Раскольников

Ваня потратил на дорогу целых двадцать минут: пришлось останавливаться и жалеть себя каждые пять метров. Ноги почему-то сделались очень тяжёлыми, а повреждённая кожа чересчур неприятно соприкасалась с одеждой и отзывалась ужасным жжением при каждом шаге. Только теперь он начал понимать, что зря обманулся своим невероятным терпением и верой в не такие уж и серьёзные последствия. С Русланом ему никогда не приходилось думать — он только слушался и соглашался. Ему не нужно было решать, с чего начать, как подготовиться и объяснить, что нужно делать. Руслан и сам знал, а Ваня ему доверял. Они никогда не оказывались в ситуации, когда что-то вдруг шло не так — всегда знали меру. Родион же… нихрена Родион не знал. Кузя каким-то чудом оказался дома раньше, чем обещал. Он встретил друга с широкой улыбкой и явно завышенными ожиданиями, поэтому, когда Ваня вдруг упал на кровать носом вниз и измученно выдохнул, Кузя был, мягко говоря, шокирован. — Ты что, опять марафон бежал? — поинтересовался он, прожигая вымокшего под дождём товарища взглядом. Ваня в ответ издал стон полный отчаяния и только глубже зарылся в пахнущую сеном подушку. — Да что с тобой? Эй, Ванька? Не пугай меня. Живой? — Всё болит. — Почему? — Угадай. Кузя не ответил. Ваня почувствовал, как кровать прогнулась, чуть приподнял голову и отвернулся, спрятав лицо теперь в складках пледа. — Он тебя того… выпорол? — неверяще поинтересовался Кузя, явно что-то осознав. — Так это же здорово! Ваня не слишком радостно угукнул и закрыл глаза от усталости. — Или нет? — испугался Кузя. — Перестарался что ли? Покажи! Да я ему… — Да не в этом дело, — Ваня вовремя скинул чужую руку с резинки своих штанов, вздохнул, чуть подождал, собираясь с мыслями, и перевернулся на бок. Судя по слегка испуганному Кузе, лицо ему во время этого движения перекосило знатно. — Кажется, это не я его за нос водил, а наоборот. — В смысле? — Он думал, что я какой-то товарищ его племянника, которого он буквально перед нашим знакомством выпорол — ждал мести. — Чё? — Да хрен его знает, чё. Я ему на порку намекал и, как оказалось, только подкреплял паранойю. А я-то думаю, какого чёрта он осторожный такой… в карты со мной играть собирался, тоже мне. И телефон не дал, СМС-ки мои читал… почему я поверил вообще?! Кузя явно не понимал, что только что услышал. Ваня вздохнул, снова прилёг на живот и чуть поёрзал, пытаясь найти положение, в котором кожа на ногах натягивается чуть меньше. С первого этажа еле-еле пробивался вкуснейший запах свежеиспечённых блинов. — Я чё-то не понял, — неуверенно начал Кузя спустя несколько минут тишины. — Почему он тогда с тобой трахался? — А я знаю? Я же сам предложил, может, он это… посчитал глупым отказываться? Твою мать! Идиот-идиот-идиот! Кузя неловко погладил его по плечу, от чего стало немного легче. Обида на сумасшедшего мужика постепенно сместилась на второй план, уступая место раздумьям о собственной наивности. — А выпорол он тебя зачем? Ты попросил что ли? Ну даёшь… хоть что-то напоследок решил выпросить, да? — Это случайно вышло. — Как это? — Ну… он же думал, я ему мстить пришёл. Наверное, проучить «друга племянника» решил. — Спалим ему огород? — Что? Нет! Кузя с сожалением вздохнул. — Мне теперь уже ничего не хочется, — с тоской признался Ваня. Он попытался было снова лечь на бок, но это отозвалось волной совсем уж неприятной боли. Лежать неподвижно было сложно, да и под пристальным взором друга как-то неловко. — Он же меня… ну, по-настоящему. — Что по-настоящему? — Выдрал. Ремнём. Больно очень… — Один огромный синяк? — Угу. Кузя вздохнул и снова погладил друга по плечу. Ваня почувствовал, как к глазам опять подбираются слёзы, шмыгнул носом и резко провёл тыльной стороной ладони по лицу. — Нет, я его всё-таки убью, — решительно заявил Кузя и вдруг поднялся с кровати. Ваня испуганно подскочил, вовремя перехватил друга за рукав и посмотрел на него своим самым жалобным взглядом. — Что? Он тебя избил! — Я сам попросил… — Ничего ты не просил! Он тебя обманул. — Это я его обманул! Ты забыл, как сам меня подначивал его попросить? Я сам виноват, что ничего ему не объяснил. Нельзя обычных людей в такое без инструкции втягивать, говорил же… Да сядь ты! — Дурак ты, Ванька, — Кузя всё же плюхнулся обратно, коротко взглянул на чужой зад, тяжело вздохнул. — У мамы мазь от синяков должна быть, надо спросить. Я же в детстве постоянно где-нибудь да навернусь, так у неё привычка уже. Сильно болит? — Не очень, — легко соврал Ваня и наконец отпустил друга. Кузя с нескрываемым недоверием проследил за тем, как он пытается держать лицо, вновь расслабляясь. — Мне даже понравилось. Это было… необычно. — Дурак? — Я же тебе говорил, ты не поймёшь. Кузя посмотрел на него, как на самого настоящего идиота. — Ладно эти твои… — начал он, но не смог подобрать слово. — Баловство это твоё с Русиком! Но ты думаешь, я не знаю, как вот это вот… хуёво вот это вот? Понравилось ему. Что тебе там понравилось?! Не может такое нравиться. Ваня фыркнул и уставился на сваленное под высоким столом барахло. В многочисленных коробках хранились старые игрушки, книги и видеокассеты — всё Кузино детство в одном месте. У него такого не было. — Что у тебя там в башке вообще творится? — покачал головой Кузя, решив не ждать ответа. — Инстинкт самосохранения при рождении не вкачали? — Нет. — Вот оно и видно. — Да не злись ты, — взмолился Ваня, глядя на друга снизу вверх. — Я один виноват, ты не при чём. Кузя, поняв, что его раскрыли, притворно обиженно хмыкнул. Он отвернулся, о чём-то задумался, но краем глаза всё же заметил чужую ухмылку. — Чего лыбишься, ненормальный? Я за тебя, между прочим, переживаю и готов мстить. Да хоть сейчас к этому Раскольникову пойду и… сам ему этим ремнём синяков наставлю! Плевать я хотел, что он там думал. Синяки у тебя остались, а не у него. — Говорю же, ты не понимаешь, — Ваня страдальчески выдохнул, на что друг только неодобрительно покачал головой. — Не нужно никуда идти. Это всё карма. Как он мог понять, что делать, если я ему не объяснил? Никак ведь. Вот он и… сделал всё по классике. Я несколько раз мог его остановить, но не стал. Мне просто… так давно этого всего не было, я заигрался. Кузя посмотрел на него с неодобрением, чем вынудил Ваню стыдливо отвернуться. — И всё равно он больной ублюдок. Наверняка женатик — всё тебе наврал. Жена наскучила, вот он и решил поразвлекаться с молодыми мальчиками, а ты повёлся. — Вообще-то это я к нему подкатил. И на порку сам уломал. — Да иди ты. Вообще не помогаешь! Ваня замолчал. От разговора с другом ему стало гораздо легче, но странное чувство вины вперемешку с обидой на обстоятельства всё равно не давали ему покоя ещё долго. — Как ты на работу в понедельник пойдёшь? — поинтересовался Кузя, устав от молчания. — Будешь подушку прятать? Вот Алла Захаровна ухохочется… — Возьму за свой счёт. — И вся работа на меня? Вот ты хитрюга. Ладно, так уж и быть… прикрою тебя, можешь хоть всю неделю валяться. — Не надо всю неделю, одного дня хватит. — Подожди, — Кузя вдруг посмотрел на него с осознаем. — Это ты на мой день рождения мне врал, получается? — В смысле? — Ваня на всякий случай перевернулся на бок и уставился на друга с профессиональным недоумением. — Сказал, что болеешь, но за день до этого был, как огурчик, и через день такой же пришёл! Оставаться ещё не захотел, куда-то спешил… не присел ни разу. Ваня виновато улыбнулся, и Кузя сразу же всё понял. Он обиженно отвернулся, демонстративно не обращал внимания на с мольбой смотрящего на него друга. — Да ладно тебе, — неуверенно начал Ваня. — Я не ожидал, что от трости так больно будет. Мы просто сериал смотрели, а там… не удержались. Не обижайся. — Да как на тебя, бестолкового, обидишься вообще? — недовольно буркнул Кузя, на что Ваня только слабо рассмеялся. — Но вот Русики эти твои у меня теперь в чёрном списке. — У тебя даже их номеров нет, — проигнорировал обзывательство Ваня. — Я про жизненный список. Встречу — убью. Ваня фыркнул, перевернулся на живот, выдохнул. — Сметаны принести? — тут же спросил Кузя. — Зачем? — Для охлаждения, как раз к блинам две пачки купил. Ваня громко вздохнул, демонстрируя своё несогласие. — Ладно, пойду тогда за мазью, — Кузя поднялся с кровати и бросил взгляд на страдающего товарища. — И блинов тебе принесу, с вареньем же? — Угу. Кузя кивнул и собрался было уходить, но в последний момент передумал, остановился возле лестницы. — Что? — не понял Ваня, отрывая голову от подушки. — Да так… думаю вот, в какой момент наш план провалился. — Ну и? — В следующий раз с бумажкой пойдёшь, мы там все условия распишем и… Договорить не получилось. Ваня схватил из-под стола первую же попавшуюся игрушку и замахнулся. Кузя, конечно же, смылся, громко стуча пятками по скрипящим ступенькам. На первом этаже возмутилась Наталья Константиновна.