Если ты постучишься, я не открою...

      — Картинг? Энгин, какой картинг? — после недолгой паузы начал Серкан. — Я только вернулся к работе.       — К черту работу, брат. Ты вспомни, как мы любили гонять в университете. Да мы же жили этим, — Серкан потер переносицу. Он прекрасно помнил их юношество, и это были чудесные годы. Но им нужно рабо…       — Отличная идея, Энгин, я только за, — сказала Эда, переводя взгляд на Серкана. — Работа подождет.       — Это всего-то пару дней, брат. Работа и правда может подождать, — подхватил Энгин.       — Уже пару дней? За то время, что меня не будет…       — Ничего не случится, — перебила Серкана Эда. — Тебя не было два месяца, компания работала и, как видишь, весьма успешно.       — Но теперь я здесь. Не будем тратить рабочее время на пустые разговоры, — Серкан демонстративно уткнулся в свой ноутбук.       — И правда, Энгин, не стоит отвлекать господина Серкана. Разве у него есть что-то кроме работы, — Эда сладко улыбалась, не сводя глаз с закипающего Серкана.       — Госпожа Эда, — Серкан хлопнул крышкой ноутбука, сложил руки в замок и уже был готов испепелить эту дерзкую девушку. — Я думал, что мы обсудили все моменты и теперь будем нормально работать.       — Конечно, только послевкусие осталось, — Эда вернулась к работе, довольная тем, что Серкан так легко выходит из себя. Их обоих ждут очень веселые дни. — А где Энгин?       Энгин не стал дожидаться, когда его снесет ударной волной от противостояния этих двоих, и удалился. Короткий стук в приоткрытую дверь переговорной, и взгляды Эды и Серкана одновременно обратились на Лейлу и стоящего рядом с ней мужчину.       — Господин Серкан, вы просили меня зайти, — сказал незнакомец.       — Да, спасибо, что пришли, — Серкан протянул руку мужчине и пригласил присесть. — Вы подготовили то, что я просил?       Эда украдкой наблюдала за неизвестным, который уже ставил на стол таинственный чемодан, больше похожий на ящик.       — Конечно, господин Серкан. Я выбрал лучшие кольца, которые есть в моей коллекции.       — Кольца? — Эда сказала это неожиданно громко даже для самой себя. Взгляды мужчин обратились в ее сторону.       — Госпожа Эда, Вы разве забыли? Я женюсь.

***

      Невыносимый, невыносимый робот! Такое ощущение, что он все делает специально. Вчера предложение Селин, а сегодня он выбирает ей кольцо. Бесчувственный робот! Ничего, Серкан Болат, женись и улетай со своей новоиспеченной женушкой в ту глушь, где вы прятались два чертовых месяца. Уф… Я с ума сойду скоро. С ума сойду. Благо со мной рядом мои близкие. Я ведь понимаю, что они за это время испытали не меньше меня, ровно как и то, что одним из испытаний в их жизни являюсь я. Даже Дэнизу, который только вернулся в Стамбул, я навязала свои проблемы. Он слишком вежлив, чтобы сказать, что это так, поэтому говорит, что сам захотел помочь. И помогает до сих пор. Мы с Дэнизом всегда были дружны, даже поклялись как-то на морской звезде пожениться, когда вырастем. До сих пор смеемся над этим. Дэниз поддерживал меня все это время и даже сейчас он решил увезти меня подальше от всех проблем. Пусть всего лишь на пару дней, но пару дней без Серкана и Селин, без всей этой дурацкой ситуации. Потеряю память на эти выходные.

***

      Эда направлялась в дом Серкана, где она жила это время. Открыв дверь, она увидела незнакомую ей женщину, которая активно складывала в коробки какие-то вещи.       — Кто Вы? И что Вы…, — Эда немного впала в ступор, увидев в руках женщины маленький земной шар — тот самый мир, который она подарила Серкану. — Отдайте немедленно.       Эда вырвала из рук незнакомки дорогую сердцу вещь. Ее взгляд упал на коробки, стоящие рядом. Одежда, записные книжки, шкатулки — все это принадлежало ей. Незнакомка не стала ждать вполне логичного вопроса.       — Господин Серкан приказал собрать Ваши вещи.       — Ах, приказал, — Эда медленно начинала закипать. — Спасибо, Ваша работа здесь закончена. Я передам господину Серкану, что Вы прекрасно справились.       Женщина не особо сопротивлялась, взяла сумку и ушла. В конце концов, госпожа Селин уже оплатила ее работу. Как только дверь захлопнулась, Эда выдохнула.       — Господин Серкан приказал, — буркнула она про себя, а затем прокричала на весь дом. — Да пропади ты пропадом, Серкан Болат!       Она пытается. Пытается быть спокойной, пытается отпустить Серкана, пытается принять эту ситуацию. Не получается. Мистер Робот придумывает все более изощренные средства для того, чтобы вымотать своей забытой возлюбленной все нервы.       — И ведь он даже не делает это намеренно, — размышляла вслух Эда, поднимаясь по лестнице. — Нет, это его врожденная способность, талант, дар свыше.       Эда прошла в спальню. Такой же бардак.       — Нет, вы только посмотрите на это, — Эда подняла руки к вискам, пытаясь успокоиться. — Он совсем не теряет времени, чтобы выкинуть меня из своей жизни. Я тут с ума сходила, пока тебя не было, а ты…       Эмоции вновь нахлынули. Она вспомнила тот вечер. Ужасный вечер второго дня…       В доме было темно. Шторы колыхал ветер, прорвавшийся через открытое окно. Эда сидела на полу. Рядом горела теплая лампа, освещая желтые страницы старой книги.       — Если любишь цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, этого довольно: смотришь на небо и чувствуешь себя счастливым. И говоришь себе: «Где-то там живет мой цветок…».       Эда проводила пальчиком по строчкам, куда раз за разом скатывались слезинки. Мокрые точки размывали аккуратные черные буквы. Она перевернула страницу и ее взору открылась маленькая фотография, сделанная на их настоящей помолвке. Она ухватилась за это фото, будто оно исчезнет, растворится в воздухе. Книжка скатилась по белому фатину и упала на пол, столкнувшись с другой. На полу были разбросаны маленькие ее копии, на обложках которых пестрели названия. Küçük prens. Le Petit prince. Väike prints. The Little prince. Маленький принц. У Серкана была потрясающая привычка — прятать их фотографии в книжки про маленького звездного мальчика. Раньше это веселило Эду, но сейчас… Сейчас она пролистывала новую книжку в поисках самой драгоценной вещи — еще одного воспоминания.       Вчерашний вечер должен был быть самым счастливым для них обоих. Но он обернулся кошмаром, от которого Эда никак не может проснуться. Ночь и целый день они обзванивали морги, больницы всех ближайших к месту трагедии населенных пунктов. Делали все, что было в их силах. Но этого было недостаточно. Эда находилась будто в прострации. Отказывалась от еды, не давала к себе прикасаться, отказывалась снимать свадебное платье.       И вот сейчас она сидит на полу в том самом платье. Оно будто прилипло к ней. В нем больно, но снимать его еще больнее — как ткань с обгоревшей кожи. Эда горела. Все ее тело было в ожогах. Она закрывала глаза и видела его, чувствовала боль, что чувствует он, и от этого слезы лились с новой силой. Опухшие глаза щипало, боль пронзала виски. Эда прикусила щеку, чтобы физическая боль отвлекла ее от боли душевной. От металлического привкуса крови во рту в горле уже формировался ком тошноты. Она сжимала руки так сильно, что на ладонях оставались красными полумесяцами следы от ногтей.       Она наконец-то собрала все фотографии, но сейчас не могла на них даже взглянуть. Смотрела лишь перед собой в темноту комнаты. Она увидела там, в отражении стеклянной дверцы шкафа, себя. Эда была бледным пятном в темноте. Из нее будто высосали жизнь, забрали вместе с любимым. Ее белое свадебное платье стало саваном. Оставалось лишь покрыть голову. Кусая высохшие губы, Эда завела руки за спину, подцепила дрожащими пальцами край фаты и накинула ее себе на голову. Она будто умерла. Ее рука потянулась к свисающему с лампы выключателю. Щелк. Единственный источник света погас, как и сама Эда. В один миг ей стало так больно в груди, будто кто-то ударил по ней. Она хотела прикоснуться к больному месту, зажать, как кровоточащую рану, но не могла дотянуться. Подвенечный саван не давал ей спасти саму себя. Эда схватила фату и со всей силы дернула вниз. Гребень звякнул по полу, утягивая белый шлейф за собой. Руки Эды потянулись к сердцу. «Как же больно»       Она пыталась сжать его, вырвать, но лишь царапала нежную кожу. Ей хотелось содрать, разорвать ее, но не получалось. Ничего не выходило. От бессилия руки опустились. Пальцы ударились о холодную поверхность паркета. Звенящую тишину дома разрезал душераздирающий крик. Эда кричала, выла, пытаясь заглушить свои мысли — мысли о смерти любимого. Она выплакала столько слез за этот день, что сейчас лишь глотала воздух, как рыба выброшенная на берег. Эда вдруг почувствовала, как на шее затягивается невидимый узел. Она пыталась восстановить дыхание, но у нее не получалось. Ее руки схватились за шею, чтобы хоть как-то ослабить эту удавку. Но ее не было. Эда задыхалось уже не от слез. Ее охватила паника. Хрипя, она еле поднялась на ноги. Задевая рукой лампу, на полусогнутых ногах она пыталась добраться к окну. Звук удара светильника о пол эхом раздался в сознании Эды. Она была напугана. Широко раскрытыми от ужаса глазами она смотрела на спасительное окно, добраться к которому мешало ее же тело, которое уже не подчинялось девушке. Ноги не слушались, она теряла сознание, как вдруг руки коснулись оконной рамы. Холодный ветер ударил в лицо Эды, заставляя ту открыть глаза. Она жадно глотала ртом воздух. Паника постепенно отступала и неведанные силы, которые помогли Эде добраться до спасительного окна, медленно оставляли ее. Обессиленная Эда впилась пальцами в оконную раму — единственную опору, что удерживала ее. Она обратила свой взгляд на небо. Над Стамбулом горели звезды, покой которых нарушали навигационные огни самолета. По щекам Эды полились слезы.       — Отсчет пошел, жизнь моя. Первый день без тебя.       — Два месяца без тебя, жизнь без тебя, — пробормотала Эда, присаживаясь на кровать. — Увидишь, я тоже тебя забуду.       Она еще раз оглядела комнату. Коробки, коробки, коробки… Эда упала на подушки, прикрыла глаза и не заметила, как погрузилась в сон.

***

      Серкан стоял у дверей своего, как сказал ему Энгин, дома, и то, что он видел сквозь прозрачные двери, ему не нравилось. Коробки. Что за коробки? Пройдя внутрь, он огляделся. Уютный стильный дом с большими окнами, ничего лишне...го.       — Ого, — Серкан не был готов увидеть такое у себя дома. — Она что, заказала мой...бюст?       Балджа, не смотря на всю свою изобретательность, оказалась непрозорлива, не оставив никакой метки о себе на бюсте в честь предмета ее обожания. И теперь ее творение, по мнению хозяина дома, принадлежало ненавистной темноглазой особе, спящей этажом выше. Серкан не стал долго разглядывать сие творение и обратил внимание на коробки с вещами. они явно ему не принадлежали, поэтому воспитание не позволило рассматривать содержимое коробок. Но его внимание привлек маленький земной шар. Руки сами потянулись к нему. Присев на диван, Серкан откинулся на спину и поднес маленькую голубую планету к лицу.       — Теперь у меня есть целый мир, — Серкан усмехнулся и на одно мгновение в его голове промелькнул один момент, будто кадр, вырезанный из пленочной ленты, — маленький огонек праздничной свечки. Он махнул головой. — Чушь какая-то. Торт со свечкой…       Серкан покрутил шар в руках. В районе Тихого океана были царапины. Океан уже не был таким тихим, как и владелец этого маленького мира в тот день, когда узнал жестокую правду от отца. Но он не помнит этого. Этот мир для него пустая игрушка, которая не стоит большего внимания. Он направился на второй этаж, закидывая шар в одну из коробок.       — Это что такое? — Серкан осторожно зашел в комнату. Эда лежала к нему спиной и тихо посапывала на его кровати. — Ну, конечно, а где тебе еще быть?       Серкан присел на край кровати у ног Эды. В его голове на миг пронеслась мысль о том, что эта девушка очень милая, когда спит. Он легонько постучал по ее плечу, пытаясь разбудить, но это не дало результата. Девушка спала. Он устало выдохнул и посмотрел на свои руки. Несколько недель назад у него на безымянном пальце было кольцо, о появлении которого он даже не догадывался. Сейчас на его кровати лежит женщина, которая надела его. Он порылся во внутреннем кармане пиджака и вытащил оттуда кольцо Эды, которое она вернула ему утром.       — Мне жаль, — прошептал Серкан. — Правда жаль, что так получилось. Я не хотел причинить тебе боль, но я тебя не помню. Как я могу любить тебя, если не помню?       В кармане зазвонил телефон. Серкан быстро поднялся на ноги и покинул комнату, чтобы не нарушить покой девушки.

***

      Эда открыла глаза. После недолгого сна сил не прибавилось, она чувствовала, что хочет спать еще сильнее. Но сонливость сняло как рукой, как только Эда услышала голос Серкана внизу. Она уже хотела спуститься, но услышала:       «...Энгин, почему она спит в моей постели...Не смешно, брат...У нее же есть свой дом, почему эта спящая красавица здесь...Отключаюсь, попробую разбудить ее еще раз»       — Спящая красавица, значит, и дом свой есть, отлично, — процедила Эда. — Здесь был мой дом, ты был моим домом. Пришел, значит, сам дело закончить. Что ж, я помогу.       Она схватила свои вещи, аккуратно сложенные на кровати, и поспешила к лестнице. Одна за другой вещи летели на Серкана.       — Что? Что ты делаешь? — только и успевал выкрикивать Серкан, пытаясь скинуть с себя кофточки и юбки. — Прекрати кидать вещи!       — О, ты, наверное, хотел сам. Пришел даже, — кричала Эда, собирая остатки одежды. — Не переживай, я за тебя закончу. Вот мои вещи.       — Да что с тобой не так?!       — Принцесса проснулась, Серкан!       — Иди сюда и поговорим по-человечески, — изо всех сил Серкан пытался оставаться спокойным. Эда пробежала по ступенькам вниз и прошла мимо. — Остановись, я не приказывал собирать твои вещи.       — Значит, приказала твоя невеста.       — Успокойся, я пришел в свой дом, а ты спишь на моей кровати. Это я должен возмущаться.       — Это был наш дом, — Эда молила бога, чтобы он не дал ей сил убить этого упертого непомнящего барана. — Сколько раз тебе повторять, что у нас есть прошлое? Я не незнакомый человек.       — Ты и правда беда на голову.       — Да, беда. На твою голову. Я всегда была такой, ты меня такой полюбил, — Эда не заметила, как сказала то, что больше никогда не хотела говорить этому человеку. Он не должен знать, что чувства все еще тревожат ее.       — Не полюбил, это невозможно, — в один миг Серкан снова обрубил все волнения Эды.       — Даже если ты вспомнишь меня хоть чуть-чуть своей пустой головой, — Эда резко понизила громкость, от чего Серкан немного опешил. — Знай, меня больше не будет в твоей жизни.       — Ты повторяешься, Эда, — усмехнулся Серкан, наблюдая за тем, как Эда яростно топая, двигается к выходу. — И бюст этот дурацкий забери. Уж не знаю, как ты влюблена в меня, но мечтай в своем доме.       — О, дорогой, это ты себе сделал, — она снова стала надвигаться на Серкана. — Ты страдаешь манией величия. И сказать тебе еще кое-что?       — Говори.       — Он больше походит на человека, чем ты.       — Правда?       — Да.       — Тогда можешь делать с этим «человеком», что пожелаешь. Мне это не нужно.       — Ха, все что пожелаешь, говоришь? — Эда улыбнулась, и Серкан понял, что ничего хорошего от этой улыбке ждать нельзя. Она медленно подошла к одной из коробок, достала тот самый маленький мир, размахнулась и со всей силы кинула его в бюст. Гипсовая крошка полетела на пол. Лицо Болата было, мягко говоря, подпорчено.       — Я ненавижу тебя Серкан Болат! — прокричала Эда у самой двери.       — Наши чувства взаимны, госпожа, — ответил ей тем же, Серкан, чем ввел девушка в ступор. Минуту она смотрела на него так, будто чего-то ждала, но быстро вернувшись в реальность, злая Эда мелькнула в проеме, громко хлопнув дверью. Серкан закрыл лицо руками. Он не хотел с ней ссориться, не хотел. Они будто порох и зажженная спичка. Серкан подошел к своему бюсту, точнее тому, что от него осталось. Под ногами хрустели куски гипса. Рядом валялся шар. Серкан поднял его и усмехнулся.       — Новые отметины. И опять на Тихом океане.       Он улыбнулся и подумал, что этот мир стоит оставить себе. На память.