Если ты постучишься, я не открою...

      Я закрываю за собой дверь. Делаю шаг, второй, третий… Мне нечем дышать. Душно. Кажется, поэтому я на улице. Мне надо подышать.       Я чувствую себя так же, как в том тесном шкафу, где я пряталась в детстве. Но вокруг меня нет тех стенок, той злополучной дверцы с маленьким отверстием для ключа, которая предательски захлопнулась и оставила меня одну с той страшной новостью. Не сбежать, не спрятаться. Грустно и жестоко. А сейчас… А что сейчас вокруг меня? Напротив дома и редкие деревья. Фокусирую свой взгляд на чем-то мелькающем. Это машины, проносящиеся по трассе буквально в метре от меня. И одна из них находится рядом. Такси. Ждет меня? Нет, уезжает. Видимо, на нем я и приехала. Я смотрю на живой город, слишком быстрый город, слишком шумный. Почему я приехала сюда, будто не вижу всего этого каждый день. В нос ударяет сладкий запах локмы¹. Неужели я променяла сладости тети на чью-то локму? Но есть что-то еще — другой запах, неповторимый. Так пахнет мокрая галька, нагретая на солнце в жаркие дни лета, так пахнут мох и водоросли. Так пахнет море. Всегда синее с отблесками солнечных лучей, сейчас оно больше напоминает огромную черную кляксу посреди огней Стамбула. Спокойную кляксу с мелкой рябью на поверхности. Оно всегда делилось со мной своей безмятежностью, залечивало все мои душевные раны, оставляя после себя спокойствие и умиротворение. Мысли о нем могли успокоить меня в минуты панических атак, помогали справиться с ними быстрее и снова начать дышать полной грудью. Так почему же мне все еще нечем дышать?

***

      Эда не совсем понимала, как оказалась здесь. Не помнила, как вышла из кафе, как поймала такси, как назвала адрес набережной. Она пришла в себя, только стоя у самой воды, вернулась в реальность, больше похожую на кошмар. Эда будто снова попала в шкаф, только в этот раз ее намеренно там закрыли. Из-за дверцы доносятся сожаления, слова поддержки — мол, не бойся мы рядом с тобой, тут, за дверью. Даже кто-то пытается ковыряться в замке, но ключ не подходит. И все, что остается Эде — это дышать — медленно втягивать воздух и также медленно выдыхать, как тогда в самолете, вместе с НИМ.       Как быстро их жизнь превратилась в эти жуткие качели, на которых после небольшого подъема тебя резко и быстро опускают вниз снова и снова. Только они обретали свое счастье, как появлялись Селин, отец Серкана, чьи ошибки прошлого сыграли такую злую шутку с счастьем его сына, снова Селин, Балджа, госпожа Семиха, принц Сеймин, снова Селин. Снова. Может показаться, что именно она заправляет этим «парком развлечений». Именно из-за НЕЕ Серкан и Эда заключили договор, из-за НЕЕ они так сблизились, благодаря ЕЙ Серкан понял, каким был до встречи с Эдой Йылдыз. Она была катализатором их сближения и в то же время разрушителем этой связи. Буквально день назад Селин снова нажала на кнопку «пуск» в этом чертовом механизме, и с той минуты, как она снова вошла в двери Art life вместе с Серканом, Эда на всей скорости полетела вниз.       Море волнуется раз… В ее памяти проносятся события этих дней. После двух месяцев разлуки, мыслей о самом страшном, двух месяцев сожалеющих взглядов и безмерной надежды Эда снова видет его. Только теперь ее нет в его жизни. Не было, не существовало, не помнит. Обновленный робот Болат уже не допустит роковой ошибки — впустить в свою жизнь девушку-цветочницу, которая заставляла его механизмы ржаветь и выходить из строя. Но ведь Эда Йылдыз никогда не сдается, верно?       Море волнуется два… Крики, слезы, безысходность, отчаяние, надежда… Они разделили все на двоих. Мать и невеста. Айдан знала, что он жив, и молчала. Знала, что он с Селин, и молчала. Можно ли винить мать, которая уже потеряла одного сына? Мать, которая готова лгать своей названной дочери, видя ее страдания, но лелеять мысль о том, что все делает правильно, ведь ее об этом просил единственный сын. Ее сын жив, а все остальное не важно. Так казалось ровно до тех пор, пока правда не открылась. Сожаление и разочарование — теперь они идут разными дорогами. Мать и невеста.       Море волнуется три… Кафе Дэниза теплое и уютное, светлое. Этот вечер должен был быть радостным, но за улыбками прячется сожаление. Сочувствующие взгляды, непонимание, разочарование. Никогда раньше все присутствующие не были так едины в своих эмоциях. Он глядел ей прямо в глаза, но говорил о желании провести всю оставшуюся жизнь вдвоем совершенно другой женщине. Правильной, идеальной, пустой и проверенной временем.

***

      Несколько месяцев назад на этом самом месте ты сказал мне, чтобы я не уходила, что влюбился в меня словно сумасшедший. На этом самом месте я отказалась от Италии в пользу новой мечты, которая вдруг стала реальной, — тебя. Лучше бы я тогда улетела, лучше бы не было всех этих месяцев, всех обид, разочарований, боли и бесконечного счастья. Если бы я улетела тогда, все было бы намного проще, и Серкан Болат так и остался бы недостижимой мечтой. Что ж, Эда, у которой отняли самое дорогое, вернулась. Мы вернулись в самое начало. Я ненавижу тебя, Серкан Болат! ¹ Локма - это восточная сладость, популярная в арабских странах.