеялах, подложенных на поцарапанные временем скамейки. Из еды к концу дня мало что осталось: пара кусочков колбасы, огурцы и никому не нужный пирог, который мама Кузи вручила им перед уходом. Водка тоже закончилась, поэтому все и начали грустить. — Да они ужратые, — махнул рукой Кузя и снова сел ровно. — Да и что такого? У каждого свои потребности. — Всё равно! — возмутился Ваня. — Это я тебе объяснил, а они меня засмеют. И зачем им вообще знать? Я с ними только второй день знаком. — Ладно, убедил, не кипишуй. Друг отмахнулся от него с явной обидой. Ваня облегчённо выдохнул. — Не найду я больше такого, — печально сказал он спустя какое-то время. — Это была удача, которая приходит раз в жизни. — Тоже мне удача — заебал тебя в край, причём в прямом и переносном смысле одновременно. — Да тише ты. — Да я не громко. Ваня ещё раз обернулся, убедился, что компания всё ещё увлечена песнями, и повернулся обратно. — Я не об этом, — объяснил он другу, явно настроенному на очередную браваду об уёбке-Руслане. — Он не был настолько плохим… — Он же делал то, что тебе не нравится. — Ну и что? Зато он был в Теме и в основном наши предпочтения совпадали… — О, да у тебя стадия отрицания. — Чего? — Ты ещё пару недель назад ныл о том, что твоя жизнь была ошибкой, Руслан тебе всё загадил и вообще разбил сердце, душу, любимую кружку. — Он случайно. — Не-ет, друг — это знак от Вселенной о том, что он — мудачьё собачье. Ваня тяжело вздохнул, взглянул на прячущихся в камышах уточек. Уже второй день он вынужден был расплачиваться за свой развязанный алкоголем язык. Так долго скрывал ведь! Целых два года встречался с Русланом, был относительно счастлив, рассказывал другу только то, что тому можно было услышать. А вчера сорвался. Всё высказал: и про то, как кайфует от порки, и про то, как Руслан обалденно это делает, и даже про то, что со временем все их обнимашки «после» превратились в посредственный секс, который нужен был только одному из них. Кузя, конечно, охренел от такой информации, но, на удивление, быстро всё принял и понял. Задавал кучу странных вопросов, но не издевался. — Ну где я ещё найду гея-тематика? — всё же заныл Ваня. Сегодня он пил не так много и, кажется, дошёл всего лишь до стадии страданий и глубокой печали. — Чтобы не конченым извращенцем был, чтобы опрятный и не слишком страшный… — Запросы у тебя, конечно… — покачал головой Кузя, но поймав грустный взгляд друга, вдруг улыбнулся. — Попробуй Тиндер. — Нет, фу. — Что значит «фу»? Это современно, никто тебя не осудит. — Не хочу в Интернете. — А где ещё? Нет, ты, конечно, можешь побродить по округе и покричать о том, как сильно хочешь получить по заднице, но это вряд ли сработает. Приманишь одних извращенцев. — Я и сам извращенец. — Да ну тебя. Кузя театрально покачал головой, заставив Ваню усмехнуться. — О, а давай тебе на жопу бумажку приклеим? Какое-нибудь: «Шлёпни меня», глядишь, кто-нибудь да решится, а там познакомитесь. Мы же с Леркой, знаешь, как познакомились? — Знаю. — В электричке. У неё футболка с принтом Би-2 была, а я по вагонам на спор ходил и их песни распевал. — Да знаю я. — Ну, ты сам подумай. Что, так и будешь дальше сидеть и бездействовать? У тебя же это… ломка. Нужно взять себя в руки. — Ломка? — А как это назвать? Кто мне вчера ныл, что отхватить охота? Про Русика своего и его коллекцию плёток целый час распинался. — Не так всё было, — Ваня смутился и отвёл взгляд. Вчерашний вечер он хоть и помнил смутно, но то, как они с Кузей лежали на скрипящем диване и пытались уснуть после двух бутылок какого-то странного вискаря, запомнил хорошо. — И это вообще-то флоггеры. — Хуёггеры. Какая вообще разница? Факт есть факт. Будешь бездействовать, так и продолжишь ходить с кислой миной. Мама думает, что ты на наркотики подсел, в курсе? — Правда? — Ага, жди поучительной лекции. Ваня взвыл, на что Кузя только слабо рассмеялся. Товарищи сзади почему-то воспряли духом и перешли на «Владимирский централ». — Может, и ломка, — всё же согласился Ваня. — Так много времени прошло, но знакомиться ни с кем даже не хочется. Хочется просто один раз… Он замолчал и погрузился в воспоминания. Пьяный мозг почему-то сделал Русику… то есть Руслану пластическую операцию и нарисовал его куда красивее, чем в жизни. Без этой его тупой татуировки на груди и с наконец-то причёсанными чёрными волосами. — Один раз, — усмехнулся Кузя. — Батю моего попросил бы — он тебе с радостью зад надерёт. Всё, как ты любишь: ремнём и без секса. Только вот никакого этого… как его? Автэркера не будет, вот. Да и с «понежнее» тоже губу раскатывать не стоит. Будешь с одним большим синяком две недели ходить, зато счастливый. Ваня посмотрел на друга демонстративно хмуро, но тот так и продолжил ухмыляться и радоваться «смешной» шутке. — Телефончик не дам, но могу сходить на «Жди меня». Может найдут, вот мама офигеет, — закончил он и не успел уклониться от болезненного тычка под рёбра. — Ау! Я вообще-то стараюсь. — Иди ты. — Ладно, если серьёзно, то ты не думал найти кого-то не в… Теме? — Кузя произнёс последнее слово так, будто не хотел призвать Воландеморта. — В чём проблема научить тому, чего хочешь? Ты же многого не требуешь, особые навыки не нужны — только адекватность. — Много ты адекватных видел? — Опять ты драматизируешь! — А ты слишком… оптимистично смотришь. Не бывает такого. — Откуда ты знаешь? Ты же не пробовал. — Даже если научу, то что с того? Человеку не будет это нравится, а я так не могу… — А ты, что ли, задницей умеешь определять, нравится ли кому-то тебя лупить? Ты же сам сказал, что только разочек хочешь для успокоения. — Мне что, за один день на первого встречного это всё вывалить? Да меня сразу в дурку увезут. — А ты не первому встречному это вываливай. Познакомься с кем-нибудь, узнай получше, прощупай почву, а потом… вручишь в руки шлёпалку и пожелаешь удачи, не знаю. Ваня задумался. Кузин бред всё ещё был бредом, но… как вариант? Всё лучше, чем опять терпеть, загоняться и пускать слюни по Руси…слану. — О, кстати, — вспомнил Кузя, щёлкнув пальцами у него прямо перед носом. — Знаю, я обещал не тыкать в каждого встречного гея, но… дослушай! Тут такой мужик объявился! Красавец, на импортной тачке, по утрам бегает. Каждые выходные приезжает и всё в грядках копается — у него явно никого нет. Ты бы попробовал… — И с чего ты взял, что он гей? — в очередной раз за вечер закатил глаза Ваня. — Спросил? — Да по нему видно. У него футболка розовая есть. — И что? Это самый тупой стереотип из всех возможных. — Ну, а вдруг? — У Гриши с первого тоже розовая футболка, но он к каждой девчонке на потоке подкатить успел. — Ну вот ни капли оптимизма в тебе нет! Ваня вздохнул и отвернулся. Бренчание гитары вдруг стихло, и друзья принялись обсуждать то ли политику, то ли чьи-то отношения. Над ухом противно запищал комар. — Он живёт возле кукурузного поля, — не смог угомониться Кузя. — Домик, конечно, так себе, но раньше я этого чувака вообще здесь не видел. Там какая-то старуха с гусями жила — вечно возле колодца тусовалась с ними. — Не буду я ни с кем знакомиться, — повторил Ваня и натянул капюшон, то ли пытаясь спрятаться, то ли и правда от холода. — Забудь и не приставай ко мне. Лучше бы Леру развлёк, она явно скучает. — Она от меня отдыхает, — Кузя вдруг поднялся. — Ладно, пошли пирог есть. — Не хочу. — А я тебя не спрашиваю. Один я его не съем, а ты перед мамой и так задолжал, наркоша. Ваня поднял на друга испепеляющий взгляд, но в гляделки проиграл, поэтому всё же вынужден был подняться и проследовать к столу.