Раскольников

Неделя пролетела быстро. Последняя глава диплома была дописана, на работе ничего важного за пять дней бумажной работы не произошло. Кузя доставал его только ближе к концу недели, когда Ваня сам предложил ему ещё раз навестить его маму на выходных. — Что, соскучился по своему Раскольникову? — насмехался он, когда они стояли на курилке после последней на этой неделе рабочей смены. — А если он не приедет? — Ты же сам говорил, что он приезжает каждые выходные? — испугался Ваня, но едва заметив шкодливую ухмылку на лице друга, сразу же всё понял. — Да отстань ты. — Ты первый раз в жизни поддался на мои уговоры и теперь скрываешь то, что обрадовался результату? Это грубо. — Да нет ещё никакого результата. — Так постарайся, чтобы был. — И что мне сделать? Бумажку приклеить? — Почему бы и нет? Ладно, ладно, не злись. Просто покажи, чего ты хочешь, чтобы его расшевелить, а то вечность будешь за одними только яблоками ходить. — Только один раз же сходил. — Ну так второй раз не надо. Сделай уже что-нибудь. Привлеки его внимание, покажи, что заинтересован. Не стой столбом и не надейся, что всё само тебе в руки упадёт. Действуй! Об этом Ваня думал ещё долго: и вечером в собственной кровати, и сидя в электричке, пока пялился в мелькающие за окном поля и леса, и за столом, поедая вкуснейшие блины Натальи Константиновны. — Чем займётесь? — спросила женщина, когда Кузя с Лерой откинулись на спинки стульев, явно не выдержав такого объёма. — Погода сегодня не очень, но дома всё равно не сидите. — Ты нас выгоняешь, мам? — притворно обиделся Кузя. — Да, выгоняю. Нечего в духоте сидеть. Берите зонтики и идите гуляйте, раз приехали, а ко мне подружка сегодня зайдёт. — Не понял, а чего не друг? Схлопотав подзатыльник полотенцем, Кузя немного успокоился, но через пару минут вдруг скосил взгляд на притихшего лучшего друга. — Вань, пойдём к кукурузному полю гулять? — спросил он и тут же поймал на себе предостерегающий взгляд. Ваня незаметно кивнул на Наталью Константиновну, ткнул пальцем в друга и показал перерезанное горло. — Ванька! — возмутилась женщина, слишком не вовремя повернувшись. — Гадости какие-то показываешь! Ваня поджал губы, чуть съехал на стуле и пробормотал неловкое: «Извините». Кузя, совершенно не стесняясь, заржал. — Всё, идите отсюда! — вновь взмахнула полотенцем Наталья Константиновна. — Лерочка, а тебе может ещё чего вкусного дать? — Нет, спасибо. — Ну, как знаешь. Если что, ты не стесняйся попросить. Когда они наконец собрались и отыскали в шкафу покрытые паутиной древние зонтики, на улице стало чуть яснее. Дождь успокоился и теперь только неприятно моросил. Ваня натянул капюшон, всё же бросил зонтик в беседку возле калитки и вышел вслед за друзьями. — Беги давай, — кивнул ему Кузя и приобнял прижавшуюся к нему Леру за плечи. — И чтобы без номера телефона не возвращался! Ваня ничего не ответил и пошёл по широкой дороге в знакомом направлении. Сейчас, после грозы, местные жители не спешили высовываться и оценивать его кеды — что, несомненно, радовало. Он дошёл до нужного дома всего за десять минут, потоптался возле забора, пытаясь высмотреть хозяина в саду, но ничего не увидел. Машина стояла на привычном ей месте, что давало хоть какую-то надежду… а вдруг у него их две? В окне мелькнула знакомая тень. Ваня резко нагнулся, прячась за забором, и, как есть, на корточках пополз обратно в зону невидимости. Попавшаяся ему на пути лужа оказалась намного глубже, чем он рассчитывал, и кеды промокли насквозь вместе со штаниной. — Ванька! — вдруг прокричали откуда-то со стороны дома. Ваня грязно выругался, поднялся на ноги, выдохнул и попрыгал на месте, пытаясь настроиться. — Здрасьте! — неловко помахал он, делая вид, что просто бежал по дороге. Родион смотрел на него из открытого окна своего дома. — Я тут это… бегаю! — Заходи, дождь ведь идёт! Давай, не стесняйся! Мысленно хлопнув в ладоши, Ваня открыл чужую калитку и трусцой добрался до крыльца. Дверь перед носом тут же открылась. Хозяин дома пропустил его внутрь и велел не разуваться. — Я как раз тебя вспоминал, — неожиданно перешёл на «ты» мужчина. — Хочешь чаю? От такой удачи Ваня опешил, поэтому кивок вышел слабый и какой-то кривой. — Проходи, можешь куртку на крючок повесить. Вон там, в углу. Ваня сделал всё так, как его попросили, и с излишней осторожностью присел на обтянутую кожей сидушку деревянного диванчика. В домике почти не было перегородок: посреди большой комнаты стояла кирпичная печь, справа распологалась, собственно, кухня, а слева — небольшая прихожая с подранным котами диваном, шкафом и тумбочкой. Только спальня, кажется, была огорожена искусственной стенкой. — Чайник как раз закипел, — сообщил вернувшийся с веранды Родион. На плите с двумя газовыми конфорками и правда стоял почерневший от времени чайник. — Тебе какой: чёрный, зелёный? — Чёрный. — Ох, тогда подожди, поищу. Я думал, ты тоже только зелёный пьёшь… — Почему? — Ну, ты бегал. — А… нет, но мне вообще без разницы. Я любой выпью, так что можешь не искать. Родион кивнул и, кажется, даже не заметил ответного перехода на «ты». Ваня выдохнул, неловко поправил криво лежащую клеёнку с божьими коровками. Горячий чай появился перед носом уже через минуту. — Так ты каждые выходные к другу приезжаешь? — спросил мужчина, присаживаясь напротив. Ваня, не задумываясь, кивнул. — Я думал, молодёжи не очень нравится торчать за городом. — Мне двадцать семь. — Так сразу и не скажешь… в смысле, это комплимент. Ваня закусил губу изнутри и уставился в кружку. До того, как он вошёл в этот дом, он был гораздо решительнее, а теперь смутился от одного только слова «комплимент». — Мне тридцать пять, — добавил Родион, вернув его внимание. — Тоже, наверное, так сразу и не скажешь, да? — Ну да. Выглядишь старше… в смысле моложе! Я имел в виду моложе! — из-за того, как резко он придвинул к себе кружку, часть чая выплеснулось на клеёнку. Родион молча протянул ему тряпку и ничего не сказал. — А тебе… тебе нравится копаться в огороде? — Не очень на самом деле, но ничего не могу поделать, — Ваня поднял на него вопросительный взгляд, и мужчина поспешил объяснить. — Тут мама жила. Не хочется бросать её грядки, и так гусей продал. Она так старалась растить все эти помидоры, капусту… может и у меня что путное выйдет. Земля хорошая. — Можно же дом продать. — Нельзя. Жалко. — Но зачем себя мучить? Родион только пожал плечами и ничего не ответил. Ваня почему-то вспомнил про убитую бабку, Раскольникова и нелепо кривляющегося Кузю, будь он неладен. Опять ржать над ним будет, если узнает, как он облажался. — А твои родители где? — вдруг спросил мужчина, делая маленький глоток всё ещё чересчур горячего чая. — Эм… не знаю. Я детдомовский. — Оу, прости. — Да ничего. Я полжизни с Кузей прожил — это мой друг. Вместе в общаге жили, а теперь в соседних домах в Москве живём. Мне квартира от родителей досталась, а их в какую-то деревню переселили. Вот. Родион кивнул и снова отпил чай. Ваня попробовал было повторить за ним, но только обжёгся и чуть всё не расплескал. Ещё целый час они болтали ни о чём. Родион рассказывал о том, как сложно оказывается продать десяток гусей, объяснял что-то о здоровом питании, приложении для контроля за пульсом и спрашивал, интересно ли учиться в магистратуре. Ваня отвечал, как ему казалось, сухо, из-за чего очень сильно грустил. Пару раз он задал новому знакомому настолько тупые вопросы, что захотелось встать и сбежать через открытое окно. В итоге, когда они прощались, он так и не решился попросить телефон или хотя бы страничку ВКонтакте. — Ну, как прошло? — с улыбкой спросил Кузя, стоило другу перешагнуть порог комнаты. Леры рядом почему-то не было, так что Ваня плюхнулся на кровать лицом вниз. — Это что такое? — Ничего. Всё ужасно. — Ты сказал ему про порку? — Нет! — Эй, чего так грубо? — Кузя сел рядом и ободряюще хлопнул его по заднице, но словил на себе только испепеляющий взгляд карих глаз. — Он не гей, да? Ну ничего, найдёшь ты ещё себе кого-нибудь. Нечего тут раскисать — вся жизнь впереди. — Да гей он, — пробурчал себе под нос Ваня и всё же приподнялся на локтях. — Просто я для него слишком… он такой умный, начитанный. Столько всего знает, во всяких этих рационах разбирается, работает заместителем директора в каком-то магазине. А я что? Учусь на маркетолога уже хрен пойми который год, до сих пор не понимаю, что я делаю, и зарабатываю только на дошик и проездной на метро. Даже бегать по утрам правильно не умею и чай зелёный мне не нравится! Вообще его ненавижу, не пил бы никогда! Кузя поражённо присвистнул. Ваня присел, выдохнул и сложил руки на коленях, разглядывая свои пальцы. — Зря я тебя послушал, не нужно было даже пробовать. — Ну ты и засранец, я тебе помогал, готовил, а ты… — Не смешно. Лучше Руслана уже ничего не будет. — Эй! А ну прекратить! — Ваня поднял на друга усталый взгляд, но Кузин энтузиазм никуда не делся. Он вдруг схватил друга за лицо, прямыми ладонями сжимая его щёки. Ваня попытался было вырваться, но ничего не вышло. — Только посмотри на это лицо, на эти волосы! — Кузя резко взлохматил порядком отросшие русые волосы, заставив Ваню пригнуться и нелепо дёрнуться, затем переместил свои руки на чужие плечи и чуть потряс их. — А эти глаза? Даже я в них тону. — Пошёл ты, — неуверенно пробормотал Ваня, вырываясь, но комплиментам обрадовался. Кузя всегда умел вернуть его к жизни. — Раздражаешь. — Убрать бы ещё грубость, и был бы ангелом. Но ничего, тебе это для достижения твоих диковинных целей пригодится. Может ты это, нагруби ему? Он разозлится, а ты задницу и подставишь? Ваня страдальчески взвыл, обращаясь к небу, которое в данный момент было ничем иным, как обтянутой паутиной крышей. Он окончательно вырвался из не такой уж и крепкой хватки, упал обратно на кровать и прикрыл глаза, пока Кузя успокаивающе гладил его по плечу. — Завтра опять сходишь, — уверенно заявил тот. — Спроси у него чё-нибудь, что не в его компетенции — вот увидишь, его раздутое самомнение сразу же лопнет. — Не хочу. — Тогда я вместо тебя схожу. У меня самомнение покруче будет. — Не смей. — Посмею, ты же знаешь. К Русику я ведь сходил, а ты не верил. Ваня вздохнул. Вспоминать, как Кузя припёрся к бывшему и полтора часа распинался у того на пороге про состояние его, Руслана, либидо и важности согласия, не хотелось совершенно. — Ладно, схожу, — согласился он. — Тем более меня пригласили. — Вот видишь! Всё у тебя идёт по плану. И моргнуть не успеешь, как он уже возьмёт в руки эти твои хуёггеры, плётки и что там ещё интересного есть? Слушай, а ты любишь, когда тебя на цепях подвешивают, или это я не те ролики включил? Ваня взвыл пуще прежнего и со всей силы пнул довольного собой друга. Кузя зашипел и пробормотал что-то про садизм.