Раскольников

Просыпаться оказалось чертовски неприятно. В так называемой спальне, огороженной искусственной тонюсенькой стенкой, которую можно было с натяжкой назвать ширмой, было темно. По единственному окну с пыльными кружевными занавесками громко барабанил дождь, небо, кажущееся бесцветным, не пропускало ни единого лучика. Ваня поморщился, прикрыл рукой вдруг разболевшиеся глаза и тихо застонал. Из-за ширмы доносился едва уловимый запах чего-то жаренного, слышался треск масла на сковородке и размеренный шум воды — на кухне мыли посуду. Ваня ещё немного повалялся, перевернулся на другой бок, уткнувшись носом в висящий на стене ковёр с изображением медвежат. От того пахло старостью. Голова с каждой секундой гудела всё больше, но вставать и просить таблетку не хотелось. Постепенно до него начали доходить воспоминания о вчерашнем дне, и стало только хуже. Кровать противно заскрипела, когда он снова перевернулся и уставился на бьющуюся в стекло муху. На кухне перестала шуметь вода. — Проснулся? — чужой голос звучал как-то странно. То ли безразлично, то ли обиженно. Ваня поднял взгляд на застывшего рядом с кроватью мужчину и смог только угукнуть. — Вот, держи. Стакан воды и таблетку он заметил не сразу. Состроив самое виноватое выражение, на которое только был способен, он принял предложенное и сразу же выпил. — Приходи в себя и иди завтракать, — напоследок бросил Родион, забирая стакан и сразу же снова удаляясь в сторону кухни. — Я приготовил яичницу. — Спасибо! — громко сказал Ваня, но тут же поморщился от головной боли. Всё тело неприятно ломило, в глазах от резкой смены позы периодически темнело, но уже спустя десять минут ему стало гораздо легче. Пока он медленно выползал из «берлоги» и умывался, Родион успел закончить завтракать. Ваню это немного расстроило, но мужчина всё равно не ушёл и молча посидел с ним, глядя куда-то в окно. Как ни странно, предвкушение никуда не делось, хоть и подкрепилось неуверенностью и стыдом за содеянное. Страшно представить, как он выглядел со стороны, как вёл себя и что говорил… Наверняка Родион теперь думает, что им не по пути. Если он и понял намёк, то исполнять его, конечно же, не будет — просто выгонит и пожелает удачи. О случившемся они не разговаривали больше часа. Родион занялся огородом, велев гостю ещё немного отдохнуть, потом сходил на пробежку, которую явно пропустил с утра. Ваня наблюдал за ним в окно и боролся с желанием втихаря собрать вещи и уйти. Наталья Константиновна его поймёт. Примет и накормит блинами с вкуснейшим клубничным вареньем, а потом к часу приедет Кузя. Ваня взглянул на часы. Половина первого. Он как раз успеет дойти, а может и прогуляться до станции, чтобы встретить друга там. — У тебя телефон разрывается, — сказал Родион, ворвавшись в его мысли. Ваня поднял на него растерянный взгляд и протянул руку, принимая вопреки всему молчаливый гаджет. — СМС-ки приходят. От Кузи. Прости, увидел одну, у тебя ведь они не скрыты. Ваня невольно насторожился. Он точно помнил, как вчера спрятал телефон поглубже в рюкзак и полностью отключил звук… Хотя, скорее всего, он просто забыл, что достал его. Не рылся же Родион в его вещах? Запоздало кивнув, он посмотрел на экран. Кузя требовал перезвонить ему и рассказать, что там с планом по развращению Раскольникова. Ваня покраснел от осознания, что Родион мог увидеть именно это сообщение, но, подняв беглый взгляд на мужчину, не заметил на его лице злости. — Поговорим? — спросил тот, когда Ваня так и не стал перезванивать или что-то писать. Молчание напрягало. — Давай на кухне, тут света мало. Ваня кивнул, также молча поднялся и чуть поправил смятую постель. Родион не стал его дожидаться и ушёл. — Пока ты не начал, можно я скажу? — взмолился Ваня, ещё даже не успев присесть на своё место. Мужчина явно удивился, но возражений за этим не последовало. — Я не всегда такой… в смысле, я не бухаю каждые выходные, не курю… иногда только, чтобы справиться со стрессом. — Со стрессом можно справляться и по-другому, — посчитал нужным вставить мужчина, на что Ваня понуро кивнул. — Прости, не хотел перебивать. — Угу. Я про то… знаю, есть все эти стереотипы, что такие, как я, вырастают преступниками, наркоманами и пьяницами, но я не такой. Правда. Я просто хотел… хотел тебе кое-что сказать, но не знал как и поэтому… Прости. Продолжить так и не получилось. Ваня принялся разглядывать ярко-зелёную, но уже потёртую скатерть. Жужжание мухи в тишине звучало раздражающе громко. — Я и не думал о том, какой ты, — успокоил Родион, чуть подавшись вперёд, чтобы сложить руки на столе. — Только о том, зачем ты это сделал, и всё. Я вижу, что ты хороший парень, говорил же. Глупостями только какими-то занимаешься, а так, вроде, хороший. Ваня всё же решился поднять взгляд и виновато посмотрел на мужчину. Тот всё ещё выглядел разочарованным. — Что ты хотел мне сказать? — спросил он так, будто и сам знал правду и только её и ждал. Ваня поджал губы, снова принявшись водить пальцами по краю скатерти. — А ты не понял? — Нет. — Вчера же сказал, что понял. Мужчина долго молчал. Ваня не собирался скрывать разочарование от того, что они разыгрывают какую-то непонятную сцену вместо того, чтобы перестать притворяться. Очевидно же, что они друг друга поняли. — Я просто тебя припугнул, — пожал плечами Родион, словно наконец понимая, о чём они разговаривают. — Ты что, испугался? Это хорошо, но не буду же я тебя всерьёз бить, ты чего? — Вот именно, — с ещё большей досадой вздохнул Ваня, чем окончательно ввёл мужчину в недоумение. — Мне, может, этого хочется. Родион недоверчиво фыркнул, но не заметив никаких признаков шутки, опять замер и уставился на Ваню с непониманием. Тот ещё раз вздохнул, откинулся на мягкую, но низкую спинку и печально посмотрел в ответ. — Странные у тебя желания, — не выдержал тишины Родион. Ваня не проявил ни единой эмоции. — Что? Я же говорил — это больно и неприятно. Не веришь? — Я знаю. — Знаешь? Ваня кивнул, на что Родион удивился только больше. Очередной момент тишины напрягал ещё сильнее, чем прежде. — Ладно, — мужчина кивнул сам себе и задумчиво уставился на глубокую тарелку с яблоками, стоящую посередине стола. — Раз ты всё никак не успокоишься… раз так хочется, то давай. — Что давать? — Ваня чуть приподнялся, сел ровно и с любопытством уставился на мужчину. Тот странно ухмыльнулся и кивнул на кровать. — Ты серьёзно? — А ты? Ответный вопрос только нагнал подозрений. Ваня перевёл взгляд на приоткрытую ширму, снова посмотрел на непроницаемое лицо Родиона и окончательно растерялся. — Всё по согласию, верно? — уточнил мужчина, когда никто из них так и не шевельнулся. В голову тут же закрались подозрения, но Ваня быстро отмёл их, вспомнив предыдущие сомнения и факты. — Потом ко мне никаких претензий не будет? — Не будет, — Ваня уверенно кивнул. На секунду ему показалось, что Родион притворяется и вот-вот рассмеётся и попросит его прекратить, но этого не случилось. Не случилось даже тогда, когда он всё-таки встал и решительно направился в сторону кровати. Колючее одеяло чуть вылезло из пододеяльника с квадратной вырезкой, так что пришлось его поправлять. Достав из-под него подушку, Ваня бросил её к стене, на которой висел ковёр, и обернулся. Родион медленно следовал за ним и уже где-то нашёл коричневый кожаный ремень, который чуть ли не профессионально складывал вдвое. Ничего нового в эмоциях мужчины Ваня не заметил, поэтому бесстрашно плюхнулся лицом в подушку, нелепо подтолкнул себя ногами, которые, конечно же, не поместились на кровать вместе с ним, и кое-как устроился поудобнее. Снимать штаны он так и не решился. И так сойдёт. Нечего голой задницей светить, вдруг это всё-таки розыгрыш, а он такое удовольствие доставит? Обойдётся. Но розыгрыш мгновенно зашёл слишком далеко. Первый удар выбил из его горла хрип. Из-за неожиданности. Подготовиться не получилось и ко второму, и к третьему. Ремень довольно сильно впивался в ягодицы, кусался то с одной стороны, то с другой, а иногда и будто пронзал всё тело. Ваня вцепился в подушку и старался сдерживаться, но слабое мычание скрыть всё равно не удавалось. Тонкие спортивные штаны никак не спасали, а рука у мужчины оказалась даже слишком тяжёлой. Так он пролежал ударов пятнадцать, а то и все двадцать — считать почему-то не получалось. Задница уже горела так сильно, как горела, когда Руслан долго и мучительно тестировал на нём разные паддлы. И ведь тогда он получил ударов шестьдесят — слабых и по десять каждым, а сейчас… кажется, несмотря на неопытность, Родион его жалеть не собирался. — Ну что? — вдруг поинтересовались откуда-то сверху. Удары на время прекратились, и Ваня воспользовался этим, чтобы отдышаться и хоть на секунду оторвать лицо от обслюнявленной подушки. — Что «что»? — переспросил он как можно беззаботнее. Родион хмыкнул, но продолжать не спешил. — Меня всё устраивает. — Неужели? — Да. Ваня чуть поёрзал, возвращаясь в первоначальное положение. Из-за попыток сдержаться он чуть уехал назад, но не настолько, чтобы свалиться с кровати. Родион выждал ещё немного, а затем, когда Ваня уже не ожидал и не очень-то и хотел добавки, опустил руку ещё раз, и ещё. Ритмичные хлопки больше не затихали, мычание начало подкрепляться более громкими стонами. Такой порки у него раньше не было. Руслан всегда осторожничал: делал вид, что старается изо всех сил, а на самом деле придерживал руку. Ваня быстро это просёк, но не возмущался, потому что знал, что получи он чуть сильнее, и удовольствие обнаружить будет уже сложно. Он никогда не был конченым мазохистом, хоть и способен был выдержать многое. Они с Русланом перепробовали разные вещи — по-настоящему больно было почти каждый раз, но сейчас… сейчас он понимал, что лупят его от души. И ведь, скорее всего, Родион делает это не специально — Ваня не чувствовал в его взмахе злости или напряжения, а даже, наоборот, готов был поклясться, что мужчина бьёт его аккуратно и старается нанести каждый удар в новое, ещё нетронутое место, избегает бёдер и поясницы, почти не ударяет по бокам. Единственная его проблема была в том, что он сам по себе оказался куда сильнее совсем не следящего за своей физической формой Руслана. Но Ваня не жаловался. Он был так счастлив, что это наконец происходит, что не хотел и рта раскрывать. Порка прервалась также внезапно, как и началась. Ваня ещё какое-то время лежал в напряжении, пытаясь понять, точно ли больше ничего не получит. Мышцы болели. Сильно болели, что не случалось с ним с того момента, как он по глупости притащился на пару по физре, прогуляв все нормативы в семестре. Он попытался пошевелиться и тут же почувствовал ярчайшее жжение на всей поверхности ягодиц. Такое чувство он помнил прекрасно, но очень сомневался, что ощущения соизмеримы с предыдущим опытом. Кажется, его впервые выпороли всерьёз. — Ты как? — обеспокоенно и как-то немного испуганно поинтересовался Родион. Ваня зачем-то кивнул, приподнялся на руках и зашипел от того, как же больно натянулась кожа при сгибании ног. — Нормально, — выдавил он и попытался было присесть, но едва коснулся поверхности кровати — тут же передумал. — Ну ты и… гантели что ли тягаешь? — Ну да, — Родион помог ему стать ровно и придирчиво осмотрел раскрасневшееся лицо. Ваня вытер глаза. Слёзы, как бы он ни старался, сдержать всё равно не удалось. Они выступили сами по себе, но это совсем не значило, что он плакал. — Точно в порядке? У тебя там… Ваня ещё раз кивнул и еле сдержался, чтобы не шмыгнуть носом. Тот заложило, но с этим справиться он был в состоянии. «Что у него там» он примерно представлял и ему это необъяснимо нравилось. Родион молча смотрел на него. Ваня не решался поднять взгляд, но чувствовал чужую обеспокоенность. Понимание того, что нужно срочно объяснить, что с ним и правда всё хорошо, очень давило. — Нормально всё, — как можно увереннее заявил он, глядя куда-то в сторону. Родион чуть сжал его плечи, которые так и не отпустил после подъёма с кровати. — Давно просто… ну, отвык. Нужно чуть перетерпеть. — Ты и правда раньше это делал? — поинтересовался Родион и, дождавшись утвердительного кивка, как-то трагично вздохнул. Ваня сделал вид, что не обратил на это внимания. — А ты? — спросил он, пытаясь понять, что только что произошло. Уверенность в том, что всё было исключительно по его желанию, постепенно испарялась, уступая место подозрительной панике. — Я? — Ощущение, что уже делал. Мужчина как-то грустно усмехнулся и почему-то отвёл взгляд. Ваня пристально следил за ним и не мог понять, что именно его так напрягает. — Племянник мой не так давно сигареты из ларька стащил, — наконец признался Родион, выглядя теперь виновато. Ваня не сразу понял, к чему он это сказал. — Ну я на эмоциях и… потом извинился. Он вроде не в обиде. До сих пор об этом думаю, а тут ты мне на голову свалился и будто специально о подобном расспрашивал. Я же сначала подумал, ты какой-то Кирюхин друг — племяшки моего. Пришёл за него мстить, пока я уязвим чувством вины. Потом усомнился, конечно, но тут ты опять стал мне про это… будто специально же! Вчера ведь тебя целенаправленно припугнул, да и сейчас… какой же я идиот, ты ведь просто… ты это садомазо любишь, да? — Ты серьёзно? — уж чего-чего, а такого расклада Ваня не ожидал. Его, получается, выпороли по ошибке? Из-за паранойи? Не ради удовольствия? Нужно отдать этому Кирюхе должное — подсобил… — Мы же с тобой переспали несколько раз. Ты что, готов был с другом своего племянника… — Говорил же, я сомневался! И ты мне и правда понравился, почему нет? — А вдруг я бы оказался несовершеннолетним?! Просто это… плохо сохранился! — Кирюхе девятнадцать, и все его друзья намного старше. Уж в этом сомнений не было. — Твою же мать… — Ваня взвыл и прикрыл глаза руками. Карма. Это всё карма. Говорил же Кузе, что добром это всё не кончится, а тот не верил. Нельзя людей насильно в Тему тащить. Нельзя! Особенно таких подозрительных личностей, живущих на окраине. Особенно тех, кто не даёт тебе номер своего телефона и устраивает скучные экскурсии! Они стояли друг напротив друга ещё долго. Родион явно не знал, куда себя деть, а Ваня думал о своей несчастной судьбе и очень больной заднице. Всё это казалось ему одной большой шуткой, которую Кузя придумал по пьяни и в крайне плохом расположении духа. — Я пойду, — наконец решился сказать он и обернулся к тумбочке, чтобы забрать телефон. — Спасибо за пор… в смысле за время, ликёр и всё такое. Было весело. Иногда. И извини. — Тебе-то за что извиняться? — не понял Родион. Выглядел он таким несчастным, будто это Ваня ему в душу нагадил, а не наоборот. Очень хотелось высказать, как можно больше, но всё же за исполненное желание Ваня был ему в какой-то мере благодарен. — Да я тебя пытался в Тему втянуть, — легко признался он, чувствуя внутри стойкое желание отомстить. — Так что мы квиты, не волнуйся. Но зловеще выделенное слово, конечно же, Родиону ни о чём не сказало. — Не понял, в какую ещё тему? Ваня вздохнул, загадочно пожал плечами, собрался с духом и поковылял к выходу, борясь с желанием остановиться и перетерпеть жжение. Все эмоции будто куда-то испарились и сейчас ему хотелось только одного — вкуснейших блинов Натальи Константиновны. — Может ещё раз попробуем? — жалобно предложил Родион ему вслед. Ваня обернулся, немного подумал, но быстро отговорил себя. — Нет, я уже всё.